Главная страница

Пеннак Даниэль - Школьные страдания. Даниэль Пеннак школьные страдания


Скачать 1.26 Mb.
НазваниеДаниэль Пеннак школьные страдания
АнкорПеннак Даниэль - Школьные страдания.pdf
Дата17.04.2018
Размер1.26 Mb.
Формат файлаpdf
Имя файлаPennak_Daniel_-_Shkolnye_stradania.pdf
оригинальный pdf просмотр
ТипДокументы
#68962
страница15 из 15
Каталогid53458889

С этим файлом связано 57 файл(ов). Среди них: Степанова О.А. Профилактика школьных трудностей.doc, Lokalova_Prichiny_shkolnoy_neuspevaemosti.pdf, Zanimatelnaya_letnyaya_shkola_1_-_2_klass.pdf, Картинный материал 2 Как научить ребёнка говорить, читать и дума, Картинный материал 1 Как научить ребёнка говорить, читать и дума, Sergeeva_M_V_-_Upryamye_Zhi-Shi_Veselye_podskazki_-_2004.pdf, Условия формирования орфографического навыка.pptx.pptx, Podgotovka_k_VPR_Matematika_4_klass_Tetrad_dlya_obuchayuschikhsy, Локалова_-_Когнитивное_развитие_как_содержание_...doc и ещё 47 файл(а).
Показать все связанные файлы
1   ...   7   8   9   10   11   12   13   14   15
8 В семидесятые годы умер один ребенок. Назовем его Жюль, по имени Жюля Ферри, министра народного образования в 1878–1883 годах. Мы будем считать, что этот Жюль был как бы бессмертными существовал вечно, на самом деле его зачали не больше века назад, и я с изумлением вдруг понял, что прожил-то он меньше, чем моя матушка. Придуманный около 1760 года Жан-Жаком Руссо как некий мысленный прототип по имени Эмиль, веком позже он был произведен на свет Виктором Гюго, почитавшим своим долгом вырывать детей из лап тяжелого труда, в которые их отправлял зарождавшийся индустриальный мир Право ребенка — стать человеком, — писал Гюго в Увиденном 62 , — человека же делает просвещение, а просвещение — порождение образования. Следовательно, ребенок имеет полное право на образование, бесплатное и обязательное. В конце х годов Республика усадила этого ребенка за парту светской, бесплатной и обязательной школы для удовлетворения его основных потребностей в образовании, овладении культурными навыками — умении читать, писать, считать, рассуждать, — без которых ему не сформироваться в личность, в гражданина, часть нации. Жюль существовал в двух ипостасях: в школе он был учеником, дома — сыном или дочерью. Семья заботилась о его воспитании, школа — об образовании. Эти два мира были практически герметичны, и мир самого Жюля — тоже подростком он вступал совершенно неподготовленным впору бурного взросления, терялся в догадках относительно особенностей противоположного пола, фантазировали придумывал, обходясь подручными средствами что же касается игр, то большинство из них зависело лишь от его фантазии и изобретательности. Кроме исключительных случаев, Жюля не касались ни эмоциональные, ни экономические, ни профессиональные заботы взрослых. Он не был ни сотрудником фирмы, ни доверенным лицом в своей семье, ни собеседником учителей. Разумеется, то затянутое в корсет общество было примитивно только с виду чувства просачивались в него сквозь множество щелей, сообщая ему человечную сложность. Вот только права Жюля ограничивались правом на образование, а обязанности — долгом сына, ученика и солдата (читай пушечного мяса — из шести миллионов Жюлей между 1914 и 1918 годами было уничтожено 1350000, а большинство оставшихся в живых вернулись домой калеками.
Жюль прожил сто лет.
1875–1975. В общем и целом. Вырванный из лап индустриального общества в последнюю четверть XIX века, сто лет спустя он оказался в лапах общества рыночного, сделавшего из него ребенка-клиента.
9 Сегодня на нашей планете существует пять видов детей ребенок-клиент — у нас, ребенок-производитель — под иными небесами, еще где-то — ребенок-солдат, ребенок-проститутка и — на изогнутых рекламных плакатах в метро — умирающий ребенок, который смотрит на нашу усталость голодными, беспомощными глазами.
62 Увиденное — собрание текстов Виктора Гюго (1802–1885), неопубликованных при его жизни. Выпущены впервые одним томом через два года после смерти писателя под названием, данным им издателями.
Все они дети, все пятеро. И всех пятерых используют.
10 Среди детей-клиентов есть те, кто располагает средствами родителей, и те, кому нечем располагать, те, кто покупает, и те, кто достает. В обоих случаях, тратя незаработанные деньги, молодой покупатель вступает в права собственника без затраты личных средств. Это и есть ребенок-клиент, ребенок, который без малейшего труда становится собственником в техжемногочисленныхобластяхпотребления, чтоиегородителиилиучителя (одежда, пища, телефония, музыка, электроника, транспорт, досуг. Таким образом, он начинает играть туже экономическую роль, что и взрослые, на которых возложены заботы о его воспитании и образовании. Подобно им, он составляет огромную часть рынка, подобно им, способствует обороту денежных средств (то, что это не его средства, роли не играет его желания, также как и желания его родителей, постоянно подогреваются и обновляются, чтобы машина продолжала работать. С этой точки зрения он весьма важная особа — полноправный клиент. Как взрослые. Автономный потребитель. Начиная с самых первых детских желаний. Удовлетворение которых якобы выражает степень любви к нему близких. Взрослые, даже пытаясь защищаться, не могут противопоставить этому что-либо более-менее серьезное таки развивается рыночное общество любить ребенка (этого вот ребенка, настолько желанного, что сего рождением родители начинают чувствовать себя в бесконечном долгу передним значит любить его желания, которые очень быстро перерастают в жизненно важные потребности потребность в любви или потребность в вещах, именно так, потому что любовь эту доказывают посредством приобретения вещей. Желание иметь ребенка…
Погодите-ка, вот еще одно отличие сегодняшнего ребенка от меня в детстве был ли я желанным Любимым — да, насколько любили в те далекие времена, но вот желанным Интересно, с каким лицом моя старушка мама, чей сто первый день рождения мы недавно отпраздновали (все же я слишком долго пишу эту книгу, восприняла бы вот такой мой вопрос
— Кстати, мамочка, ты меня хотела
— …
— Ну даты правильно услышала я хочу знать, был ли я желанным ребенком, хотели ли вы с папой моего рождения Таки вижу, как она смотрит на меня. Слышу, как она долго молчит. И отвечает вопросом на вопрос
— Скажи-ка, у тебя все в порядке Если бы я стал копать дальше, то получил бы, в крайнем случае, несколько фактологических уточнений
— Была война. Твой папа был в отпуске. Он отвез нас в Касабланку, меня и твоих трех братьев, асам отправился вместе с седьмой американской армией высаживаться в Провансе. В Касабланке ты и родился. — Или такие вот разъяснения правильной матери-южанки: — Я немного боялась, что будет девочка. Всегда предпочитала мальчиков. И ни слова о том, был я желанным или нет. Вопросы такого рода у нас в семье называли несуразными Ладно, вернемся к ребенку-клиенту. Давайте выясним всё до конца описывая его, я не пытаюсь выставить этого ребенка презренным, безмозглым сибаритом с другой стороны, я никоим образом не призываю вернуться к маминым свитерам, жестяным игрушкам, заштопанным носкам,
замалчиванию семейных проблем, методу Огино 63 и всему тому, что заставляет современную молодежь воспринимать времена нашей молодости как черно-белое кино. Нет, я всего лишь спрашиваю себя, каким двоечником стал бы, если бы по чистой случайности родился лет пятнадцать назад. Сомнений нет я стал бы двоечником-потребителем. Отсутствие умственной зрелости я восполнил бы зрелостью потребительской, которая делает желания подростка такими же законными, что и желания его родителей. Я возвел бы это в принцип. Таки слышу себя У вас есть компьютер. Я тоже хочу, имею право Тем более, если вы не хотите, чтобы я притрагивался к вашему И мне уступали бы. Из любви. Извращенной Легко сказать. Каждая эпоха имеет свой язык для выражения родительской и сыновней любви. Наша предпочитает язык вещей. Не забывайте диагноз Бабушки Маркетинг В этом специфика. Как и множество ребят и подростков, о которых я слышу со всех сторон, я смог бы убедить маму в том, что мое соответствие окружению, а значит, и мое душевное равновесие зависит от той или иной покупки Мам, мне нужно, ну просто необходимо купить последнюю модель NNN!» Неужели мама захочет, чтобы я чувствовал себя парией Я итак чувствую себя им из-за своей хронической неуспеваемости. Неужели этого мало Мам, честное слово, я без этого буду выглядеть полным дураком (Нет, не так дурак устаревшее слово) Я буду выглядеть придурком И моя любящая мама уступила бы мне. Только вот стал бы я лет пятнадцать назад младшим из четырех братьев Захотели бы меня Позволили бы мне появиться на свет Вопрос семейного бюджета, как и все остальное.
11 Один из элементов этого, к которому неготов сегодняшний молодой учитель, — встреча с целым классом детей-клиентов. Конечно, они сам был такими его дети тоже, нов этом классе он — учитель. И, будучи учителем, он не слышит голоса родительской любви и долга перед своим чадом, звучащего в его отцовском сердце. Ученик не тот желанный ребенок, любовь к которому заставляет таять сердца преподавательского состава. Тут школа, коллеж, лицей, тут мы не дома, не в магазине тут не потакают малейшим прихотям, даря подарки, тут удовлетворяют основные потребности. Потребность в образовании, тем более сложную в удовлетворении, что ее перед этим надо еще и пробудить Тяжеленько будет учителю примирить эти прихоти и потребности И для юного клиента безрадостная перспектива заниматься удовлетворением потребностей в ущерб прихотям напрягать мозги, тренируя ум терять в шмотках, приобретая в знаниях менять сверкающие игрушки на невидимые абстракции. И еще и платить за них, за эти школьные знания, в то время как удовлетворение прихотей не обязывает его ник чему Ибо — вот парадокс бесплатного образования, унаследованного от Жюля Ферри, — государственная школа остается в наши дни последним местом в рыночном обществе, где ребенок-клиент должен самолично платить баш на баш работой за знания, стараниями за науки, самостоятельными размышлениями за доступ к мировым интеллектуальным ценностям, постоянным присутствием на занятиях за туманное будущее — вот чего требует от него школа. Если хорошего ученика, вооруженного способностью учитывать обстоятельства, такое положение дел устраивает, то почему оно должно устраивать двоечника Зачем ему отказываться от статуса коммерческой зрелости ради сомнительного положения послушного ученика, положения, которое, как ему кажется, его инфантилизирует? Зачем ему платить
63 МетодОгино-Кнауса позволяет исходя из продолжительности менструального цикла определить, в какие его дни зачатие наиболее вероятно. Предложенный в 1924 году японским гинекологом Кюсаку Огино
(1882–1975), был позднее (в 1928 году) усовершенствован австрийским врачом Германом Кнаусом (1892–1970). В плане контрацепции безопасен, ноне слишком удобен.
чем-то школе, когда общество, в котором он живет, сутра до вечера бесплатно предлагает ему эрзацы знаний в виде ощущений и торговых отношений Каким бы двоечником ни чувствовал он себя в классе, разве дома, за игровой приставкой, не становится он владыкой Вселенной И когда до рассвета он сидит в чате, разве не кажется ему, что он общается совсем миром Разве клавиатура не обещает ему доступа ко всем знаниям, которых только он пожелает А битвы с виртуальными армиями не одаривают его ощущением полноты жизни Так зачем ему менять все это на какой-то стул в занюханном классе Зачем терпеть недовольные комментарии взрослых по поводу его четвертного табеля, когда, запершись в своей комнате, вдали от семьи и от школы, он сам себе царь и бог Вне всяких сомнений, если бы тот двоечник, каким я был, родился лет пятнадцать назад и если бы его мамане потакала его малейшим прихотям, он тоже вскрыл бы семейную кассу, но теперь уже чтобы сделать подарок самому себе Он подарил бы себе такой способ бегства от всех — последний крики прирос бык экрану, растворился в нем, скользя, как на серфе, в пространстве и времени, без границ и пределов, без расписаний и горизонтов, общался бы в чате без конца и без смысла — с такими же, как он сам. Он обожал бы ее, эту эпоху, которая, не гарантируя своим двоечникам никакого будущего, одаривает их техникой, помогающей уничтожать настоящее И был бы идеальной добычей для общества, которое успешно плодит жирных юнцов, лишая их собственного лица, собственного тела.
12
— Что Я — жирный бестелесный юнец (Господи Опять он) Кто тебе позволил говорить за меня Черт побери, зачем только я вспомнило нем — об этом двоечнике, которым был когда-то, зачем только вызвал из небытия это неистребимое воспоминание Я уже добрался до последних страниц, он не приставал ко мне с того самого разговора о Максимилиане, и вот я снова его накликал
— Отвечай Кто тебе позволил думать, что, если бы я родился пятнадцать лет назад, то стал бы таким двоечником-гиперпотребителем, о котором ты говоришь Вне всяких сомнений, это он. И, как всегда, требует объяснений вместо того, чтобы самому показать результаты. Ну ладно, давай поговорим
— Ас каких это пор мне требуется твое разрешение, чтобы писать чтобы тони было
— С тех пор как ты начал заливать про двоечников Я, я — главный специалист по этой теме, так мне кажется Интересно, можно быть специалистом в том, чем страдаешь Неужели больные могут заменять лечащих их врачей, а плохие ученики — преподавателей Только не давать ему распространяться на эту тему — мы так кучу страниц изведем. Скорее, скорее заткнуть ему рот
— Допустим. Ну и каким двоечником был бы ты сегодня
— Если бы дело было сегодня, я бы отлично совсем разобрался В жизни ведь есть не только школа Да-да, представь себе Ты тут с самого начала паришь мозги своей школой, а ведь может быть и другой выход У тебя куча друзей, которые вполне себе устроились и без школы. Ведь правда Посмотри Бертран, Робер, Майк, Франсуаза. Они быстро покончили со школой и живут себе. Очень даже неплохо живут, правда Вот я, например, мог бы сегодня стать чемпионом по электронике, а почему нет
— …
— А что Тебе не нравится такая перспектива Конечно, ты же сам не можешь разобраться с простейшим компьютером Хочешь, чтобы я таки оставался двоечником Взломщиком сейфов Чтобы демонстрировать меня в качестве примера Ладно, пусть, если бы я родился пятнадцать лет назад, я был бы двоечником, самым плохим учеником в твоем классе, и ты распространялся бы намой счет Меня не этому учили, меня не для этого учили…» Ну как, подходит

— …
— В любом случае, кем бы я был или ни был, не в этом дело.
— А в чем
— В том, что такое это, к которому, как говорят молодые учителя, их не готовили, — вот главный вопрос, ты сам только что сказал.
— Ну и каков ответ
— Все старо как мир учителя неготовы к столкновению знания и незнания, вот и всё!
— Ну-ка, ну-ка…
— Да пожалуйста. Все эти разговоры о потере ориентиров, о насилии, о потреблении, вся эта фигня — это сегодняшнее объяснение. Завтра будет что-то другое. Даты и сам сказал нельзя сводить истинную природу этого к сумме элементов, объективно его составляющих.
— Что вовсе не делает ее понятнее.
— Так я и говорю столкновение знания и незнания Удар получается слишком сильным. Вот она — истинная природа этого. Ты слушаешь меня
— Слушаю, слушаю. Я слушаю его, а он, взобравшись на кафедру, уверенный в себе как никогда, принимается читать мне лекцию, из которой следует, если я правильно понимаю, что истинная природа этого заложена в вечном конфликте между знанием, как оно понимается, и незнанием, какое оно есть на самом деле. В абсолютной неспособности учителей понять состояние полного незнания, в котором пребывают их двоечники, ведь сами-то они учились хорошо, по крайней мере по предмету, который преподают теперь Главная трудность преподавателей, судя по всему, заключается в их неспособности представить себя незнающимитого, чтоонизнают. С какими бы трудностями ни было сопряжено для них самих обучение, приобретенные в результате него знания становятся им единосущны, неотделимы от них и воспринимаются отныне как нечто очевидное (Но это же очевидно. Они неспособны представить себе, что тем, кто пребывает в данный момент в состоянии полного незнания, эти знания могут быть абсолютно чужды.
— Вот, например, ты сам, которому понадобился год, чтобы выучить букву «а»…
Можешь ты сегодня представить себя не умеющим читать и писать Нет Также как учитель математики не в состоянии представить, будто он не знает, что дважды два будет четыре А ведь было время, когда тыне умел читать Ты барахтался в алфавите, как в помойной яме Жалкое зрелище, надо сказать Помнишь Джибути А теперь позволь тебе напомнить более близкие времена, когда ты считал что Алис, твоя дочка — которая сегодня читает больше тебя, — нарочно не хотела одолевать первые школьные тексты. Вот дурак-то! Папаша хренов А сам-то как мучился Забыл Забыл, что самому-то понадобилось гораздо больше времени, чем ей, чтобы разобраться с чтением Но вот мсье стал взрослым, притом знающим взрослыми его уже раздражает собственная дочь, которой не дается учение Твои учительские познания и родительская обеспокоенность напрочь лишили тебя этого чувства
— чувства незнания Я слушаю, слушаю. Всё, он завелся, теперь его не остановишь.
— Все вы одинаковые, учителишки! Чего вам не хватает, так это спецкурса по незнанию Вы сдаете кучу экзаменов по приобретенным знаниям, проходите разные конкурсы, а ведь первое, чему вы должны учиться, — это умению понимать состояниене знающеготого, чтознаетевы! Здорово было бы, чтобы на каком-нибудь крутом экзамене кандидата на престижную должность в шикарном лицее попросили бы рассказать о какой-нибудь самой страшной его школьной неудаче, например о полном завале с математикой в третьем или втором классе, и чтобы он попытался объяснить причины этого явления
— Он свалил бы вину на своего тогдашнего преподавателя.
— Не пойдет Учитель виноват — знаем, проходили Нет, пусть покопается поглубже, пусть по-настоящему разберется, почему так разболтался в тот год. Пусть ищет причину в
себе, вокруг себя, у себя в голове, в душе, в организме, в нейронах, в гормонах — везде И пусть еще вспомнит, как выбрался из этого Что ему пришлось для этого сделать Про те самые внутренние ресурсы пусть расскажет Где они там у него водились, эти ресурсы Я больше скажу надо было бы еще спрашивать у начинающих учителей, почему они выбрали этот предмета не другой. Почему захотели преподавать английский, а не математику или историю Из любви к предмету Ладно, тогда пусть покопаются среди предметов, которые не любили Пусть вспомнят о своих трудностях с физикой, о полной непригодности к философии, о поддельных освобождениях от физкультуры Короче, надо, чтобы утех, кто собирается преподавать, не было никаких иллюзий относительно их собственного школьного прошлого. Они должны хоть немного прочувствовать состояние незнания — если хотят помочь нам из него выбраться
— Если я правильно тебя понимаю, ты считаешь, что учителей надо набирать скорее из бывших двоечников, чем из отличников
— А почему нет Если они выбрались из этого и помнят, какими были когда-то? В конце концов, ты мне многим обязан
— …
— Разве нет
— …
— Нет А вот я думаю, что ты мне просто страшно обязан по части преподавания. Ведь ты и учителем стал только потому, что был раньше двоечником. Не так Будь честным. Если бы ты блистал в классе, занялся бы чем-то другим. На самом деле ты снова вернулся на помойку Джибути — уже в костюме преподавателя, — чтобы выуживать из нее других двоечников И все благодаря мне Потому как ты знал, что я чувствовал. Это ведь тоже знание тыне считаешь Если он думает, что я доставлю ему такое удовольствие, он ошибается)
— Я считаю, что ты уже достал меня со своей эмпатией и что любой учитель от твоих слов придет в бешенство Если бы ты постарался в свое время, то и сам выбрался бы из помойки Тут он начинает злиться. Во-первых, потому, что не знает слова «эмпатия», во-вторых, потому, что после объяснения смысла слишком хорошо его понимает.
— Никакой эмпатии! К черту эмпатию! Она нам все испортит, эта ваша эмпатия! Никто не заставляет вас становиться на наше место. От вас требуется спасать ребят, которые сами не умеют попросить вас об этом, понимаешь ты или нет От вас требуется ко всем вашим знаниям добавить интуицию — понимание того, что такое незнание. И идите себе вылавливать двоечников — это и есть ваша работа Плохой ученик сам возьмет себя в руки
— только научите его этому Только этого от вас и требуют
— Кто требует
— Я
— Ах ты… Ну и что же ты, специалист, сам можешь сказать об этом состоянии незнания
— Я сказал бы, что это вовсе не такая черная дыра, как вам кажется. Совсем наоборот. Это что-то вроде блошиного рынка, барахолки, где можно найти все, что угодно, кроме желания узнавать то, что преподают тебе в школе. Плохой ученик никогда не считает себя невеждой. Я вот точно не считал — я считал себя идиотом, а это совсем другое дело Двоечник признает себя или недостойным, или ненормальным, или несогласным, либо ему вообще наплевать на все, ион живет, уверенный в том, что знает массу вещей помимо тех, что вы собираетесь ему преподать, но при этом нисколько не полагает себя НЕ знающим того, что знаете вы И очень скоро он больше вообще не хочет от вас никаких знаний. Он ставит на них крест. Иногда это очень болезненно, но… как сказать Ему больше нравится носиться с болью, чем пробовать от нее избавиться, это трудно понять, но это так Он начинает выдавать собственное невежество за свою глубинную сущность. Он не спецпо математике а наоборот, полныйнуль, вот так. А поскольку ему нужно компенсировать
это чем-то, он блещет в других областях. Например, как я — во вскрытии сейфов. Ив мордобитии — немного. А когда попадает в полицию и соцработник спрашивает его, почему он отлынивает от школьных занятий, знаешь, что он отвечает
— …
— Тоже,
чтоиучитель, а именно это, это Школа не для меняя создан не для этого — вот что он отвечает И, сам того не ведая, он тоже говорит о жутком столкновении незнания и знания. Его это сродни учительскому. Учителя считают, что их готовили не для того, чтобы отыскивать в классе учеников, а те уверены, что родились не для сидения там. Стой и другой стороны — одно и тоже это
— Ну и как же справиться с этим, если эмпатия тут противопоказана Он начинает мяться. А я настаиваю
— Ну так как Ты же все знаешь, ничему не учась. Подскажи средство — как преподавать, не будучи подготовленным к этому Есть у тебя на примете какой-нибудь метод
— В методах-то как раз недостатка нет, кругом только одни методы Вы только и делаете, что прячетесь заразными методами, хотя в глубине души прекрасно знаете, что никакой метод тут не поможет. Потому что ему кое-чего недостает.
— Ну и чего же ему недостает
— Не могу сказать.
— Почему
— Это неприличное слово.
— Хуже «эмпатии»?
— Определенно. Слово, которое совершенно нельзя произносить нив школе, нив лицее, нив университете, ни еще где-нибудь в таком же месте А все-таки?
— Нет, правда не могу Ну, давай, давай
— Говорю тебе, не могу я Если ты только высунешься с этим словом в разговоре об образовании, тебя линчуют на месте.
— …
— …
— …
— Любовь.
13 Это правда, у нас считается неприличным, ведя речь о преподавании, даже заикаться о любви. Все равно что в доме повешенного говорить о веревке. Чтобы описать ту любовь, что испытывают мадемуазель Г, Николь А, учителя, о которых я рассказал на этих страницах, большинство тех, кто приглашает меня к себе в класс, и все те неутомимые труженики, коих я не знаю, лучше прибегнуть к метафоре. Итак, метафора. Ив данном случае метафора крылатая. Опять Веркор. Утро, прошлый сентябрь. Самое начало сентября. Я уснул поздно над одной из страниц этой книги. Просыпаюсь в нетерпении поскорее продолжить. Уже приготовился вскочить с кровати, но меня останавливает какой-то тихий шум. Что-то пищит вокруг дома. Тоненькие такие, пронзительные попискивания со всех сторон. Ах да Собираются улетать ласточки Каждый год примерно водно и тоже время они назначают друг другу свидание на электрических проводах. Поля и обочины дорог
покрываются партитурами. Они готовятся к перелету. И этот шум — от радости встречи. Те, кто еще кружит в воздухе, запрашивают разрешение присоединиться к тем, кто уже сидит на проводах, дрожа от нетерпения полететь за горизонт. Скорей, скорей Мы летим, летим Они летят, летят, с севера на юг, хичкоковскими батальонами Именно туда и выходят окна нашей спальни — на север и на юг. Широкое — на юг и маленькое окошко — на север. И каждый год повторяется одна и та же драма часть ласточек, обманутые прозрачностью расположенных друг против друга окон, разбиваются о стекло маленького окошка. Так что сегодня утром — никакого писательства. Я открываю северное окошко, распахиваю южное окно, снова залезаю в постель, и мы целое утро наблюдаем, как через нашу комнату пролетают эскадрильи ласточек — неожиданно молчаливых, возможно напуганных этими двумя лежащими фигурами, которые принимают их парад. Только два узких оконца по сторонам большого окна остаются закрытыми. Места достаточно — между ними могли бы пролететь все птицы мира. Однако без неприятностей никогда не обходится две-три идиотки обязательно врежутся в эти оконца Примерно такова и пропорция двоечников. Наших отклонений от нормы. Тех, кто не в общем строю. Тех, кто не идет прямыми путями. Тех, кто резвится на обочине. В результате — удар о стекло. Чпок! И на ковер Тогда кто-то из нас встает, берет оглушенную ласточку в руки — она почти ничего не весит, косточки, наполненные ветром, — ждет, когда она очнется, и выпускает за окно догонять подружек. Ожившая птичка улетает, еще чуть не в себе, чертит по небу зигзаги, а потом нацеливается прямо на юг и исчезает в своем будущем. Вот такая метафора, может, и не самая лучшая, но именно такова любовь преподавателя, чьи ученики летают как одуревшие птицы. Этими будут заниматься всю жизнь мадемуазель Г. или Николь А. — выведением из комы стайки оглушенных ласточек. Не всегда их старания увенчаются успехом, будут и провалы, некоторые таки не придут в сознание, таки останутся лежать на ковре или разобьют себе голову о следующее стекло в таком случае они оставят в нашей совести зияющие ямы угрызений, — как яма в глубине нашего сада, в которой покоятся погибшие ласточкино все равно мы снова и снова будем пытаться помочь ими у нас будет получаться. Это — наши ученики. Наши симпатии и антипатии по отношению к тем или иным из них (вполне реальные, надо сказать) не в счет. Попробуй, угадай, кого из них и как мы любим или нелюбим Речь ведь не об этой любви. Оглушенную ласточку надо вернуть к жизни. И всё. Точка. Спасибо, что скачали книгу в бесплатной электронной библиотеке Royallib.ru Оставить отзыв о книге Все книги автора
1   ...   7   8   9   10   11   12   13   14   15

перейти в каталог файлов
связь с админом