Главная страница

Пеннак Даниэль - Школьные страдания. Даниэль Пеннак школьные страдания


Скачать 1.26 Mb.
НазваниеДаниэль Пеннак школьные страдания
АнкорПеннак Даниэль - Школьные страдания.pdf
Дата17.04.2018
Размер1.26 Mb.
Формат файлаpdf
Имя файлаPennak_Daniel_-_Shkolnye_stradania.pdf
оригинальный pdf просмотр
ТипДокументы
#68962
страница6 из 15
Каталогid53458889

С этим файлом связано 63 файл(ов). Среди них: mozgvosne_1.pdf, mirv2050_1.pdf, Речь и письмо тесты.doc, Степанова О.А. Профилактика школьных трудностей.doc, Lokalova_Prichiny_shkolnoy_neuspevaemosti.pdf, Zanimatelnaya_letnyaya_shkola_1_-_2_klass.pdf и ещё 53 файл(а).
Показать все связанные файлы
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   15
21 Короче, мы становимся кем-то или чем-то. Номы не больно-то меняемся. Что было, то и есть. И вот к концу этой второй части я позволю себе впасть в сомнение. Сомнение в необходимости этой книги, сомнение в том, способен ли я написать ее, проще говоря, сомнение в себе самом, сомнение, которое вот-вот выльется в иронические рассуждения о моей работе вообще, о жизни… Сомнение, разрастающееся, как злокачественная опухоль…
Такое со мной случается часто. И хотя эти приступы ведут начало от тех времен, когда я был
двоечником, мне никак не привыкнуть к ним. Сомневаешься всегда впервые, а мои сомнения носят разрушительный характер. Они снова подталкивают меня к родной наклонной плоскости. Я сопротивляюсь, но все же изо дня вдень снова и снова становлюсь тем двоечником, о котором пытаюсь писать. Симптомы в точности соответствуют тем, что наблюдались в тринадцать лет мечтательность, несобранность, рассеянное внимание, ипохондрия, нервозность, мрачное смакование собственных неудач, скачки настроения, жалобы и, наконец, зависание перед экраном компьютера, как когда-то перед заданным на дом упражнением или контрольной работой… «Я тут, я никуда не делся, — хихикает двоечник, которым я был когда-то. Я поднимаю глаза. Мой взгляд блуждает по Южному Веркору. На горизонте — ни домов, ни дорог, ничего и никого. Каменистые пустоши, окаймленные низкими горами, на которых то тут, то там распускаются безмолвными султанами купы буков. И надо всей этой пустотой угрожающе нависает огромное небо. Господи, как же я люблю этот вид В сущности, это и есть та ссылка, о которой я умолял родителей в детстве… Этот горизонт, в рамках которого никто ни перед кем нив чем не должен отчитываться. (Разве что этот кролик перед этим сарычом, явно имеющим на него виды) В пустыне искушает не дьявол, нет — сама пустыня искушает возможностью уйти от всего на свете. Так, ладно. Кончай придуриваться За работу.
22 За работу так за работу. Строчка за строчкой, продолжаем становиться чем-то или кем-то — вместе с этой книгой, которую пишем. Из нас что-то выходит. Из одних раньше, из других позже. Редко это случается именно так, как мы думали, но ясно одно мы становимся чем-то или кем-то. На прошлой неделе выхожу я из кино, и вдруг на улице меня догоняет запыхавшаяся девочка лет девяти-десяти.
— Мсье, мсье Что такое Я что, забыл зонтик в кино Улыбаясь во весь рот, девочка показывает пальцем на какого-то типа, который взирает на нас с другой стороны улицы.
— Это мой дедушка, мсье Дедушка несколько смущенно приветствует меня.
— Он стесняется с вами поздороваться, а вы ведь были его учителем.
— Черт возьми Дедушка. Я был учителем ее дедушки Да, вот так — что-то из нас выходит. В четвертом классе вы расстаетесь с девочкой, полной тупицей, наиполнейшей, по ее же собственному мнению (Ну я была и тупая, а двадцать лет спустя на улице Аяччо вас окликает, сияя от радости, молодая женщина, сидящая на террасе кафе
— Мсье, не касайтесь плеча проходящего кавалера Вы останавливаетесь, оборачиваетесь, женщина улыбается вам, вычитаете ей продолжение Аллеи, стихотворения Сюпервьеля26, которое, похоже, известно вам обоим
26 Сюпервьель, Жюль (1884–1960) — французский писатель и поэт. Автор сборников патриотической лирики Стихотворения о несчастной Франции (1941–1942), «1939–1945. Стихотворения (1946); поэтического сборника Рождения (1951) и др, а также романов Человек из пампасов (1923), Молодой человек в воскресенье, рассказов и пьес.
Потому что вернется он И устроит вам ночь Без звезд и капли облаков. Она хохочет, спрашивает А что тогда станет Совсем небесным Шествием луны И жаром солнца Ивы отвечаете девочке, выглянувшей вдруг из-за женской улыбки, упрямой девочке, которую вы когда-то заставили выучить это стихотворение Подождут, пока другой рыцарь, также всемогущий, Согласится здесь пройти Болтаю с друзьями в кафе, в Париже. Мужчина за соседним столиком присматривается к нами вдруг показывает на меня пальцем. Я смотрю на него и, подняв брови, взглядом спрашиваю, что ему надо. И тут он обращается ко мне по имени, но имя немое Дон Сегундо Сомбра! И заставляет меня тем самым совершить головокружительный прыжок в прошлое.
— Ты учился у меня в восемьдесят втором В пятом классе
— Точно, мсье В том году вы как раз читали нам Дона Сегундо Сомбру», роман аргентинца Рикардо Гуиральдеса28. Яне помню фамилий этих случайно повстречавшихся мне учеников, да и их самих тоже, нос первых строчек стихотворения, с первого заглавия названных книг, с первого упоминания о каком-то конкретном уроке в них проявляется что-то оттого мальчишки, который не хотел читать, или от той девчонки, которая утверждала, что ничего не понимает, и тогда я вспоминаю их также отчетливо, как помню стихи Сюпервьеля или имя Сегундо
Сомбра, которые, поди узнай почему, оказались неподвластны разрушительному действию времени. Они остаются одновременно и напуганной девчушкой, и этой женщиной, яркой представительницей своего поколения, и упертым пареньком, и военным летчиком, который почитывает себе, пролетая на автопилоте над океанами. При каждой встрече ты убеждаешься, что вот, расцвела еще одна жизнь, такая же непредсказуемая, как форма облака. Только не воображайте, будто вы, став учителем, так уж повлияли на эти судьбы Я смотрю на карманные часы, подаренные мне моей женой Минной к какому-то давнопрошедшему дню рождения. Я сними не расстаюсь. Такие часы с откидывающейся крышкой называются луковица. И вот я смотрю на свою луковицу и откатываюсь на пятнадцать лет назад, в лицей X, аудиторию Y, где наблюдаю, как шесть десятков учеников выпускного и первого класса пыхтят в полной тишине над своим будущим. Все прилежно строчат что-то, кроме Эмманюэля, третий или четвертый ряд справа от меня, у самого окна.
Эмманюэль. Сидит перед девственно чистым листом бумаги, витает где-то. Наши взгляды встречаются. Мой крайне выразителен Ну что Пусто Может, пора уже начать
Эмманюэль знаком просит меня подойти. Он учился у меня два года назад. Хитрый, живой,
27 Перевод Максима Анкудинова.
28 Гуиральдес, Рикардо (1886–1927) — аргентинский прозаики поэт. Наиболее известный его роман, Дон
Сегундо Сомбра» (1926), переведен на русский язык в 1960 году.
лентяй, фантазер, весельчаки храбрец. И вот — девственно чистый, белый лист. Я подхожу только для того, чтобы вправить ему мозги, но он сразу же останавливает поток моих справедливых упреков, с тяжелым вздохом промолвив
— Если бы вы только знали, мсье, как меня все это достало Ну что с таким делать Убить на месте Момент неподходящий, а потому я пока просто спрашиваю
— А позволь узнать, чем же ты хотел бы заниматься
— Этим, — отвечает он, возвращая мне луковицу, которую только что незаметно у меня вытянул. — И вот этим, — добавляет он, отдавая мою авторучку.
— Ты хочешь стать карманником
— Фокусником, мсье. Фокусником они стал, честное слово, причем знаменитыми я тут вовсе ни причем. Да, иногда случается итак, что наши планы осуществляются, призвания реализуются, а будущее сдерживает свои обещания. Один друг приглашает меня в ресторан, утверждая, что приготовил мне сюрприз. Иду. Сюрприз неслабый. Это Реми, местный шеф-повар. Метр восемьдесят роста, белый поварской колпак — впечатляет Сначала я его не узнаю, но он освежает мою память, выложив на стол сочинение, написанное ими исправленное мной двадцать пять лет тому назад. Тринадцать баллов из двадцати возможных. Тема Каким я стану влет. Так вот, сорокалетний мужчина, что стоит сейчас передо мной, чуть робея в присутствии бывшего учителя, — это именно тот, кого описал в своем сочинении тогдашний мальчишка шеф-повар в ресторане, кухню которого он сравнивал с машинным отделением трансатлантического лайнера. Проверяющий поставил оценку красным карандашом и выразил желание посидеть когда-нибудь за столиком в этом самом ресторане…
В таких ситуациях вы не жалеете, что были тем преподавателем, которым сейчас уже не являетесь. Мы становимся, становимся кем-то — все, по мере наших возможностей, и, став кем-то, однажды встречаемся вновь. Например, Изабель, которую я встретил на прошлой неделе в театре, — удивительно похожая в свои почти сорок на ту шестнадцатилетнюю девчушку, что я учил во втором классе… Она оказалась моей ученицей после второго исключения из школы (Второе исключение затри года — это нечто. Теперь вот логопед с умной улыбкой. Как и другие, она спрашивает меня
— А вы помните Такого-то? А Такую-то? А еще Того Увы, о мои ученики, дырявая память вашего педагога по-прежнему отказывается запоминать имена собственные. Прописные буквы, с которых они начинаются, как и раньше, являют собой непреодолимые препятствия. За одни только летние каникулы я начисто забывал большую часть ваших фамилий, а тут годы Чего вы хотите Мои мозги подвергаются некоему постоянному промыванию, в результате чего кроме ваших фамилий из них стираются фамилии писателей, которых я читаю, названия их книги фильмов, которые я смотрю, города, где я бываю, маршруты, которыми хожу, вина, которые пью…
Что вовсе не означает, что я предаю вас забвению Дайте мне только снова посмотреть на вас минут пять, и доверчивая рожица Реми, веселый хохот Нади, хитрый взгляд Эмманюэля, добродушная задумчивость Кристиана, живость Акселя, неизменно хорошее настроение
Артюра воскресят в этом мужчине, в этой женщине, узнавших во мне своего старого учителя, школьника или школьницу, которыми они были когда-то. Сегодня я могу признаться вам, что ваша память всегда была живее и надежнее моей, даже тогда, когда мы вместе заучивали наизусть наши еженедельные тексты, стем чтобы в любой день и час года
рассказать их друг другу. Худо-бедно три десятка разнообразных текстов, о которых Изабель гордо заявляет
— Я ни одного не забыла, мсье.
— Думаю, у тебя были любимые.
— Да, например, вот этот. Вы еще сказали тогда, что мы созреем для его понимания лет через шестьдесят. Иона начинает пересказывать мне вот этот текст, который идеально подходит для завершения главы о становлении Мой дедушка имел обыкновение говорить Жизнь удивительно коротка. В моих воспоминаниях она сбилась так плотно, что я с трудом понимаю, например, как молодой человек может решиться поехать на лошади в соседнюю деревню, не опасаясь, что — без всякого несчастного случая — на эту поездку ему не хватит целой жизни, самой обычной, без сучка, без задоринки. С неким подобием реверанса Изабель сообщает имя автора — Франц Кафка. И уточняет
— В переводе Виалатта, вашем любимом.
III. ЭТО,
ИЛИ
НАСТОЯЩЕЕВРЕМЯ
«ВОПЛОТИТЕЛЬНОГО
НАКЛОНЕНИЯ
»
Уменяэтоникогданеполучится.
1
— У меня это никогда не получится, мсье. Не получится, и всё тут
— Что
— Не получится у меня
— А что ты хочешь получить
— Ничего Ничего я не хочу
— Тогда чего же ты боишься
— Да я не то хочу сказать
— Что же ты хочешь сказать
— Что у меня не получится. Вот и всё!
— Напиши-ка нам это на доске У меня это никогда не получится.
Уменяэтаникогданипалучится.
— Ты неправильно написал. Не эта, а это. Исправь И не получится пишется не так. Отрицательная частица не отдельно. Получится — через о.
Уменяэтоникогданеполучится.
— Ну, и что такое это
— Не знаю.
— Что оно обозначает
— Не знаю.
— Надо знать, ведь именно этого ты и боишься.
— Яне боюсь.
— Не боишься
— Нет.
— Не боишься, что у тебя это не получится

— Нет, мне по барабану.
— Почему По барабану — наплевать то есть
— На что тебе наплевать
— На всё на это.
— И ты можешь написать это на доске
— Да.
Мненаэтонапливать.
— На это пишется отдельно, а наплевать вместе. И через букву е.
Мненаэтонаплевать.
— Ну, а тут что такое это
— …
— Это — какая часть речи
— Да не знаю я… Это самое Это самое — что
— Это самое меня и достает
2 В этом году с самого первого урока мы — я и мои ученики — навалились на все эти это, «всё», там, туда. Именно с них мы начали осаду грамматических бастионов. Если мы хотим как следует укорениться в индикативе нашего предмета, мы обязательно должны разобраться с этими таинственными частями речи, что так сопротивляются нашему воплощению. В первую очередь Итак, мы открыли охоту на местоимения с неясным смыслом. Эти загадочные словечки похожи на нарывы, которые просто необходимо вскрыть. Прежде всего это. Мы начали со знаменитого это, того самого, что ни у кого не получается. Оставим в покое его определение — указательное местоимение среднего рода, — звучащее в ушах неподготовленного ученика какой-то абракадаброй. Распорем ему брюхо, вытащим оттуда всевозможные значения, а затем зашьем снова, вставив обратно должным образом обследованные внутренности, и наклеим ярлычок. Грамматисты усматривают в нем некую неопределенность. Так давайте же определимся с ним все-таки! Для того паренька, который так лихо швырялся на уроке крепкими словечками, демонстрируя свою силу, это было болезненным напоминанием об одной математической задаче, над которой он сломал голову. Задача спровоцировала приступ отчаяния ручка полетела в одну сторону, тетрадь — в другую (все равно я этого никогда не пойму, наплевать мне на это, это меня достало и т. д, парня выставили за дверь, и наследующем уроке, уроке французского языка, моем, он сталкивается с новой трудностью, теперь грамматической, которая напомнила ему о предыдущей, что вызвало новый приступ Говорю вам, никогда это у меня не получится. Школа — это не для меня, мсье Милый ты мой, а вот это уже проблема национального значения, которой скоро стукнет сто лет. Поди узнай, ты для школы или школа для тебя. Ты и представить себе не можешь, какие страсти кипят поэтому поводу на образовательном Олимпе)
— Скажи, могли ты подумать три года назад, что окажешься однажды в четвертом классе
— Нет, если честно. Меня вообще хотели оставить на второй год во втором.
— Ну, вот же. Это все-таки произошло, значит, у тебя это получилось. По старой памяти, так сказать, по дружбе, открою тебе, что все не так уж замечательно, вопрос решается, так или иначе, и решается на высоком уровнено это все же произошло, это — реальный факт, мы все здесь, с тобой будем учиться целый год, работать над этим , решать разные задачи, начиная с самой насущной побороть страх перед этим — тем, что не получается, побороть искушение на это наплевать и привычку валить всё это в одну кучу. В этом городе есть множество людей, которые боятся, что это у них
не получится, и считают, что им на это наплевать… Но на самом деле это не так они выпендриваются, шизуют, плывут по течению, орут, бьются головой о стенку, выламываются как только могут, но если есть в мире вещь, на которую им не наплевать, так это именно это — то, что достает их и отравляет им жизнь)
— Ничего из этого не выйдет, говорю вам
— Ладно, вот мы и посмотрим, что это за это и ничего такие. А заодно и с глаголом выходить разберемся, раз уж на то пошло. А то что-то он стал мне действовать на нервы, этот глагол Так вот, в этом году мы вспороли брюхо всем этим это, «всё», ничего. Каждый раз, когда они всплывали на уроке, мы отправлялись на поиски того, что скрывалось за тоскливыми словечками. Мы выпотрошили безразмерные мешки, выбросив из них все, что перегружает утлую лодчонку — двоечника на пороге гибели. Мы вытряхнули из них всё без остатка — так вычерпывают воду из тонущей лодки, — но, прежде чем отправить их содержимое за борт, мы пристально рассмотрели его. Это, во-первых, математическая задача, с которой все и началось. Это, во-вторых, упражнение по грамматике, подлившее масла в огонь (Грамматика утомляет меня почище математики, мсье. Итак далее это — никак не дающийся английский, это — техномузыка, которая утомляет его, как и все остальное (лет через десять он сказал бы не в кайфа еще через десять — в лом, это — хоть какой-то результат, которого взрослые ожидали от него совершенно напрасно) все время, короче говоря, это — все аспекты школьного обучения. Отсюда еще одно это — то самое, на которое мне наплевать (для проверки преподавательских ушей на прочность добавим начхать, «насрать», а еще лет двадцать — и к этому списку прибавится положить, забить. Это — ежедневное признание собственных неудач. Это — мнение, которое составили о нем взрослые. Это — унижение, которое он предпочитает преобразовать в ненависть к учителями презрение к отличникам…
А отсюда уже отказ понимать это, из которого ничего не выйдет, постоянное желание быть не здесь, а где-нибудь там, заниматься не этим, а совсем другим, — неважно где, неважно чем. Тщательное препарирование этого это показало моим ребятам, какими они сами себя видят нули без палочки, забредшие неизвестно как в какой-то абсурдный мири предпочитающие на это плевать, поскольку никакого будущего здесь им не светит. И мечтать-то не о чем, мсье
No future. Это, или жизнь без будущего. Только вот в чем дело когда тыне видишь для себя впереди никакого будущего, то ив настоящем тебе никак не укорениться. И вот ты сидишь за партой, асам находишься в совсем другом месте, там, где нет ничего, кроме сожалений, где время остановилось, где муки твои будут вечными, и за эти муки кто-то обязательно должен будет заплатить, и заплатить по полной. И отсюда — моя твердая учительская убежденность только грамматический анализ способен возвратить их сюда, сейчас, дать им возможность испытать совершенно особое наслаждение, поняв наконец, что же это такое — указательное местоимение, слово чрезвычайной важности, которое мы используем по тысяче раз на дню, даже не задумываясь об этом Совершенно бесполезно распространяться перед обозленным мальчишкой на морально-этические и психологические темы. Сейчас не до споров — время не терпит. Выпотрошив и почистив это мы даем ему определение. Вообще, очень удобное местоимение, чтобы напустить туману входе щекотливого разговора. Мы сравнили это с глубоким языковым подвалом, с недосягаемым чердаком, с чемоданом, который никому не удается открыть, с пакетом, забытым в ячейке камеры хранения, ключ от которой потерян
навсегда. Классно За этим можно здорово спрятаться Не так ужи классно — в данном случае. Тебе кажется, что ты спрятался, а это начинает потихоньку переваривать тебя самого. Это поглощает нас, и мы в конце концов забываем, кто мы такие.
3 Грамматические болезни лечатся при помощи грамматики, орфографические ошибки искореняются при помощи упражнений, страх перед чтением преодолевается чтением, боязнь не понять — погружением в текста привычка думать вообще приобретается благодаря размышлениям, ограниченным темой, которой мы занимаемся здесь, сейчас, на этом уроке, в классе, где мы сейчас находимся. Это убеждение я приобрел еще в школьные годы. Мне частенько приходилось выслушивать нотации посему поводу, меня пытались урезонивать, вполне дружелюбно, потому что среди преподавателей нет недостатка в добрых людях. Вот, например, директор коллежа, куда я попал после своего домашнего грабежа. Бывший моряк, капитан корабля, приученный океаном к терпению, отец семейства и заботливый муж своей жены, страдавшей, как говорили, каким-то загадочным заболеванием. Весь в заботах о близких и об интернате, где таких, как я, было больше чем достаточно. Сколько часов потратил он тем не менее, чтобы убедить меня в том, что я вовсе не такой идиот, каким кажусь самому себе, что мои мечты о ссылке в Африку были лишь попыткой убежать от самого себя, что достаточно заставить меня серьезно работать, и мои стенания перестанут мешать моим способностям Я находил, что очень мило сего стороны проявлять ко мне такой интерес — это при его-то заботах, и обещал взяться за ум, да-да, прямо сейчас. Да вот, как только я оказывался на уроке математики или садился вечером за учебник биологии, чтобы выучить заданное назавтра, от несокрушимой веры в себя, приобретенной за время нашего разговора, не оставалось и следа. А всё потому, что мыс господином директором не говорили ни об алгебре, ни о фотосинтезе, а только о силе воли, о сосредоточенности обо мне — вот оком мы говорили, о том мне, который вполне способен подтянуться, директор уверен в этом, если только как следует примется задело И этот я, преисполненный внезапной надежды, клялся, что он, этот я, будет стараться, что не станет больше ничего выдумывать но, увы, десять минут спустя, столкнувшись с алгебраичностью языка математики, он тут же сдувался, как воздушный шара вечером, готовясь к завтрашним урокам, уже отказывался понимать что-либо в необъяснимой тяге растений к углекислому газу, усваиваемому при помощи какого-то странного хлорофилла. Я вновь становился прежним кретином, который никогда ничего не сможет понять в этом по той простой причине, что никогда ничего в этом не понимал. Из многократного отрицательного опыта я вынес твердое убеждение, что с учениками надо разговаривать только на языке преподаваемого предмета. Боитесь грамматики Займемся грамматикой. Не нравится литература Почитаем Ибо, каким бы странным это вам ни казалось, дражайшие наши ученики, вы состоите из предметов, которые мы вам преподаем. Вы и есть предмет всех этих предметов. Вам плохо было в школе Может быть. Несладко пришлось в жизни Некоторым несомненно. Нов моих глазах, все вы, сколько вас ни наесть, слеплены из слов, сотканы из грамматики, сложены из выученных стихотворений
— даже самые бессловесные из вас, самые бедные по части словарного запаса. Всем вам не дают покоя ваши собственные представления о мире, короче говоря, вы полны литературой
— все-все, прошу мне поверить.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   15

перейти в каталог файлов
связь с админом