Главная страница

Жизнь русского народа, его нравы и обычаи в карт. Л е. Бурц евъ


Скачать 10.63 Mb.
НазваниеЛ е. Бурц евъ
Родительский файлburtsev_a_e_zhizn_russkogo_naroda_ego_nravy_i_obychai_v_kart.rar
Анкорburtsev_a_e_zhizn_russkogo_naroda_ego_nravy_i_obychai_v_kart.rar
Дата27.04.2012
Размер10.63 Mb.
Формат файлаpdf
Имя файлаЖизнь русского народа, его нравы и обычаи в карт
оригинальный pdf просмотр
ТипДокументы
#10511
страница1 из 3
Каталогid69864167

С этим файлом связано 88 файл(ов). Среди них: Profilaktika_raka_vozmozhna.doc, 22_pravila_ochistki_organizma_ot_amy_po_Ayurvede.doc, Vedicheskoe_PravoSlavie.doc, Svoystva_i_kachestva_shesti_vkusov.doc, Byt_Zhenschinoy.doc, SVOBODNAYa_ENERGIYa_V_SOVREMENNOM_MIRE.doc, bukovn-1.pdf, ideologia.zip и ещё 78 файл(а).
Показать все связанные файлы
  1   2   3

Л   Е.  БУРЦ ЕВЪ .

р з н ь   РУССКАГО  МРОД

ЕГО  НРАВЫ  и  ОБЫЧАИ

въ  картинахъ  художниковъ 

и  въ  снимкахъ  съ  натуры.

Годъ  изданія  первый.

Содерж аніе:

1.  Ж и знь  р усскаго  народа,  его   нравы   и  обычаи 

в ъ   картинахъ  худож никовъ  и  в ъ   сни м кахъ  съ 

натуры.

2.  Д ѣтскія  игры  и  забавы .

3.  Шуточныя 

и  прибауточныя  пѣсни  русскаго 

народа.

4.  Сборникъ  матеріаловъ  по  этнографіи  С ѣвер - 

наго  края  (сказки).

А.  Е.  Бурцевъ

ДЪтство,  отронество, 

игры  и  забавы.

В ы п у скъ   первый

\

„Первыя  уроки.“

Зимой  въ  школу.

Д ер евенскіе  д ѣ ти  

з а   чтен іем ъ  г а з е т ы .

„Заклюетъ "

1.  Игра  в ъ   снѣж ки   у  ш колы.

2.  Т р удная  з а д а ч а

Худож ника  О боленскаго. 

Худож ника  Никитина. 

И зъ  собранія  А.  Е .  Бурцева.

1.  Д еревенскіе  скульпторы.

2.  Игра  в ъ   лошадки.

Рисунокъ  Порхоленко. 

Ри сунокъ  Степанова. 

Иаъ  собранія  А.  Е.  Бурцева.

В ъ   дер евн ѣ  ряженныя 

на  С вя ткахъ .

М аленькая  хозяйка

В ъ   Р о ж д ествен ск ую  

ночь  со  звѣ здою .

К а та н іе   с ъ   го р ы   на  масляной  н е д ѣ л ѣ .

1.  Д ѣ тск ая   игра  въ   чиргу.

2.  Игра  ожикомъ.

Рисунки  художника  В .  Ткаченко. 

Изъ  собранія  А.  Е .  Бурцева.

К атаніе  яицъ  на  свято й   недѣ лѣ.

Провинились.

]Катеріалы  по  эшкографіи  россіи.

.... 

Ялександра  Ебгеніебича  БурцеЬа.

Лодка.

Дѣйствующія  лица: 

ата.тиъ,

  выбирается  рослый, говорящій  басомъ. 

Костюмъ  его:  шитый  галунами  и  блестками  кафтанъ;  шаровары,  за- 

правленные  въ  личные  сапоги,  мохнатая  высокая  шапка  й  подобающее 

вооруженіе.  Иногда  въ  маскѣ.

Есаулъ  ■



  по  костюму  оченъ  похожій  на  атамана,  но  не  такъ 

нарядный.

Приклоткій  —

  пьяница  —   разбойникъ  въ  статскомъ  костюмѣ.

Попъ

 — въ  маскѣ  и  подобающемъ  костюмѣ,  обыкновенно  старый.

Дѣвица.

Разбойтки

  —  шайка.  Костюмъ:  красная  рубаха,  обшитая  по  во- 

роту,  рукавамъ  и  подолу  галунами  или  золотой  бумагой  и  шаровары.

Атаманъ  входитъ  въ   комнату,  гдѣ  находится  публика;  свита  его 

останавливается  въ   дверяхъ.  Онъ  размахиваетъ  саблей  и  поетъ

Ты  позволь-ка  намъ,  хозяинъ,

В ъ   нову  горенку  войти.

Хоръ:

 

Ай  лели,  ай  лели,

Въ  нову  горенку  войти.

Атамапь:

 

В ъ   нову  горенку  войти,

В се  имѣнье  осмотрѣть.

(Хоръ  тоже.)

Все  имѣнье  осмотрѣть,

Да  и  пиво  и  вино.

(Хоръ.)

Да  и  пиво  и  вино,

Не  прокисло-ли  оно.

(Хоръ.)

Атаманъ.

  Огнемъ  горю,  жаромъ  пылаю,  побѣды  презираю.  Хлѣбъ, 

соль,  да  вода,  да  явится  шайка  моя!

Хоръ

  (поетъ).

Наша  шайка  здѣсь  живетъ 

Вольно,  безпашиортно,

Нашъ  хозяинъ— острый  ножъ,

Сабля— лиходѣйка.

Мы  не  воры,  мы  не  воры,

Не  разбойнички:

Государевы  крестьяне,

Рыболовнички.

Ужъ  мы  рыбицу  ловили 

По  амбарамъ  по  клѣтямъ,

ГІо  высокимъ  чердакамъ.

Атаманъ.

  Есаулъ!

Есаулъ.

  Что  прикажете?

А тамат.

  Приведи  мою  лодку  и  шайку  разбойниковъ.  (Разбойники 

вы ходятъ  и  садятся  на  полъ  въ  два  ряда,  какъ  гребцы  въ  лодкѣ;  ата- 

манъ  и  есаулъ  становятся  по  концамъ  лодки  другъ  противъ  друга. 

В сѣ   покачиваются,  изображая  волненіе.)

Атаманъ

  (къ  попу).  Отецъ  разрѣшите  спѣть  пѣсню?

Попъ.

  Разрѣшаю  и  благословляю.

Атамапъ

  (поетъ).  Внизъ  по  матушкѣ  братцы  по  Волгѣ...

Хоръ

  (пристаетъ  при  словѣ 

братцы).

  По  широкому  раздолью...

Атамаиъ.

 

Поднималася,  братцы,  погода.

Погодушка  не  малая,

Не  малая,  волновая,

Ничего  въ   волнахъ  братцы  не  видно.

Ата.тнъ.

  Есаулъ!

Есаулъ.

  Что  прикажете?

Атаманъ.

  Возьми  мою  подзорную  трубку  и  посмотри  на  всѣ  че- 

тыре  стороны:  нѣтъ-ли  пенья,  коренья,  подводнаго каменья,  чтобы  намъ, 

добрымъ  молодцамъ  не  сѣсть  на  мель.

Есаулъ

  (смотритъ).  Вижу.

Атаманъ.

  Что  же  ты  видишь?

Есаулъ.

  Колоду.

Атаманъ.

  Какую  тамъ  къ  чорту  воеводу!  Смотри,  я  такъ  тебя 

ободрю  и  къ  чорту  въ   ратники  сошлю.  Держи  правѣй,  никуда  не  во- 

рочай  (продолжаетъ):

Только  видно  одна  шлюпка,

Одна  шлюпочка  чернѣетъ.

Вотъ  чернѣетъ.

На  ней  паруса  брагцы,  бѣлѣютъ 

На  гребцахъ  шапки  синѣютъ.

Вотъ  синѣютъ...

Есаулъ!

Есаулъ.

  Что  прикажете?

Атажтъ.

  Возьми  мою  подзорную  трубку,  и  т.  д...  Что  же  ты 

видишь?

Есаулъ.

  Червь.

Атамат.

  Какую  невидаль  тамъ  червь!  В ъ   водахъ  червь,  въ   землѣ 

червь,  въ   лѣсахъ  червь,  въ   городахъ  полицейскіе,  хотятъ  нашихъ 

добрыхъ  молодцевъ  сковать,  связать  и  къ  черту  въ   работники  послать. 

Держи  правѣй,  викуда  не  сворачивай.

Есаулъ.

  Слушаю.

Атамаиъ

  (продолжаетъ  пѣть).

На  гребцахъ  шляпы,  братцы,  синѣютъ,

На  нихъ  кушаки  алѣютъ.

Самъ  хозяинъ,  братцы,  во  нарядѣ:

В ъ   кумашненькой  рубашкѣ...

Есаулъ.

Есаулъ.

  Что  прикажете  (и  т.  д.  какъ  и  ранѣе).  Вижу  садъ! 

Атамапъ.

  А  я  этому  очень  радъ.

Есаулъ.

  При  немъ  находится  прекрасная  дѣвица.

Атаманъ.

  А!  Это  хорошо!  (поетъ).

Приворачивай,  братцы  —  ребята 

Ко  крутому  бережку 

Ко  Куляшину  предворью...

Есаулъ!

Есаулъ.

  Что  прикажете?

Атаманъ

  Весла  по  бортамъ  и  рабочихъ  по  мѣстамъ.  Есаулъ! 

Есаулъ.

  Что  прикажете?

Атаманъ.

  Приведи  ко  мнѣ  прекрасну  дѣвицу,  что  находится  за 

12-ю  желѣзными  замками  (приводятъ  дѣвицу).

Атамапъ.

  (къ  ней).  Не  желаешь-ли  выйти  за  меня  замужъ?

Дѣвица.

  За  такого-то  кровопивца!

Атаманъ.

  Сѣчь!  рубить!

Р азбой т т .

  (кричатъ).  Лучше  за  Приклонскаго  отдать!

Атамапъ.

  Ну,  послушаю,  ребята,  вашего  совѣта:  не  возьметъ-ли 

Приклонскій...  Приклонскій!

Пржлонскгй

  (стоя  за  дверями,  хриплымъ  голосомъ).  Эй?

Атаманъ.

  Приклонскій:

Пржлонскт.

  Эй?

Атамапъ.

  Приклонскій,  пьяница,  поди  сюда!

Приклопскш.

  (Входитъ,  шатаясь  и  спотыкаясь  на  разбойниковъ). 

Что  прикажете  господинъ  атаманъ?

Атаманъ.

  Не  желаешь-ли  жениться?

Приклонскій.

  Э!  жениться!  по  моему  лучше  задавиться.  Да,  поло-

жимъ,  при  старости  лѣтъ  не  худо:  сѣдина  въ   бороду,  а  бѣсъ  въ   ребро, 

да  кого-же  ты  мнѣ  дашь?  70-ти  лѣтнюю  старуху?

Атаманъ.

  Я  тебѣ  дамъ  не  70-ти  лѣтнюю  старуху,  а  17-ти  лѣінюю 

дѣвицу.

Пртлонскгй.

  А  гдѣ-же  она?  (Ему  показываютъ.  О нъ,  пошатываясь, 

останавливается  передъ  ней).  Ахъ!  красоточка  моя,  полюби-ка  ты  меня! 

Я  человѣкъ  богатый:  у  меня  есть  четвертка  табаку,  фунтъ  картошки, 

славная  будетъ  окрошка,  а  придешь  домой  и  полопать  нечего.  (По- 

казываетъ  на  висячій  у  нея  на  шеѣ  медальонъ).  Чей  это  у  тебя,  голу- 

бушка  портретъ?

Дѣвица.

  Матушки.

Пргіклонскій.

  А  кто  у  тебя  матушка?

Д ѣ вщ а.

  Не  знаю.

Приклопскій.

  А  кто  у  тебя  отецъ?

Дѣвица.

  Приклонскій.

Атамат.

  Ба!  Приклонскій?  Сѣчь!  рубить!  (Ее  зарубаютъ).

ПриклонскШ.

  (Отрезвившись  къ  атаману).  При  такой  моей  горести 

я  спою  пѣсню,  а  вы  спойте  къ  моей  пѣснѣ  припѣвъ.  (Поетъ):

Льются  слезы,  духъ  мятется

Томно  сердце  во  мнѣ  бьется.

Хоръ.

 

Гдѣ  любезная  моя?

Нѣтъ  ея,  нѣтъ  ея.

Пржлонскій.

 

Н ѣтъ  ея,  знать  запропала, 

За  ракитовъ  кустъ  запала.

(Припѣвъ.)

У  кого  спрошу?  Кто  скажетъ?

Кто  несчастную  покажетъ.

(Припѣвъ.)

Земледѣлецъ  не  видалъ-ли?

Ловчій  въ   полѣ  не  слыхалъ-ли?

(Припѣвъ.)

Пастушокъ  въ   лужкахъ  душистыхъ.

При  ручьяхъ  пастушка  чистыхъ.

(Припѣвъ.)

Злу  тоску  мою  прервите,

Милы  дѣвушки  скажите.

(Припѣвъ.)

Нѣтъ  ея,  мой  духъ  терзайся,

Лейтесь  слезы,  грудь  пронзайся!

(Убиваетъ  себя  изъ  пистолета  и  падаетъ.)

Атамаиъ.

  Кого  мы  лишились.  Приклонскій  бурю  сокращалъ,  ко- 

рабли  остановлялъ,  теперь  его  не  стало!  Поэтому  надо  воздать  ему 

послѣдній  долгъ,  похоронить  съ  честью.  (Вызываютъ  попа).  Вотъ  ви- 

дишь-ли,  кончился  нашъ  Приклонскій,  поэтому  отслужи  панихиду.

Попъ.

  Не  ври!  Мы  сейчасъ  съ  нимъ  были  вмѣстѣ.

Атаманъ.

  Говорятъ  тебѣ:  служи.

Попъ.

  Требникъ  и  кадило!  (Ему  подаютъ).  Съ  праздникомъ  господа? 

Атаманъ.

  Какой-же  это  праздникъ.

Попъ.

  А  ты  уменъ,  каісъ  попъ  Семенъ,  такъ  служи  самъ.  (Ухо- 

дитъ).

Кубарь  или  лѣнивецъ.

Кѵбарь  есть  дяревянный  цилиндръ  въ   Г /г  вершка  длиною,  за- 

остренный  съ  обѣхъ  сторонъ.  Его  вертятъ  руками;  для  этого  кубарь 

берутъ  между  ладоней  и,  сдви нувъ  быстро  одну  ладонь  впередъ,  а 

другую  назадъ,  пускаютъ  кубарь,  давая  ему  такимъ  образомъ  враща- 

тельное  движеніе..  Затѣмъ  подстегиваютъ  его  кнутикомъ,  сначала 

легонько,  а  потомъ  сильнѣе,  когда  онъ  начнетъ  вертѣться  плавно  и 

не  шатаясь.  Кнутикомъ  служитъ  струна  или  тонкій  ремешокъ,  а  лучше 

всего  кожа  угря.  Если  полъ  гладкій,  то  кубарь  можетъ  вертѣться 

очень  долго.  Когда  играютъ  двое,  то  они  гоняютъ  два  кубаря,  одинъ 

противъ  другого,  пока  они  не  столкнутся  и  одинъ  изъ  нихъ  не  упа- 

детъ.  Искусный  игрокъ  можетъ  заставить  кубарь  выдѣлывать  на  полу 

самыя  разнообразныя  фигуры.

Сарбаканъ.

Сарбаканъ  состоитъ  изъ  палочки  въ   три  четверти  аршина  и  болѣе 

длины,  пустой  внутри,  какъ  чубукъ.  Берутъ  въ   ротъ  горошину, 

шарикъ  изъ  воску  и  тому  подобное  и  вложивъ  въ   ротъ  одинъ  конецъ 

сарбакана,  вталкиваютъ  языкомъ  горошину  въ   этотъ  конецъ.  Затѣмъ 

сильно и  быстро  дуютъ  въ   сарбаканъ;  горошина,  увлекаемая  движеніемъ 

воздуха,  быстро  вылетаетъ  изъ  другого  конца  съ  такою  силою,  что 

можетъ  пробить  стекло  и  прорвать  листъ  натянутой  на  рамку  бумаги. 

Гвоздикъ,  воткнутый  въ   тряпочку,  вырѣзанную  звѣздочкой,  красиво 

летитъ  и  въ  тыкается  въ   цѣль.

Д ѣ т ск а я   игра  в ъ   чиргу.

Д ѣ т ск а я   игра  в ъ   ималки

( В ъ   В ол ого дск.  губ  ).

Стрѣлка.

Стрѣла  состоитъ  изъ  круглой  палочки  вершковъ шести длиною,  въ 

передній  ея  конецъ  вставляютъ  кусокъ  заостренной  проволоки 

и 

обиваютъ  струною  или  крѣпкою  тонкою  бичевкою,  а  задній  разрѣзаютъ 

вдоль  на  крестъ.  Затѣмъ  берутъ  четверть  листа  бумаги,  складываютъ 

его  сначала  попаламъ  отъ  одного  угла  къ  другому  противулежашему, 

а  потомъ  еше  разъ  пополамъ,  соединяя  вмѣстѣ  другіе  его  углы,  и  по 

изгибамъ  его  вставляютъ  крестообразно  въ   разрѣзъ  на  палочкѣ;  такимъ 

образомъ 

получаются  крылья  стрѣлки.  Эта  стрѣлка  служитъ  для 

бросанія  рукою  въ   цѣль.

Метанье  копья.

въ

Д ревко  копья  дѣлаютъ  изъ  сухого  крѣпкаго  дерева,  длиною 

2  или  3  аршина  и  толщиною  ІѴа  вершка;  остріе  обивается  жестью. 

Бросающій  копье  выставляетъ  лѣвую  ногу  впередъ,  а  на  правую 

опирается,  нѣсколько  согнувъ  ее  въ   колѣнѣ;  самъ  же  подается  назадъ. 

Схвативъ  затѣмъ  копье  двумя  пальцами  правой  руки,  ближе  къ  острію, 

приподнимаетъ копье до высоты  праваго  глаза  и,  прицѣлившись, бросаетъ 

копье  лѣвою  рукою  упираясь  въ   бедрб.  Цѣлью  можетъ  служить  коль- 

цо,  повѣшанное  на  веревкѣ,  доска  съ  нѣсколькими  отверстіями  и  пр. 

Метать  копье  можно  и  на  бѣгу,  но  это  труднѣе.

Чигра  или  чижикъ *).

Вырѣзывается  деревяшка  въ   формѣ  яйца,  но  съ  заостренными 

концами  и  къ  ней  деревянная  же  лопаточка.  Деревяшка 

и

  есть  чигр  . 

На  землѣ  чертятъ  квадратъ  и  въ   центрѣ  его  помѣщаютъ чигру.  Передъ

* )   З о в е т ся   так ж е 

чинга

  и  ч и гъ .

началомъ  игры  тотъ,  кто  успѣетъ  всѣ х ъ   раныие  крикнуть; ; ,чуръ!  мой 

зачинъ!"  и  начинаетъ  игру.  Другой:  „подзачинъ!"  третш: 

гузачинъ! 

Закричавшій 

подзачж ъ

  —   водитъ.  Или  же  берутъ  по  очереди  лопатку, 

ставятъ  ее  на  носокъ  сапога  и  подкидываютъ;  кто  далыие  всѣ х ъ   кинетъ, 

тотъ  начинаетъ  игру.

Начинающій  игру  становится  съ  лопаточкой  около  чигри,  а  прочіе 

идутъ  в ъ   поле,  т.  е.  на  нѣкоторое  разстояніе  отъ  квадрата.  Заранѣе 

опредѣляется количество  стречковъ,  т.  е.  ударовъ по чиргѣ,  обыкновенно 

10.  Когда  стоящій  въ   чертѣ  квадрата  ударилъ  по  чиргѣ,  и  еще  успѣлъ 

поддать  ее  лопаткой,  онъ  имѣетъ  за  собою  два  удара  (два  „на  руку  ). 

Если  кто-либо  изъ  стоящихъ  въ   полѣ  поймалъ  чиргу  налету,  то  идетъ 

стрекать,  а  стрекавшій  на  его  мѣсто  въ   поле.  Но  если  кто  не  пой- 

малъ,  то  кто-нибудь  беретъ  чиргу  и  бросаетъ  ее  въ   квадратъ.  Если 

чирга  упадетъ  въ   чертѣ  квадрата,  то  попавшій  идетъ  стрекать,  если 

же  внѣ  черты,  то  продолжаетъ  стрекать  первый.  Игра  продолжается, 

сколько  заблагоразсудится.  Надо  замѣтить,  что  всякій,  кто  стрекаетъ, 

если  онъ  ударилъ  по  чиргѣ  и  она  не  подскочила,  то  онъ  теряетъ  всѣ  

удары,  бывшія  за  нимъ  до  того.

В ъ   иныхъ  мѣстахъ  дѣлается  такъ:  когда  начинающій  игру  ударитъ 

по  чиргѣ  и  она  взлетитъ, то тотъ, кто водитъ (закричавшій  ,,подзачинъ“). 

скачетъ  на  одной  ногѣ  до  мѣста  паденія  чирги.  Если  не  доскачетъ 

и  остановится,  то  берутъ  чиргу,  наставляютъ  ее  острымъ  концомъ  въ  

пятку  скакавшаго  и  ударяютъ  лопаткой  по  чиргѣ,  конечно  не  сильно. 

Это  называется 

подковатъ.

Игра  ожикомъ.

Чертятъ на  землѣ  кругъ  и  обтыкаютъ его колышками.  Кто  постарше, 

„встаетъ  въ   матки“,  а  прочіе  попарно ходятъ  шептаться,  т.  е.  уговарива- 

ются назвать другъ-друга какъ-либо, напр., одинъ называется 

казанокъ

, дру- 

гой 

бабка,

  подходятъ  къ  маткамъ  и  спрашиваютъ:  „матка, матка,  казанка 

или  бабка?"  Матка  отвѣчаетъ  то  или  другое.  Кого  угадаетъ,  тотъ

—  

ю 



остается  у  нея  въ   партіи,  а  другой  идетъ  къ  другой  маткѣ;  такъ  и 

прочіе.  Тогда  матки  кидаютъ  между  собой  жребій,  которой  партіи 

идти  въ   кругъ,  которой  остатся  „позакругу".  Оставшіеся  за  кругомъ 

отходятъ,  кто-нибудь  изъ  нихъ  беретъ  мячъ  и  прячетъ  его  гіодъ  полу. 

Другіе  тоже  суютъ  руки  подъ  полу,  что  бы  не  узнать  у  кого  находится 

мячъ,  идутъ  къ  кругу  и  ходятъ  кругомъ,  а  тѣ,  кто  въ   кругу, 

повертываются,  что  бы  въ   нихъ  не  попалъ  мячъ.  Наконецъ,  тотъ,  у 

кого  мячъ,  кидаетъ  въ   кого-либо  стоящаго  въ   кругу  и  всѣ  бѣгутъ 

прочь.  Осташіеся  въ   кругѣ  стараются  попасть  мячемъ  въ   кого-либо  изъ 

бѣгущ ихъ.  Если  попадутъ,  то  тотъ,  въ   кого  попало,  отходитъ  въ 

сторону  и  садится,  такъ  какъ  онъ 

вижжвиъ,

  если  же  „мимнутъ  ,  то 

и зъ  круга  выходитъ  тотъ,  въ   котораго  попали  пришедшіе,  бросившіч- 

же  остается  въ   кругу.  Такъ  игра  продолжается  до  послѣдняго 

выжша. 

Когда  выжгутъ  всѣ хъ   стоявшихъ  въ   кругу,  то  эта  партія  вюрично 

становится  въ   кругъ,  если  же  выжили  всѣхъ   бывшихъ  за  кругомъ,  то 

эта  внѣшняя  партія  становится  въ   кругъ.

Еги-баба.

Одинъ  встаетъ  на  городокъ  (верхняя  площадка  взъ ѣзда  у  избы) 

и  кричитъ:  еги-бабѣ!  а  стоящіе  внизу  у  взъѣзда  спрашиваютъ:  чего, 

дядя?  тотъ  отвѣчаетъ:  придай  руки!  Тѣ  спрашиваютъ:  на  чьи  боки? 

Еги-баба,  т.  е.  стоящій  на  городкѣ,  указываетъ  на  кого-либо,  тотъ  и 

долженъ’  взбѣжать  по  взъ ѣзду  на  городокъ.  Еги-баба  кричитъ:  ѣсть 

хочуі  Взбѣжавшій  возвращается  внизъ,  гдѣ  его  встрѣчаютъ  кулаками 

и  гонятъ  наверхъ,  продолжая  бить,  затѣмъ  сганиваютъ  кулаками  еги- 

бабу.

-   п  -

Луны.

Каждый  для  себя  выкапываетъ  лунку,  всѣ   по  прямой  линіи  Съ 

обѣихъ  сторонъ  лунокъ  паралельно  имъ  кладутъ  по  ботожку, 

мячъ  не  откатывался  въ   сторону.  Начинающій  игру  катитъ 

М™Ъ  И  ВЪ 

лунку  мячъ  закатится,  тотъ  хватаетъ его ибросаетъ въ кого -н и буд 

играющихъ.  Если  попадетъ,  всѣ   бѣгутъ   прочь,  а тотъ  въ  кого  попало^ 

гаетъ  мячъ,  бѣжитъ  и  бьетъ  въ   кого  угодно.  Если  попадаетъ,  т о гь  

въ   свою  очередь  бросаетъ  въ   кого  попало  и  т.  д„  если  же 

мимнетъ, 

т  е  промахнется,  то  на  немъ  считается 

копѣта,

  а  мячъ  хватаетъ,  кто 

захочетъ,  возвращается  къ   лунамъ  и  снова  катитъ.  Такимъ  образомъ 

продолжаютъ  игру,  пока  на  кого-нибудь  не  нагонятъ  пять  копѣекъ. 

Накого  нагнали,  тоть  беретъ  мячъ  и  кидаетъ  его  между  ногъ  назадъ 

отъ  себя  столько  разъ,  сколько  игроковъ,  а  тѣ  хватаю гь  мячъ  поочере- 

дно  и  ударяютъ  имъ  бросавшаго.  Кто  промахнулся,  тотъ  больше  не 

б ь е гь ,  а  кто  попалъ,  тотъ  имѣетъ  право  ударить  въ   бросавшаго  еще 

четыре  раза.

чью 

изъ 

хватаетъ 

въ

Пыжикъ  или  м уха.

В ъ   землю  вбивается  накось  доска;  свободный  конецъ  ея  отстоитъ 

отъ  земли  на  аршинъ;  на  край  торчавшаго  конца  доски  кладется 

пыжикъ— палочка  съ  зарубкой;  вокругъ  доски  чертится  кругъ  Играю- 

щіе  становятся  на  кругъ  и  съ   носка  сапога  кидаютъ  колъ.  Чеи  колъ 

упадетъ  всѣхъ   дальше,  тому  начинать;  прочіе  идутъ  в ъ   „поле“.  Начи- 

нающій  ударяетъ  по  пыжику  палкой  и  пыжикъ  взлетаетъ.  Стоящіе  въ  

полѣ  стараются  ударить  его  коломъ  и  т.  д.

Должки.

Игра  завущаяся  въ   другихъ  мѣстахъ 

Плтпашками.

  Тотъ,  кому 

пришлось 

водитъ,

  бѣгаетъ  за  остальными  и  старается  хлопнуть  рукой 

котораго  нибудь.  Если  попадетъ,  то  получившій  должокъ,  замѣняетъ 

его,  и  т.  д.

В ъ   Кадниковскомъ  у ѣ здѣ   зовется 

звмтцо-,

  состоитъ  въ   томъ, 

что  замершій  на  дорогѣ  коневой  или  коровій  калъ  подкидываютъ 

ногой,  стараются  подкатить  кому  нибудь  подъ  ноги  и  въ   тоже  время 

ударить  по  ногѣ,  чтобы  онъ  упалъ.

Играютъ  въ   избѣ.  Одинъ  подходитъ  къ  печкѣ  и  дотрагивается 

до  устья  суставомъ  пальца,  чтобы  замарать  его  сажей.  Затѣмъ  согнувши 

кисть  руки,  чтобы  не  было  видно  запачканнаго  сустава,  подходитъ  къ 

кому  нибудь  и  предлагаетъ  угадать,  который  суставъ  запачканъ.  Кто 

попадетъ  на  запачканный  суставъ,  тому  и  ловить.  Ему  завязываютъ 

глаза,  ведутъ  къ  двери  и  спрашиваютъ:  гдѣ  стоишь?—Онъ  отвѣчаетъ: 

У  скобы.  —   Что  продаешь?  —   Щ и  да  .квасъ.— Ну,  такъ  ищи три  года 

насъ.  Затѣмъ  всѣ   разбѣгаются,  а  завязанный,  раскинувъ  руки,  идетъ 

впередъ  и  старается  поймать  кого-нибудь.

Корова.

Ималки.

А.  Е.  БУРЦЕВЪ.

Шуточныя  и  прибауточныя 

пѣсни  русскаго  народа.

Съ  рисунками  художника  Б.  Д.  ГРИ ГО РЬЕВЯ.

Выпускъ  первый.

коновальщ ики,

Мы  не  обманщики 

Изъ  моря  воду  пивали,

Съ  камней  лы чье  дирали; 

Мы  лекари,

Мы  аптекари  —

Лечимъ  на  славу 

Хоть  Ѳому,  хоть  Саву,

Мы  въ   ден ьгахъ   паримъ 

Мы  в ъ   банькахъ  жаримъ; 

В ъ   баню  на  ногахъ,

А  изъ  бани  на  дровняхъ.

Небылицы.

Л-ѢСНИКИ.

Двумъ  лѣсникамъ  пришлось  ночевать  въ  лѣсу.  Они увидали огонь. 

Одинъ  изъ  нихъ  пошелъ  къ  этому  огню  и  у  видалъ  тамъ  старика, 

который  лежалъ  около  костра.

Лѣсникъ  сталъ  просить  у  старика  огня.  А  старикъ  ему  и  гово- 

ритъ:

—  Скажи  небылицу,  такъ  дамъ  тебѣ  огня.

Лѣсникъ  согласился,  присѣлъ  къ  костру  и  сталъ  сказывать  небы- 

лицу.

—  „Насъ  было  сорокъ  братьевъ, —  началъ  разсказывать  лѣсникъ.

—  Всѣ  сѣли  на  сиваго  коня,  на  которомъ  было  сорокъ  пѣжинъ;  на 

каждой  пѣжинѣ  сидѣлъ  братъ.  У  средняго,  сидѣвшаго  въ  середин  , 

былъ  за  поясомъ  топоръ.  Хлесталъ,  хлесталъ  онъ  имъ  своего  коня  и 

разрубилъ  его  пополамъ.  Передняя  часть  и  ушла  отъ  задней.

Потомъ  я  услышалъ,  что  на  небѣ  скотъ  очень  деш евъ. 

Я 

пошелъ 

туда  но  оттуда  не  знаю  какъ  сойти.  Тогда  я  сталъ  бить  скотъ,  изъ 

кожи  шить  ремешки  и  по  этимъ  ремешкамъ  сталъ  спускаться.  Но 

ремешковъ-то  не  хватило. 

Я 

спустился  у  деревни  противъ  гумна.  На 

томъ  гумнѣ  крестьянинъ  вѣялъ  овесъ. 

Я 

мякину-то  сталъ  хватать  да 

вить  веревку,  а  потомъ,  когда  близко  стало,  я упалъ на  гумно.  Мужикъ 

испугался  и  убѣж алъ".

__Вотъ  тебѣ  и  небылица, —  сказалъ  лѣсникъ  старику.

Старикъ  далъ  ему  огня  и  онъ  ушелъ.

О  приключеніяхъ  съ  охотниками.

В ъ   одномъ  домѣ  жилъ  дѣдушка  Макаръ  съ  женой  Варварой. 

У 

нихъ было два  сына.  Они занимались охотой. Однажды дѣдушка отправил- 

ся  съ  своими сыновьями  на охоту и,  проходивъ весь день до самаго вечера, 

они  набили  порядочно  кой-какого  звѣрья.  Наступила  ночь.  Они  распо- 

ложились  ужинать.  Вдругъ  къ  нимъ  на  огонь  выходитъ  звѣрь. Дѣдуш - 

ка  Макаръ  взялъ  ружье  и  выстрѣлилъ  въ   звѣря.  З вѣр ь  свалился. 

Охотники  сняли  съ   звѣря  шкуру  и  повѣсили  ее  на  древесину, а туло- 

вину  они  отбросили  далеко  въ   сторону.  Только  что  оно  упало  на 

землю,  какъ  вдругъ  вскочило  на  ноги  и  словно  живое  побѣжало  въ  

лѣсъ.

Сдивился  такому  чуду  дѣдушка Макаръ и говоритъ  своимъ сы новь-

Я МЪ :

_Какъ  это  могло  случится:  шкуру  со  звѣря  сняли,  а  туловино

побѣжало?

—  

Н ѣтъ,  это  что  еще  за  диво,  —  отвѣчаетъ  ему  старшій  сынъ, 

вотъ  у  дѣдушки  Герасима  было  такъ  дѣйствительно  болыное  диво.

У  дѣдушки  Макара  разгорѣлось  любопытство  и  ему  страсть  какъ 

захотѣлось  узнать,  что  это  было  за  диво  такое  у  дѣдушки  Герасима. 

И  онъ  рѣшилъ  идти  къ  нему  немедленно: —   „Хоть  и  далеко  живетъ 

Герасимъ, —  разсуждалъ  онъ  самъ  съ  собою,  —  а  все-таки  пойду  къ 

нему,  узнаю,  что  это  за  диво  такое  у  него  было“.

Дѣдушка  Мэкаръ  отправился  въ  путь.  Шелъ  онъ два дня  и только 

на  третій  дошелъ  до  Герасима.  Зашелъ  въ  домъ.  За  столомъ  сидитъ 

дѣдъ  Герасимъ,  бородка  порядочная,  а  усиковъ  нѣтъ.

— Вотъ,  дѣдушка  Герасимъ, —  сказалъ  Макаръ, —  я  до  тебя  при- 

шелъ.

И онъ разсказалъ ему о случившемся.

А  дѣдъ  Герасимъ  и  говоритъ  ему:

— Вотъ,  Макаръ,  и  у  меня  было  диво.  Я  тоже  самъ  охотникъ, 

этимъ  занимаюсь.  Ходили  мы  это  въ  лѣсъ.  Проходили  день до  вечера, 

какъ  и  вы.  Стали  ужинъ  варить.  только  что  огонь  разложили, — 

подходитъ  къ  намъ  чертъ  и  говоритъ.

—  Дядя  Герасимъ,  я  ѣсть  хочу.

А  я  ему  отвѣчаю:

__ц ег0  Ѣсть?  Мы  что  сварили,  то  сами  выхлебали.

Чортъ  все  свое  твердитъ:  ѣсть  хочу.

__На,  вотъ,  бери  тогда  собаку,  — сказалъ  ему.

Только  ноги  промелькнули  собачьи — чортъ  вмигъ  ее  слопалъ 

опять  за  старое;

—  Герасимъ,  я  ѣсть  хочу.

—  Ну,  когда  бери  другую, —  сказалъ  я  ему.

—  19  —

Сожралъ  чортъ  и  другую  и  снова  твердитъ.

—  Герасимъ,  я  ѣсть  хочу.

—  На,  вотъ,  бери  сына,  отвѣтилъ  я.

Чортъ  съѣлъ  моего  старшаго  сына,  а  потомъ  убралъ  и  младшаго. 

И  все-таки  ему  окаянному  мало:  знай,  твердитъ  свое.  „Герасимъ,  я 

ѣсть  хочу“. 

Я 

подалъ  ему  ружье.  Только  сбрякнуло  ружье,  сожралъ 

чортъ  и  его. 

Я 

остался  одинъ.  Проходитъ  съ  часъ  времени.  Вдругъ 

поднялась  сильная  буря  и  чортъ  подкатилъ  ко  мнѣ  на  тр о й к ѣ и го во - 

ритъ;

—  Садись,  дядя  Герасимъ.

Я  и  думаю  про  себя:  с ѣ с т ь —  не  ладно,  да  и  не  сѣсть 

тоже  не 

ладно.  Взялъ  и  сѣлъ.  Опять  задулъ  вѣтеръ  и  поднялся  сильнѣйшіи 

вихорь;  деревья  такъ  и  гнутся. 

Я 

одной  рукой  держался  за  шапку,  а 

другой  за  телѣгу.  Долго  каталъ  меня  чортъ  по  лѣсу,  а  потомъ и  гово- 

ритъ.

—  Видишь,  дядя  Герасимъ,  вонъ  ту  деревину?

—  Вижу, —  отвѣчаю  я.

—  Держись  — говоритъ —  за  эту  деревину.  Если  не  удержишься, 

то  не  бывать  тебѣ  болыпе  на  родинѣ.

И  вотъ,  какъ  только  доѣхали  до  этого  дерева,  я  и  ухватился  за 

него  руками.  Чортъ  ускакалъ,  а  я  остался  висѣть  на деревѣ. Держать- 

ся  было  очень  трудно,  а  спуститься  внизъ  страшно.  Да  къ  моему 

счастью  ночь  была  такая  лунная  да  свѣтлая. 

Я 

и  давай  глядѣть  да 

поглядывать.  Глядѣлъ  это  я,  глядѣлъ  да  вдругъ  и  увидалъ  на  печи 

свою  старуху.  Потомъ  оглядѣлъ  и  своихъ  сыновей 

спятъ  они  со 

своими  женами,  какъ  и  всегда.  Далѣе  вглядываюсь 

лежатъ  у  две- 

рей  и  собаки.  и  ружье  цѣло  виситъ,  какъ  ни  въ   чемъ  не  бывало,  на 

стѣнѣ. 

Я 

и  закричалъ  свою  старуху:  „Эй,  старуха!"  Старуха  встала,

освѣтила  избу.  Я  отъ  воренца  оцѣпился,  сѣлъ  на  лавку,  сыновей  раз- 

будилъ  и  говорю:

—  Что  это  со  мною  случилось?

—  Не  знаемъ,— отвѣчаютъ  сыновья,— какъ  ты  тутъ  очутился.  Вче- 

рашняго  дня  мы  пошли  одной  дорогой,  а  ты  ушелъ  другой  и  домой 

не  являлся.

Я  разсказалъ  сыновьямъ  о  своемъ  событіи,  что  со  мною  случи- 

лось.

—  Навѣрно  надъ  тобой  чортъ  подшутилъ, —сказали  сыновья.

Не  быль  небылица.

Жилъ  былъ  крестьянинъ;  у  него  было  три  сына:  первый  Федоръ, 

другой  Андрей,  а  третій  Иванъ  дуракъ.  Вздумали  они  въ  Петровку 

идти  на  лыжахъ  промышлять,  день  шли,  потомъ  пристигла  ихъ  ночь; 

вздумали  они  ночевать,  Иванъ  дуракъ  спросилъ  своихъ  братьевъ,  есть 

ли  у  нихъ  огниво,  они  ему  сказали,  что  нѣтъ.  Говорилъ  онъ  одному, 

залѣзти  на  лѣсину  и  смотрите  нѣтъ  ли  гдѣ  огня;  большой  братъ  залѣзъ 

и  увидѣвъ  въ  одномъ  мѣстѣ  огонь,  стустился— пошелъ  за  нимъ.  При- 

шелъ  къ  избушкѣ,  тутъ  сидитъ  старикъ,  поздоровался  онъ  съ  нимъ 

и  спросилъ:  дѣдушка  дай  ко  мнѣ  огня,  старикъ  ему  проговорилъ,  если 

ты  скажешь  мнѣ  не  быль  небылицу,  да  третью  враницу  (ложь),  такъ 

дамъ  огня.

Потомъ  онъ  сталъ  ему  врать,  а  старикъ  давай  ему  изъ  спины 

ремень  драть,  огня  ему  не  далъ,  отпустилъ  назадъ  къ  братьямъ,  при- 

шелъ  онъ  къ  нимъ  безъ  огня  и  сказалъ,  что  не  могъ  его  найти,  а 

не  сказалъ  что  съ  нимъ  старикъ  сдѣлалъ.  Средній  братъ  залѣзъ  на 

дубъ  и  увидалъ  огонь,  какъ  и  прежній,  спустился  и  пошелъ;  старикъ 

съ  нимъ  тоже  сдѣлалъ,  какъ  и  съ  большимъ  братомъ.  Напослѣдокъ

Иванъ  дуракъ  залѣзъ  на  лѣсину  увидалъ  огонь  и  говорилъ  братьямъ: 

ахъ  вы  глупые,  огонь  то  дома,  а  вы  не  могли  найти,  пошелъ  самъ, 

пришелъ  къ  старику  и  просилъ  огня;  старикъ  ему  сказалъ:  разскажи 

мнѣ  не  быль  небылицу,  да  третью  враницу,  Иванъ  дуракъ  сказалъ: 

слушай  же  старикъ.

Было  у  насъ  съ   батюшкомъ  40  братьевъ  съ   братомъ,  батюшка 

пятый  и  я  четвертый;  и  у  насъ  была  сороко-пѣгая  кобыла,  каждый 

годъ  по  41  жеребенку  носила  и  мы  въ   одно  время  вздумали  сѣно 

покосить,  поѣхали  на  покосъ,  осѣдлали  себѣ  всякій  по  пежинѣ,  а  моя 

пежина  была  всѣ хъ   ниже,  я  и  ее  сѣдалъ;  пріѣхали  на  покосъ  нато- 

чили  свои  косы,  начали  косить,  косили  много  время,  а  .прибыли  у 

насъ  никакой  не  было.  Я  же  хотя  и  малъ,  но  былъ  догадливый, 

взялъ  надергалъ  у  кобылы  изъ  хвоста  волосьевъ,  наскалъ  плѣницъ, 

разставилъ  ихъ  по  покосу,  наловилъ  множество  звѣрей  и  птицъ,  из- 

вязалъ  имъ  ко  хвостамъ  косы,  началъ  гонять  по  покосу,  они  бѣгали 

и  всю  траву  намъ  скосили,  потомъ  начали  грести  и  тутъ  прибыли  въ  

работѣ  не  было.  Я  взялъ  срубилъ  изъ  лѣсу  срубъ,  настлалъ  полъ, 

сталъ  въ   его  доить  кобылу,  надоилъ  полонъ  срубъ  молока,  оно  скоро 

осѣлось  и  сдѣлась  творогомъ;  я  этотъ  творогъ  взялъ  да  и  сбросалъ 

по  кошенинѣ.  Налетѣло  на  его  всякихъ  птицъ,  онѣ  клевали  творогъ 

и  сѣно  таскали  въ   кучу,  напослѣдокъ  смѣтали  мы  сѣно,  осѣдлали 

всякъ  свою  пежину,  поѣхали  домой,  пріѣхали  ко  ключу,  надо  было 

поторопиться,  переднюю  то  лошадку  подстегнули,  а  заднюю  задержали, 

кобылушка  то  порвалась.  Я  же  хотя  былъ  малъ,  да  догадливъ,  взялъ 

содралъ  таловое  лыко  до  быка  ей  и  сшилъ,  а  въ   свою   пежину  кялъ 

заколотилъ,  осѣдлать  то  мнѣ  и  некого,  потому  то  я  и  пришелъ  къ 

тебѣ  за  огнемъ  обогрѣться.

Ну  я  сказалъ  тебѣ  небылицу,  да  слушай  и  враницу.  Домой  то 

какъ  мы  пріѣхали,  а  у  насъ  безъ  насъ  матушка  растряслась  и  батюшку 

принесла,  онъ  не  крешенъ,  не  молитвенъ,  я  хотя  былъ  малъ.  да  до- 

гадливъ,  пошелъ  за  священникомъ,  веду  его  и  думаю  про  себя,  чѣмъ 

я  его  накормлю.  Увидѣлъ  въ   сторонѣ  дупло  и  въ   немъ  сычатъ,  залѣзъ 

я  на  него,  поймалъ  сычатъ,  склалъ  въ   пазуху,  сталъ  вылазить  изъ 

дупла,  вылѣзти  то  и  не  могу,  долженъ  былъ  итти  домой  за  топоромъ.

Сходилъ,  принесъ  топоръ,  вырубилъ  дыру  и  вылѣзъ  изъ  дупла,  при- 

шелъ  домой  съ  сычатами,  отдалъ  ихъ  матери  и  велѣлъ  сварить  изъ 

нихъ  похлебку,  потомъ  думалъ,  чѣмъ  я  буду  пропитывать  40  братьевъ 

съ  братомъ;  пошелъ  я  улицей,  идетъ  мнѣ  навстрѣчу  старикъ,  спро- 

силъ  я  его,  отколь  ты  старикъ?  онъ  мнѣ  сказалъ,  изъ  за  моря,  что 

все  тамъ  дорого  и  дешево;  а  за  моремъ  сказалъ  онъ,  коровы  дешевы, 

а  мухи  дороги.  Если  муха  съ  мушенкомъ,  такъ  даютъ  корову  съ  те- 

ленкомъ,  ежели  же  большая  муха,  то  и  цѣны  ей  нѣтъ;  я  былъ  хотя 

малъ,  да  догадливъ,  купилъ  съ  безмѣнъ  меду,  принесъ  въ  избу,  на- 

мазалъ  свои  стѣны,  отворилъ  двери,  налетѣла  полна  изба  мухъ;  нало- 

вилъ  я  ихъ  3  мѣшка,  потомъ  пришелъ  съ  ними  къ  морю,  взялъ  2 

мѣшка  подъ  пазухи,  а  третій  мѣшокъ  въ  ноги,  какъ  кишкнулъ  ихъ, 

мухи  поднялись  и  полетѣли  за  море,  на  нихъ  я  и  перелетѣлъ.  Сталъ 

ими  торговать  и  скота  набирать;  накупилъ  я  скота  много  множество, 

пригналъ  къ  морю,  оно  на  ту  пору  стало,  перегналъ  я  на  свою  сто- 

рону  скота,  потомъ  сталъ  мѣшки  складывать,  увидѣлъ  въ  нихъ  муху 

да  мушонка  и  одну  большую  зеленую  муху,  воротился  назадъ,  взялъ 

за  ихъ  корову  съ  теленкомъ  и  большого  быка,  пригналъ  къ  морю, 

оно  страшно,  тутъ  то  я  и  подумалъ,  однако  взялъ  наперво  теленка  за 

хвостъ  размахалъ  его  и  перебросилъ  въ  стадо,  также  и  корову,  те- 

перь  что  дѣлать  съ  быкомъ,  силы  мало,  перебросить  нельзя, вырубилъ 

большую  дубину,  да  нутко  его  драть,  быкъ  съ  того  побуду,  кинулся 

въ  море,  а  я  поймался  ему  за  хвостъ,  и  такъ  хорошо  онъ  меня  пере- 

тянулъ  къ  стаду,  что  я  все  это  ровно  не  видалъ.

Потомъ  погналъ  скота  домой,  сталъ  его  бить,  кожи  сдѣлалъ,  а 

продать  ихъ  было  некому.  Послушай  же  старикъ  еше  и  небылицу. 

Въ  одно  время  я  вышелъ  за  дворъ  и  идетъ  мимо  старикъ,  я  его 

спросилъ:  откуда  ты  идешь?  онъ  мнѣ  сказалъ,  что  съ  небесъ;  скажи 

мнѣ  что  тамъ  дорого,  и  что  дешево;  онъ  мнѣ  сказалъ:  тамъ  дорогъ 

шибко  обувь,  всѣ  обносились  и  ходятъ  босякомъ.  Искроилъ  я  свои 

кожи,  нашилъ  много  черковъ,  потомъ  нагребъ  3  мѣшка  овсяннои  пе- 

левы  взялъ  два  мѣшка  подъ  пазухи,  а  третій  межъ  ногъ.  Поднялась 

болыиая  погода  и  на  мѣшкахъ  меня  подняло  на  небо;  всѣхъ  я  тамъ 

обулъ  одному  черковъ  и  не  достало,  что  я  доволенъ  дѣлать,  кожа 

есть  а  иглы  шила  и  вервей  нѣтъ;  сжалился  я  надъ  послѣднимъ,  взялъ

завернулъ  его  въ   кожу,  остальныя  кожи  изрѣзалъ  на  ремни  и  сталъ 

по  нимъ  спускаться,  до  земли  то  ихъ  й  не  достало;  долженъ  былъ  я 

опуститься  и  упалъ  въ   болото,  потонулъ  до  ушей,  долго  время  тутъ 

сидѣлъ.  Напослѣдокъ  ко  мнѣ  повадилась  утка  вить  на  головѣ  гнѣздо, 

свила  его  наносила  яицъ;  узнала  про  то  лисица,  стала  похаживать 

яицы  ѣсть;  въ   одно  время  потащила  изъ  гнѣзда  яйцо,  я  ее  поймалъ 

за  хвостъ,  закричалъ,  лисица  испугалась,  кинулась  и  осталась,  въ  

рукахъ  шкура,  а  мясо  убѣжало.  Вскорѣ  послѣ  того  и  волкъ  провѣдалъ 

про  утячье  гнѣздо,  бывшее  на  моей  головѣ,  пришелъ  покушать  яичекъ, 

потащилъ  одно,  я  же  не  оробѣлъ,  поймалъ  его  за  хвостъ   и  кричалъ 

сколько  есть  мочи;  волкъ  испугался,  кинулся  спрыти  и  выдернулъ 

меня  изъ  болота,  шкура  его  осталась  у  меня  въ   рукахъ  а  мясо  убѣ- 

жало.  Потомъ  спросилъ  старика,  доволенъ  ли  ты  разсказомъ  небыли 

небылицы  и  3-й  враницы.  Старикъ  ему  сказалъ:  доволенъ,  я  толковать 

много  не  любилъ;  Иванъ  взялъ  у  старика  обрѣзалъ  уши,  руки  и  ноги, 

а  самъ  отравился  къ  своимъ  братьямъ,  пришелъ  къ  нимъ  и  сказалъ: 

ну  братцы  будетъ  промышлять,  пойдемте  ка  домой,  да  лучше  станемъ 

работать,  ушли  и  за  работу  принялись.  И  такъ  поживаютъ  теперь 

благополучно.

Повѣсть  о  п ѣ тухѣ   красномъ  и лисицѣ  прекрасной.

Зѣло  удивительно:  шла  же  лисица  изъ  дальнихъ  пустынь;  зави- 

дѣвши  пѣтуха  на  высоцемъ  древѣ,  говоритъ  ему  ласковыя  словеса:  о, 

милое  мое  чадо,  пѣтелъ! —сидишь  ты  на  высоцемъ  древѣ,  да  мыслишь 

ты  мысли  недобрыя,  прокляты;  вы  держите  женъ  по  многу,— кто  дер- 

житъ  десять,  кто  двадцать,  инный  тридцать,  пребываетъ  со  временемъ 

до  сорока;  гдѣ  сойдетесь,  тутъ  и  деретесь  о  женахъ  своихъ,  какъ  о 

наложницахъ.  Сниди,  мое  милое  чадо,  на  землю  да  покайся!  Я  шла 

изъ  дальнихъ  пустынь,  не  пила,  не  ѣла,  много  нужды  претерпѣла,— 

все  тебя,  милое  чадо,  исповѣдать  хотѣла...— О,  мати  моя, лисица!  я  не 

постился  и  не  молился;  приди  въ   инное  время.— О,  милое  мое  чадо, 

пѣтелъ!  Не  постися  и  не  молися,  но  да  не  въ   грѣхахъ  умреши.  Сниди

на  землю,  покайся! — О,  мати  моя  лисица— сахарныя  уста,  ласковыя 

словеса,  льстивой  твой  языкъ!  Не  осуждайте  другъ  друга  и  сами  не 

осуждены  будете.  Кто  что  посѣялъ,  тотъ  то  и  пожнетъ.  Хочешь  ты 

меня  силой  къ  покаянію  привести,  но  не  спасти,  а  тѣло  мое  по- 

жрать...— О,  милое  мое  чадо,  пѣтелъ!  пошто  ты  такую  рѣчь  говоришы. 

пошто  я  учиню  такъ?  Читывалъ  ли  ты  причту  про  мытаря  и  фарисея, 

какъ  мытарь  спасся,  а  фарисей  погибъ  за  гордостьг  Ты,  мое  милое 

чадо,  безъ  покаянія  на  высоцемъ  древѣ  погибнешь...  Сниди  на  землю 

пониже,  будешь  къ  покаянію  ближе,  прощенъ  и  разрѣшенъ  и  до  спа- 

сенія  допущенъ...  Узналъ  пѣтухъ  на  своей  душѣ  тяжкой  грѣхъ,  уми- 

лился  и  прослезился  и  сталъ  спускаться  съ  вѣтки,  на  вѣтку,  съ  прутка 

на  пругокъ,  съ  сучка  на  сучокъ,  съ  пенька  на  пенекъ...  Спустился 

пѣтелъ  на  землю,  сѣлъ  передъ  лисицу...  Скочила  лисица,  аки  лукавая 

птица,  схватила  пѣтуха  въ  свои  острые  когти,  зритъ  на  него  свирѣ- 

пыми  глазами,  скрежещетъ  острыми  зубами,  хочетъ,  какъ  нѣкоего  без- 

законника  жива  пожрать!  Рѣче  пѣтелъ  лисицѣ:  о,  мати  моя,  лисица— 

сахарныя  уста,  ласковыя  словеса,  льстивой  твой  языкъ!  ты-ли  меня  спа- 

сешь,  какъ  тѣло  мое  пожрешь?—Не дорого твое тѣло  и  цвѣтное платье, 

да  дорого  нѣкую  отплатить  дружбу.  Помнишь  ли  ты:  шла  я  ко  кре- 

стьянину,  хотѣла  малаго  куренка  съѣсть,  а  ты,  дуракъ,  бездѣльникъ, 

сидишь  на  высокихъ  сѣдалахъ— закричалъ,  завопилъ  веліимъ  гласомъ, 

ногами  затопалъ,  крыльями  замахалъ...  тогда  курицы  загоготали,  гуси 

заговорили,  собаки  залаяли,  жеребцы  заржали,  коровы замычали,  услы- 

хали  всѣ  мужики  и  бабы.  Бабы  прибѣжали  съ  помелами,  а  мужики  съ 

топорами,  и  хотѣли  мнѣ  за  куренка  смерть  учинить.  У  нихъ  сова  не 

изъ  роду  въ  родъ  пребываетъ,  а  всегда  курятъ  поѣдаетъ.  А  тебѣ,  ду- 

ракъ,  бездѣльникъ!— не  быть  теперь  живому!  Рѣче  пѣтухъ  лисицѣ:  о, 

мати  моя,  лисица— сахарныя  уста,  ласковыя  словеса,  льстивои  твои

языкъ!— Вчерашняго  числа  звали  меня  къ  трунчинскому  м ..............въ

дьяки,  выхваляли  всѣмъ  крылосомъ  и  соборомъ:  „хорошъ  молодецъ, 

изряденъ;  гораздъ  книги  читать,  и  голосъ  хорошъѴ..  Не  могу  ли  тебя 

мати  моя,  лисица,  упросить  своимъ  прощеньемъ  хоть  въ  просвирни. 

Тѵтъ  намъ  будетъ  великъ  доходъ:  станутъ  намъ  давать  сладкія  про- 

свиры,  большія  перепечи,  и  масличко,  и  яички,  и  сырчики...  Узнала 

лисица  пѣтушйный  привнакъ,  отпустила  пѣтуха  изъ  своихъ  когтеи  по- 

слабже...  Вырвался  пѣтухъ,  взлетѣлъ  на  высокое  древо,  закричалъ  за-

вопилъ  веліимъ  гласомъ:  „дорогая  боярыня,  просвирня,  здравствуй! 

Великъ  ли  доходъ?  Сладки  ли  просвиры?  Не  стерла  ли  горбъ,  нося 

перепечи?  Не  охоча  ли,  ворогуша,  до  орѣховъ,  да  есть  ли  у  теб 

зѵбы?  “  Пошла  лисица  в ъ   лѣсъ,  яко  долгой  бѣ съ   и  возрыда  горько. 

Столько-де  я  по  землѣ  не  бывала,  а  такой  срамоты  отъ  роду  не  ви- 

дала!...  Когда  бываютъ  пѣтухи  в ъ  

д ь я к о н а х ъ  

лисицы— въ   просвирняхъ.... 

Ему  же  слава  и  держава,  отнынѣ  и  до  в ѣ к у ....  и  сказкѣ  конецъ.

(См.  „ Г І е р м с к і й   С б о р н и к ъ *   1 8 5 9   г.-з а п и с а н о   со  словъ  90-лѣтняго 

старика,  отставнаго  мастероваго  Мотовилихинскаго  казеннаго  завода,  Петра  Сидо- 

ровича  Казакова,  докторомъ  Питерскимъ).

Сварба  Сыча.

В сѣ   гости  сошлись  —   собрались.

Одну  совуш ку  насилу  дождались.

Пришла  же  сова  —   Елизарова  кума,

Сѣла  же  сова  на  печной  на  столбъ.

Сычушка  по  полу  похаживаетъ,

Стаканъ  наливаетъ  да  совѣ  подаетъ.

—   Ужъ  ты  выпей-ка  Сова  Елизаровна!

—   Не  потчуй  Сычь  А фанасьевичъ!

А  что  же  ты,  Сычушка,  не  женишься?

—   Радъ  бы  я  жениться  —  невѣсты   нѣтъ.

Взялъ  бы  я  ворону  —   да  тетушка,

Взялъ  бы  я  галку  —   да  божатушка,

Взялъ  бы  я  сороку  —   щекотлива  сука  б  .  .  .  .  дь.

—   Возьми-ко  ты,  Сычушка,  меня  за  себя?

Да  умѣешь-ли  ты,  Совуш ка,  ткать  да  прясть 

!

—   Я  не  тку,  не  пряду,  да  не  нага  хожу.

А  умѣешь-ли  ты,  Сычушка,  пашеньку  пахать, 

Пашеньку  пахать,  въ   полѣ  хлѣбъ  засѣвать?

В ъ   городѣ  не  пашутъ,  да  калачики  ѣдятъ.

А  въ   деревнѣ-то  орутъ,  да  все  мякинушку  жрутъ. 

(Замошской  вол.,  Кадниковскаго  уѣзда).

—   Сколько  тебѣ  лѣтъ?

—   Сколько  вчера  было  —   того  нѣтъ. 

Подъ  столомъ  ходила  —

Хвостъ  носила,

Столъ  переросла  —

Коровъ  доить  пошла.

Косу  отпустила  —

В ъ  работницахъ  служила.

Пора  настала  —

Съ  молодцомъ  гуляла,

Пора  прошла  —

Замужъ  пошла;

Замужемъ  двадцать  лѣтъ  жила,  — 

Тяжко  горюшку  несла.

Овдовѣла  —  осиротѣла.

Вотъ  тебѣ  и  весь  сказъ!

А  когда  родилась:  —

Память  извелась.

— 

Братъ  здорово!  —   Брату  челомъ!  —  Ты,  братъ,  отколѣ? 

Я 

изъ  Ростова.  -   А  что,  говорятъ,  въ  Ростовѣ-то  архіереи  женится? 

Вчерась  я  пошелъ,  случилось  мнѣ  мимо  ростовскаго  архіерейскаго  до- 

ма  идти:  стоятъ  кареты  смазаны,  свиньи  запряжены,  хвосты  подвязаны. 

Засвистали,  поѣхали,  не  знаю  куда.  -   А  что,  говорятъ,  въ  Ростовѣ 

бабы-то  пшеницу  на  печку  посѣяли?  -   Вчерась  я  пошелъ,  сегодня 

пришелъ,  случилось  мнѣ  мимо  ростовскихъ  печеи  идти  -   жнутъ  баб 

пшеницу'  -   А  что,  говорятъ  въ  Ростовѣ-то  озеро  сгорѣло?  -   Слу- 

чилось  мнѣ  мимо  Ростовскаго  озера  идти:  щука  да  караси  по  лугамъ, 

язи  по  елямъ,  а  плаваетъ  ершишка-голышка,  глазенки  покраснѣли,

перышки  подгорѣли.

Отчего  казакъ  гладокъ?

О тъ  того  казакъ  гладокъ:  —  

Поѣлъ  казакъ,  —   да  и  на  бокъ. 

Заботушки  никакой 

У   головушки  не  ропчетъ 

И  у  сердечушки  не  топчетъ.

__  Братъ  здорово!  —   Брату  поклонъ.  —  Ты ,  братъ,  отколѣ?

Я ,  братъ,  съ  базара.  —   Что  на  базарѣ?  —   В озы -то  по  возам ъ,  а 

деньги-то’  по  мошнамъ.  —   А  ты,  братъ,  чего  купилъ?  -   Рѣшето  го- 

роху.  —   Это,  братъ,  добро.  —   А  добро,  да  не  больно.  —   А  что?  —  

Сталъ  высыпать,  да  просыпалъ.  —   Это,  братъ,  худо.  —   А  худо,  да 

не  больно.  —   А  что?  —   Сталъ  огребать,  да  четверикъ  нагребъ.  —  

Это,  братъ,  добро.  —   А  добро,  да  не  больно.  —   А  что?  —   А  посѣялъ, 

да  рѣдокъ.  —   Это,  братъ,  худо.  —   А  худо,  да  не  больно.  —  А  что?

—   А  рѣдокъ,  да  стручистъ.  —   Это,  братъ,  добро.  —   А  добро,  да  не 

больно.  —   А  что?  —   А  причила  попова  тарлыга  да  все  и  съѣла.

Наша  водка  вину  тетка, 

Раздеретъ  глотку  —

И  пьетъ  водку.

Здорово,  братъ,  Пантюха!  —  Здорово,  братъ,  Сидорка!  —  В се  ли 

у  насъ  дома-то  поздорово?  —   А  все  бы,  братъ,  поздорово,  да  одно, 

братъ,  не  здорово.  —   А  что  ж е?—   Да  вѣ д ь  старшаго  брата  повѣсили?

—   За  что  его  повѣсили?  —  Да  за  шею. —  Да  въ   чемъ  его  повѣсили- 

то?  —   В ъ   старомъ  будничномъ  кафтанѣ.  —   Да  за  какую  винищу-то?

—   Походилъ  въ   церковницу,  укралъ  книгу  стихарницу,  махарницу, 

книгу  хлопотурницу.  И  это-то  все-бы   еще  ничего,  да  лѣшій  сносилъ 

на  колоколицу,  и  спихнулъ  тамъ  кыркуна.  —   Вы  Ивана-то  Семено- 

вича  просили-бы.  —   Мы  и  то  его  просили  и  ягодъ  и  прусницы  но- 

сили,  да  не  беретъ.

0   ершѣ.

Было  у  насъ  такое  толкованье,

О  чудномъ  ершѣ  милованье,

Ершъ  иобился,  нанизъ  спустился.

Домъ  бранилъ,  жену  ругалъ,

Дѣтей  въ  закладъ  закладывалъ.

Было  у  него  77  бѣсенковъ,

77  еретиченковъ.

Перваго  звали  Фирсочкой,

Другого  то  звали  Борисочкой,

Третьяго  Нечунаечкомъ,

А  четвертаго  то  Легостаечкомъ.

Налимъ  пыхтунъ  едва  ворочатся;

Взмолился  онъ  Ельцу  молодцу,

Ахъ  ты  Елецъ  молодецъ,

Ты  выгони  мелкую  рыбу  мулей.

Трои  погоршани  пусти  въ  мой  домъ.

У   меня  лобъ  широкій,  языкъ  короткій 

А  на  спинѣ  самосадные  парусы  становятся.

Колю,  колю  за  быстру  рѣку 

За  нѣмецкую  слободу,

Стали  переговорили,  огнивцы  переломили, 

За  быстру  рѣку  бросились.

На  ту  пору  кривой  сынъ,

Сотникомъ  служилъ.

Кинулся  по  водамъ  и  озерамъ,

Нашелъ  ерша  въ   самой  глубинѣ. 

Подходилъ  ершъ  къ  царю  съ  жалобой,

И  началъ  ее  разсказывать.

Было  у  меня  озеришко,

Въ  озеришкѣ  былъ  дворишко,

Во  дворишкѣ  были  кораблишки.

В ъ   корабяишкахъ  были  письма.  грамотки, 

В с ѣ   деревеискія  крѣпости.

На  кого  же  ты  ершъ  ссылаешься?

Я  ссылаюся  на  бѣлую  рыбу  окуня;

Еще  яа  ко го  же  ершъ  ссылаешься?

А   ссылаюся  на  бѣлую  рыбу  чебока.

Еще  же  ты  ершъ  на  кого  ссылаешься?

М нѣ  ненакого  болѣ  ссылатъся.

Ссылаюся  на  зятя  своего  плута  варвора,

На  чернаго  ворона  на  пескуша.

Судите  же  эти  слова  праведно:

Эти  слова  ему  не  поглянулися,

По  рядамъ  его  водили  и  плетьми  выбили. 

Подводили  подъ  колокольню,  ударили 

В ъ   башню  3 3   удара,

Откнутили  и  в ъ   Волгу  рѣку  отпустили. 

Услышали  же  царскія  рыбаки,

Раскинули  шелковыя  невода.

Ершъ  хитеръ,  ершъ  мудеръ.  ершъ  съ   кормы, 

Ершъ  в ъ   корму,  есть  и  самъ  ершъ  въ   кормѣ. 

А хъ  вы  царскіе  рыбаки,

Выньте  и зъ  меня  3  пуда  жиру,

Откнутите  изъ  неволи,  в ъ   Волгу  рѣку,  —  

Отпустите.

Пришелъ  Елизаръ,

Колья  потесалъ.

Пришелъ  Аника,

Колья  потыкалъ.

Пришелъ  Оверша,

Заломилъ  вершу.

Пришелъ  ирохожій,

Заткнулъ  рогожой.

Иришелъ  выборный,

Рогож у  выдернулъ.

Пришелъ  Богданъ,

Ерша  Б о гъ   далъ.

Пришелъ  Пимонъ,

Ерша  вы нулъ.

Пришелъ  Елеса,

Взвалилъ  ерша  на  колеса. 

Пришелъ  Абрамъ,

О тн есъ   ерша  в ъ   амбаръ. 

Пришелъ  со сѣ д ъ ,

П окинулъ  ерша  в ъ   су сѣ к ъ . 

Пришелъ  Пимонъ,

Ерша  и зъ   сусѣка  вы нулъ. 

Пришла  Арина,

И збу  закурила.

Пришла  Аленка,

Принесла  соли  солонку, 

Пришла  Анютка,

Принесла  хлѣба  краюшку. 

Пришелъ  Ю да,

Расклалъ  ерша  на  4   блюда. 

Пришелъ  Якуш а,

Ерша  покушалъ.

Пришелъ  Я ко въ ,

Ерша  смякалъ.

Пришелъ  Потапъ,

Н у  ерша  топтать.

—  

зі

СОБРКНІЕ  МПТЕРІПЛОВЪ

ПО  ЭТНОГРПФІИ  СЪВЕРНПГО  КРПЯ.

Александра  Евгеніевича  Бурцева.

  1   2   3

перейти в каталог файлов
связь с админом