Главная страница

Община и общество западных кельтов. Большая семья и общинное устройство в ирландии


НазваниеБольшая семья и общинное устройство в ирландии
АнкорОбщина и общество западных кельтов
Дата25.11.2017
Размер187 Kb.
Формат файлаdoc
Имя файлаОбщина и общество западных кельтов.doc
ТипДокументы
#50044
страница1 из 3
Каталогastep.rusff

С этим файлом связано 38 файл(ов). Среди них: Skandinavskie_ornamenty.pdf, Keltskie_uzory.pdf, Skazania_krasnogo_drakona.pdf, ?art=153806&format=a4.pdf&lfrom=241867179, ?art=125418&format=a4.pdf&lfrom=241867179 и ещё 28 файл(а).
Показать все связанные файлы
  1   2   3

Шкунаев С.В. "Община и общество западных кельтов"

Отрывок из книги Шкунаев С.В. "Община и общество западных кельтов", стр.73-115, изд. "Наука", М, 1989

БОЛЬШАЯ СЕМЬЯ И ОБЩИННОЕ УСТРОЙСТВО В ИРЛАНДИИ

В настоящей главе будет предпринята попытка рассмотрения племенного устройства древнеирландского общества с точки зрения принадлежности человека к более узким, чем племя, социальным организмам, будь то кровнородственным или иного характера. На этой основе можно будет очертить те функции, которые имели в системе племени собственно общинные отношения, и до известной степени представить себе их эволюцию. Прежде всего мы должны обратиться к двум кругам социальной принадлежности человека, обозначаемым терминами fine и сlаnn, причем наибольшее внимание должен привлечь первый из них. Общепризнано, что он характеризовал сохранившую значительную устойчивость на протяжении столетий большую семью в различных ее формах. Ряд ирландских текстов, касающихся большой семьи, посвящены проблемам, по последовательности которых мы построим наше изложение. Здесь выделяются прежде всего законы о наследовании, позволяющие прояснить взаимоотношения различных типов большой семьи, и законы об отчуждении и пользовании семейными участками земли. Разделы законов, касающиеся наследования, принадлежат к числу наиболее туманных ирландских памятников. Однако именно в них мы встречаемся с подробной характеристикой различных типов большой семьи. Отвлекаясь пока от разногласий по частным вопросам, необходимо построить некоторую общую схему их функционирования. Сначала отметим, что в законах термин "фине" употребляется в узком и широком смысле. Там, где мы встречаем его без дальнейших разъяснений, речь всегда идет только о первом, иначе говоря, об узкой форме большой семьи. В нее входят два из нескольких известных подразделений "фине": geilfine и deirbfine. Вторая группа включает в себя iarfine innfine, deirgfine, duibfine, fine-tacuir, glasfine, ingen ar meraib. Обе они характеризуются фактом взаимного родства, достоверно и общепризнанно установленного их членами. В Уэльсе, сравнение с которым нередко важно для понимания ирландской проблематики, мы встречаемся с членами большой семьи, специально следившими за поддержанием и правильным применением семейной генеалогической традиции. Напомним, что в рамках туата генеалогическая память тесно соприкасалась, а в определенной степени и совпадала с мифологическими представлениями, не имея актуального и операционно действенного значения. Первая из двух узких форм большой семьи в Ирландии объединяла потомков общего деда вплоть до детей братьев его сыновей, что составляло пять уровней родства. Вторая форма включала в себя потомков общего прадеда. Все дальнейшие подразделения большой семьи последовательно разрастаются путем включения все более широкого круга родственников, причем в случае innfine число степеней родства доходит до семнадцати. Как всегда, исторический аспект проблемы форм большой семьи не лежит на поверхности текстов законов. Предстоит установить, сосуществовали ли все эти формы в какое-то (и в какое именно ) время в действительности, или их сохранение в текстах законов в некоторых случаях вызывалось архаизирующими тенденциями юристов, стремившихся сохранить в текстах явно отжившие, но "необходимые" для упорядоченного расположения материала формы. Более того, вполне возможно, что в пределах различных форм "фине" происходило со временем перемещение функций и некоторые формы, имевшие в более ранние времена значение основных социальных единиц, впоследствие потеряли его, сохранив связь своих членов лишь в определенных, более или менее экстраординарных ситуациях. Учет материала о статусах призван помочь разобраться в этих вопросах о функциях большой семьи, где немаловажную роль играли естественные отношения собственности. Считалось, что есть все основания признать разряды большой семьи, входящие во вторую, широкую группу, существенно более поздними и в лучшем случае иллюстрирующими попытки юристов приспособить более или менее механические схемы к современным им общественным условиям. Мы не можем согласиться с такой постановкой вопроса, хотя в принципе признаем, что сохранение в текстах законов форм большой семьи, не имевших серьезного значения в реальной жизни коллектива, могло иметь и сходные причины. Таких причин, скорее всего, существовало две:
а) Схематизирующие тенденции, обязательно возникающие при всякой записи прочно укоренившейся устной традиции в связи с разными подходами к фиксации материала, которые, быть может, особенно ярко проявились в Ирландии.

б) Стремление сохранить как действительные уже отжившие формы организации людей в кровнородственные коллективы.
Возникающие при этом вопросы принадлежат не только к области источниковедения, но и являются, по сути, коренными как для пашей работы, так и для анализа ирландского общества вообще. Исследование же это имеет двойную направленность: взглянуть на общество того времени глазами самих его членов (вот здесь-то и могут встать источниковедческие вопросы о различии взгляда на вещи юристов и субъектов права) и подойти к обобщениям с точки зрения современного историка. Соответственно необходимо как понять язык описания, свойственный источникам, так и определить социально-экономическую основу отраженных в них общинных институтов. В языке описания определенного явления в древне- ирландских законах проявляется поиск некоторой "точки", определяемой некими "линиями координат": любой человек (и, следовательно, любая форма взаимоотношения членов коллектива, так как они характеризуются прежде всего реальным положением людей, а не абстрактным равенством их перед законом) принадлежал к какому-либо статусу и одной из форм большой семьи, что и давало право на участие в социальной жизни общества. Нам же, кроме того, важно определить хозяйственную и социальную основу жизнеспособности большой семьи, поэтому мы и должны провести собственно исторический анализ. С этой точки зрения необходимо обратить внимание на две узкие формы большой семьи. По вопросу о вторичности каждой из них в историографии нет единого мнения. Как, кстати, и единообразия в самих законах. Для них обычно нечеткое разделение юридических характеристик geilfine и deirbfine, приводящее сплошь и рядом к дублированию их функций, причем в комментариях нередки случаи прямого отождествления этих понятий и глоссирования одного другим. Подобное положение характерно, по-видимому, для переходного периода. Туманность определений законов привела ряд исследователей к признанию за этой формой большой семьи характера юридической абстракции. Deirbfine, по их мнению, не была постоянно конституированной единицей, и необходимость в ее оформлении возникала лишь время от времени в связи с рядом юридических процедур (раздел наследства, принятие наследуемого долга и т. д.). Мнение это глубоко ошибочно и связано с представлением о характере собственности в древнеирландском обществе. Позицию эту тем не менее необходимо иметь в виду для понимания рассматриваемых нами ниже вопросов. Вопрос о соотношении geilfine и deirbfine допускает и другие решения. Так, Бинчи придерживается мнения о том, что deirbfine представляет собой древнейшую и в значительной мере общую для всех индоевропейских народов форму большой семьи, в то время как geilfine появилась вследствие дробления deirbfine и представляет собой ее наиболее четкое юридическое воплощение. Действительно, можно видеть, что в древнеирландском обществе основные социальные характеристики человека, связанные с благородством статуса, а также с формами королевской власти, непосредственно вытекают из структуры семьи, включающей четыре поколения общего предка. Как мы отмечали в гл. 2, пересечение барьера, отделявшего благородные статусы от неблагородных, было связано с наличием трех предшествующих поколений благородных предков. Внутри благородных статусов семья из четырех поколений играла существенную роль в функционировании механизма королевской власти, исключавшего наследование по прямой линии и обеспечивавшего выбор наследника среди ближайших родственников именно этого круга. В настоящий момент необходимо помнить, что все законодательные нормы, связанные с владением и пользованием землей, постоянно ассоциируются именно с этими двумя узкими формами большой семьи, так что для дальнейшего изложения практически безразличны те или иные отношения преемственности в их развитии. Вместе с тем законы затрагивают отношения собственности и касаются вопросов наследования имущества в случае прекращения существования geilfine или deirbfine. Здесь четко определены нормы наследуемого имущества, которые отходят к более широким кругам большой семьи. Как кажется, нормы эти определялись, прежде всего исходя из материальной обеспеченности тех взаимоотношений, которые возникали между типами большой семьи. В законодательных сборниках мы встречаем большое количество указаний на то, что ответственность за действия (как уголовные, так и иные - обеспечение договоров и т. п.), совершаемые членами узкой формы большой семьи, в ряде случаев (непосильная материальная ответственность и др.) принималась членами более широких типов семьи, причем, чем дальше от ядра, тем она становилась меньше. Соответственно этому определялась и доля наследуемого имущества. Законы рассматривают также случаи прекращения существования двух или более форм больших семей, так что в целом набор правил предстает достаточно сложным. Постоянно встречались случаи, когда человек при расширении "фине" переходил (иногда становясь главой) в новое подразделение того же типа и, следовательно, прибавлял к своим прежним обязанностям еще и новые. Статус человека играл при этом первостепенную роль. Ведь именно в соответствии с ним определялась мера участия в общественных делах, так что и для разных форм большой семьи подобного рода исчисление, уменьшаясь или увеличиваясь, постоянно присутствовало. Значение имели степень родства и статус, но полным (даже чисто количественно) этот статус был лишь в пределах определенной, узкой формы боль-шой семьи. Это вовсе не значит, что, выходя за рамки семейных отношений (вступая в клиентные связи, договоры и т. д.), человек как бы "терял" определенную долю принадлежавших лично ему богатств, однако многие формы участия в жизни родового коллектива влекли за собой действия и ответственность, определявшиеся именно таким "частичным" статусом. Законы, о которых подробнее речь пойдет ниже, регулируют и способы наследования внутри узкой формы большой семьи (если речь идет о земле, то исключительно внутри этой формы) в случае смерти одного из ее совершеннолетних членов. Так, если наследуемое имущество вообще могло быть разделено, все совершеннолетние члены семьи из четырех поколений могли претендовать на его долю, причем ее пропорциональная величина определялась целым рядом обстоятельств, включая близость к покойному (что, однако, совсем не было решающим фактором), а также положением, которое тот в соответствии со своим статусом занимал в обществе.

Таковы основные характеристики большой семьи в древнеирландском обществе. Для рассмотрения отношений собственности и связанного с ними общинного уклада мы предполагаем дополнительно привлечь еще некоторый материал из надежных источников. Это прежде всего свидетельства валлийских правовых установлений, затем археологические и аэрофотографические данные из Ирландии весьма важные в сравнении с археологическими данными из римской Галлии) и некоторые другие источники. Хотя они хронологически, типологически и стадиально не совпадают с ирландскими источниками, они все же открывают достаточно показательную информацию. Валлийские социальные нормы аналогично ирландским отличали полноправных соплеменников от "чужих" по происхождению. Человек, претендовавший на полные права, должен был иметь либо девять поколений предков, постоянно проживавших на определенной территории, либо четыре, если в каждом поколении устанавливались брачные связи с полноправной валлийской женщиной. Не вполне ясен вопрос о положении человека, находившегося, если можно так выразиться, на промежуточной стадии ассимиляции, т. е. насчитывающего недостаточное количество поколений
1. Автономная единица, эквивалентная ирландскому туату и называвшаяся gwlad, рассматривалась в валлийских законах как высшая форма родового объединения, что было отражено и в его названии (cenedl benbaladr). Переходя же к более узким родовым объединениям, мы можем констатировать наличие двух их основных форм. Одно из них состояло из девяти поколений, идущих от общего предка, и представляло собой второй по значению после племени автономный общественный организм. Как свидетельствуют источники, эта автономия находила свое выражение, в частности, в существовании зачатков публичных должностей, которые с очень незначительными отклонениями соответствуют ирландским: глава рода, мститель и представитель рода во внешних сношениях. Нетрудно заметить сходство с ирландскими aire echta, aire coisring и др. Требования, предъявляемые к главе такого родового объединения, касаются преимущественно его возраста. В Ирландии же мнение законов на этот счет было достаточно противоречивым. С одной стороны, отмечалось, что при прочих равных условиях предпочтение отдается старшему, хотя встречаются и выражения, что "не зуб старости дает право на это"

2. Принцип patria potestas в ирландском праве уже не предстает в качестве незыблемого абсолюта. Существенную параллель мы находим между ирландскими и валлийскими обычаями приема в родовое объединение людей, достигших определенного возраста. Как и в случае ирландского fer midboth, до четырнадцатилетнего возраста не имеющего никаких прав на землю своей семьи (и, более чем вероятно, живущего вне ее, на воспитании,- вспомним знаменитое место из Цезаря о том, что дети не показываются на глаза родителям, прежде чем будут в состоянии носить оружие; валлийский юноша в этом же возрасте вводится в свое родовое объединение, получая право владеть собственностью в земле и скоте. Известно, что ирландское право не предоставляло четырнадцатилетнему подростку полных прав, хотя и оговаривало возможность владеть землей на основании нечетко определенного "партнерства", очевидно с полноправным родичем. Лишь в двадцать один год он мог с полным основанием владеть принадлежащей ему частью земельной собственности со всеми вытекающими последствиями в отношении статуса. Неясность ирландского права по вопросу о юридической правоспособности человека с четырнадцати до двадцати одного года частично восполняется свидетельствами валлийской традиции, хотя несомненно, что ее данные отражают значительно менее архаические установления. Такая система норм предусматривает введение четырнадцатилетнего отпрыска потомка полноправного члена родового объединения в основные права, что, однако, символически удостоверяется представлением мальчика не главе объединения родичей, а стоящему над этим объединением лорду или господину, причем с этого момента новый член становится его "человеком". Однако лишь в возрасте двадцати одного года господин может предоставить юноше определенный объем земли или скота и требовать за это военной службы. В данном случае нет необходимости подробно выяснять отношения, возникавшие между господином (это понятие, как и в Ирландии, может покрывать различные реалии - от человека, стоящего во главе территориального объединения, до главы более или менее узкого родового коллектива) и вступающим в свои права членом большой семьи, однако необходимо предостеречь от существующей ошибки исследователей ир-ландского права. Несмотря на многочисленные неяс-ные детали описанного выше социального установления, речь, как и в службе с ирландским сё1е, может идти не о типично феодальном принципе держания земли, а скорее о распространенном именно в родовом обществе принципе связи сородичей между собой и с главой своей социальной ячейки. Кроме того, и для истории Ирландии это чрезвычайно важный момент, фигурирование земли в качестве предоставляемого богатства было ограничено определенными статусами владельцев и для составителей законов было сравнительно недавно возникшим явлением. Вопрос о различии ирландских норм от феодального держания был исследован Мак-Нейллом. Рассмотрим более узкую форму существовавшей в валлийском обществе родовой организации, которая типологически соответствует упоминавшейся выше ирландской geilfine и включает четыре поколения общих предков. Памятники применяют для ее обозначения термин wele или gwely. Прежде всего необходимо отметить, что, как и в Ирландии, она была предельно широким организмом, внутри которого происходило наследование имущества. Законы, а также другие документы детально предусматривают правила наследования в случае смерти члена wele, и в частности процедуру раздела земли между представителями одного поколения, т. е. братьями, двоюродным братьями и, наконец, даже правнуками общего предка. Почти все известные источники сходятся в определении порядка этой процедуры, хотя она могла быть осложнена рядом дополнительных обстоятельств, к примеру наличием на подлежащей разделу земле каких-либо построек или сооружений. Один из документов, достаточно характерный, описывает процесс раздела имущества между братьями

3. Из него нельзя ничего заключить о характере земельной собственности, но зато можно вывести существование (как и в Ирландии) теснейшей связи между семьей из четырех поколений и занимаемой ею землей {ирл. fine и fintin, вал. wele и tir gwelawe). Попытаемся далее ответить на вопросы о том, каков был характер владения (или прав оккупации) большой семьей всем комплексом используемой ею земли, какие факторы определяли разнообразные права членов ее на свои участки и как соотносился надел семьи с остальным земельным фондом племени. Чтобы правильно ориентироваться при их рассмотрении, нельзя упускать из виду, одну деталь, а именно двусторонний процесс выделения из большой семьи новых семей того же порядка, которые тем не менее до определенного предела не противоречили существованию первоначальной формы. На практике дело обстояло таким образом, что в случае смерти общего предка -главы wele - сыновья (как и в Ирландии) становились главами новых wele, хотя еще и не происходило раздела между внуками умершего. Таким образом, термин tir gwelawe может относиться ко всему комплексу земель, который обеспечивал существование уже выделившимся, но еще неокончательно отделившимся родственным организмам. Мы видим, что в реальной жизни и регулирующих ее социальных нормах (наследование, приобретение полноправного статуса, а также ряд других) главенствовала родовая группа из четырех поколений общего предка. Уже это должно было бы предостеречь от признания за ирландской фине лишь характера юридической абстракции. Разные формы большой семьи несли разные типы ответственности за действия своих членов. Теоретически глава "фине" (agae fine) отвечал за все обязательства как договорного, так и уголовного характера, касающиеся членов семьи. Однако очень рано появилось отраженное в законах право требовать возмещения за действия, совершенные членом "фине", от ближайшего к нему по родству. Общая ответственность все более теряла свой экономический характер и распределялась между расширяющимися кругами "фине". В отношении самых тяжелых проступков и преступлений действовал принцип - чем тяжелее проступок, тем более широкой должна быть ответственность. Один ирландский -трактат говорит: "Deirgfine та, что пролила кровь, от нее не идет наследство, она не получает части племенной земли, хотя она платит за преступления своих родичей". Здесь прямо подчеркивается отсутствие чисто экономических связей внутри объединения такого рода. Тем не менее нельзя отрицать их вероятность на более ранней ступени развития общества, главным образом на скотоводческой стадии хозяйства. Более того, связи эти все же сохранялись и в эпоху составления законодательных сборников в виде элементов общинных отношений. Итак, в рассматриваемое нами время основной экономической единицей была узкая форма большой семьи. Большая семья могла исключить из своих членов человека, который постоянно совершает противоправные действия и ставит под угрозу ее благосостояние. В этом случае она должна была дать за него возмещение вождю и церкви, которые лишались причитающихся от соплеменника службы и податей. В таком случае человек становился буквально изгоем и всякий мог безнаказанно лишить его жизни. Однако стоило кому-либо из родичей дать изгнаннику нож, горсть зерна или позволить распрячь коня на своей земле, как тот снова приобретал утраченные права. В таком случае большой семье пришлось бы снова повторить всю процедуру. Представляется необходимым кратко рассмотреть и еще один род свидетельств о социально-экономической жизни Ирландии того времени. Дело в том, что сейчас благодаря археологическим и особенно аэрофотографическим исследованиям можно проследить многие черты, характерные для ирландского общества. Возможность эта в некотором смысле уникальна, так как редкое постоянство условий жизни во многих районах Ирландии (сравнительно с другими кельтскими областями) обеспечило сохранность весьма древних памятников. Как уже говорилось, эпическая литература дает в наше распоряжение немалое количество сведений об образе жизни древних ирландцев, типах и характере устройства их жилища. Большое количество данных получено при анализе письменных памятников, многие из которых (и особенно законы) позволяют представить себе структуру хозяйства того времени. Тем не менее целый круг проблем, существенных именно для нашего исследования, остается в тени, если ограничиваться такими источниками. Это касается ряда важнейших количественных показателей (плотности заселения страны, числа и взаиморасположения построек разных эпох, вопросов объема и структуры посевных площадей и многого другого) и связанных с ними социально-экономических процессов. Они позволили прежде всего в целом оценить объем подлежащих исследованию объектов. Так, из письменных источников ученые уже сравнительно давно составили отчетливое представление об общем для всех слоев населения типе жилища, так называемом rath. Последний представлял собой различные (в зависимости от богатства и многих других причин) вариации системы укреплений из валов и рвов, устроенных с разной степенью тщательности и при помощи разнообразных материалов. Эти укрепления располагались в виде концентрических кругов (или круга), внутри которых были жилища и хозяйственные постройки родового объединения. Размеры и количество укреплений свидетельствовали о благосостоянии владельца и количестве клиентов, так как законы не раз упоминают о повинностях или скорее обязанностях последних участвовать в возведении лишнего круга укреплений. В случае наличия у обитателей rath низшего статуса и меньшего богатства сооружения скорее напоминают загоны для скота и защиты от диких животных, чем укрепления в собственном смысле. Впрочем, нужно заметить, что вне зависимости от структуры укреплений они никогда не служили для отражения организованных и правильных нападений. Их целью было действительно дать защиту скоту и отразить неожиданные, но и недолговременные грабительские рейды, упоминаниями о которых пестрят наши источники. Упомянутый тип поселения был распространен в Ирландии исключительно долго, что во многом затрудняет работу ученых, занятых их исследованием. Наиболее ранние памятники относятся к первым трем векам нашей эры, однако встречаются и построенные (сохранявшие, кстати, все основные типовые черты rath) уже в XVIII в. Конечно же, памятников первой группы подавляющее большинство. Тем не менее точная их атрибуция и установление тенденций количественного роста и распространения этого типа построек требовали археологических раскопок широкого масштаба, который стал особенно очевиден, когда при помощи аэрофотосъемки было установлено хотя и не окончательное, но все же приближающееся к действительно-му количество rath в Ирландии. Оно превзошло все существовавшие до этого примерные подсчеты - общее число памятников превысило 30 000. Не надо забывать, что следы многих из них безнадежно пропали, особенно в районах коренной перестройки системы сельского хозяйства, так что это число безусловно занижено. Полученные при аэрофотографических исследованиях материалы опубликованы еще далеко не полностью, однако и сейчас возможно оценить основные типы и направления развития древнеирландского жилища и, что очень важно, представить себе некоторые моменты хозяйственной деятельности его обитателей. Последнее касается прежде всего системы прилегавших к жилищу полей и менее показательных остатков устройства для содержания скота. К счастью для исследователя, контуры сельско-хозяйственного производства в ряде областей Ирландии практически не изменились со времени интересующей нас эпохи, что обеспечило удовлетворительную сохранность древнего размежевания посевных площадей. В подавляющем большинстве случаев они непосредственно прилегают к укрепленному поселению и представляют собой чрезвычайно нерегулярно очерченные участки полей, иногда со следами разделявших их пограничных линий из камня. Крайне редко некоторое подобие симметрии достигается расположением полей в виде как будто расходящихся из центра круга лепестков. Межевание полей в виде комбинации регулярных прямоугольников в принципе необычно для древнеирландского земледелия, и исключительные случаи такого расположения (в графстве Уексфорд) могут быть предположительно отнесены к следам деятельности викингов. Необходимо отметить и еще один важный вопрос, возникший в результате аэрофотографических изысканий (впрочем, как нам кажется, разрешение его без привлечения письменных источников невозможно). Еще при наземном наблюдении было замечено, что в некоторых случаях поселения типа rath имеют тенденцию группироваться рядом друг с другом, причем в такого рода группировках преобладают сравнительно простые и неразвитые типы построек. Все свидетельствует о том, что жители этих поселений совместно занимались сельским хозяйством, причем почти исключительно земледелием. Воздушная съемка позволила установить, что число их было значительно большим, чем предполагалось, и отделить эти комплексы от более внушительных одиночных поселений, в которых, кроме того, следы занятий скотоводством значительно более выражены, чем в первых. Хронологически указанные типы поселений современны друг другу и могут быть отнесены к дохристианскому периоду. Делались попытки связать различные формы жилища и хозяйственной деятельности их обитателей с процессами социального расслоения древнеирландского общества и выделить, с одной стороны, группу более зажиточного населения, в русле древних традиций занимавшегося преимущественно скотоводством, и слой мелких собственников земледельческой ориентации, вынужденных притом развивать как условие своего существования определенные формы кооперации. Вне зависимости от правильности этого предположения сама постановка вопроса единственно на этом материале лишена исторической перспективы, для представления которой надо учесть доступные нам из законов сведения о направлениях развития собственности на землю. Переходя к этому вопросу, уместно опять вспомнить предыдущую главу. Рассмотренный в ней вопрос о статусах в древнеирландском обществе имеет серьезное значение. В самом деле, .система статусов демонстрирует принципы, пронизывающие все отношения внутри ирландского общества,- все в нем зависело от меры отношений, в которые мог вступать член коллектива. Мера же эта в конечном счете сводилась к богатству, объему ценностей, детально писанных законами для каждого данного случая. Прежде всего речь, естественно, идет о скоте. Подобная направленность ирландского законодательства не раз заставляла исследователей видеть за ним общество, издавна и хорошо знакомое с институтом частной собственности. При ближайшем рассмотрении выясняется, что не только скот мог менять своих обладателей, но в определенной степени и земля. Ниже нами будут рассмотрены трактаты, разбирающие правила отчуждения земельных участков. Вместе с тем существуют указания, что пользование земельной собственностью в пределах "фине" безусловно контролировалось (см. ниже). Сопоставление этих двух факторов - с одной стороны, документально засвидетельствованных прав коллектива на землю и, с другой, возможности или, лучше сказать, неизбежности, с которой индивидуальные человеческие действия определялись и определяли объем его собственности,- и приводит к противоречию, которое заставило столь крупного ученого, как Е. Мак-Нейлл, квалифицировать собственность внутри фине как "коллективную, но безусловно частную". Само это определение может показаться несколько непоследовательным, но ниже мы постараемся проследить, есть ли противоречивость в указанной характеристике собственности. Вопрос этот, по нашему мнению, и есть вопрос об общине, вовсе не снимающийся протестом против несколько наивного коллективизма "клановой теории", исходившей из якобы господствовавшей изначально общей собственности на землю в пределах клана-племени. Дав выше общую характеристику валлийской большой семьи и ее связи с типом земельной собственности, мы заметили наличие обширных параллелей им в ирландском материале. Пришло время обратиться к этому вопросу подробнее. Из ирландских текстов выбран трактат Corus Bescna, который позволяет хотя бы косвенно среди прочих ирландских документов законодательного характера получить наиболее полное представление о правах и обязанностях членов большой семьи в отношении земельной собственности (перевод ирландского fine английским термином tribe ("племя") является, безусловно, неправильным, хотя и принят издателями). Здесь, как и во многих других случаях, мы имеем дело с разнородным целым, слагающимся из собственно текста (наиболее ценная и наименее объемная часть), а также примыкающих к нему глоссов и комментариев. Все эти части имеют несомненную, хотя и неравную ценность. Как мы считаем, применительно к данному трактату или, точнее, к данной проблематике, которая серьезно отразила те глубокие изменения в сельском хозяйстве Ирландии, которые произошли в V-VIII вв. и вызвали перестройку многих типов социальных отношений, при работе над ней легче учесть поздние напластования и отделить их от архаических слоев. Кроме того, поскольку многие черты социального строя Ирландии, связанные с земледелием и землепользованием, просуществовали на протяжении столетий, их значение было понятнее поздним комментаторам законов, чем смысл многих других разделов. Естественно, что это не исключает наличия многочисленных искажений, связанных с трудностями истолкования неясной для них терминологии и процедур. Трактат Corus Bescna посвящен, собственно, выяснению законных обстоятельств заключения различных договоров и сделок. Действительно, составители этого трактата сочли необходимым предпослать основной части ряд положений общего характера, описывающих устройство "фине" и взаимные обязанности ее членов. Из них мы узнаем, что вся семья обязана поддерживать каждого ее члена, а одной из главных обязанностей члена "фине" признается забота о ее собственности. Оговоримся об употреблении этого термина в смысле, который может проясниться, лишь когда набор признаков, связанных с этим институтом, будет достаточно полным. Обязанности эти проявляются следующим образом: родич не должен совершать зла по отношению к кому-либо из родичей (убивать, ранить, грабить) и особенно, подчеркивают законы, расхищать земельный фонд большой семьи. В случае, если к доле, полученной им как членом "фине", в течение его жизни ничего не прибавлялось (законы употребляют слово "приобретать", хотя, естественно, речь идет далеко не только об отношениях купли-продажи), то долг человека не уменьшать ее, не быть грабителем большой семьи. Даже если человек и не в достатке, то такие действия все же не поощряются, так как "любой будет в достатке, кто хранит свою семейную землю такой, какой она досталась ему, кто не оставляет на ней больших долгов, чем он нашел на ней". Долги могут иметь самое разнообразное значение, складываясь из суммы многочисленных возможных для владельца имущества обязательств, о ряде которых мы упомянули ранее. Требование не отягощать семейную землю, "внутренний мир" своей семьи внешними обязательствами красной нитью проходит сквозь текст законов. Если же в противоположность такому правильному поведению, как узнаем мы из другого памятника, владелец вовсе лишается своей земли, то это автоматически превращает его в "чужого" по отношению к своей "фине", в буквальном смысле слова в человека "без роду и племени", что является одной из коренных черт архаического мировоззрения. Какое же место занимали большесемейные наделы во всем комплексе используемых земель? Видимо, весь этот комплекс уместно разделить на пять частей:
  1   2   3

перейти в каталог файлов
связь с админом