Главная страница

Монгольское вторжение в Японию - 1. Издревне живет порядок, что малые страны подчиняются великим


Скачать 0.54 Mb.
НазваниеИздревне живет порядок, что малые страны подчиняются великим
АнкорМонгольское вторжение в Японию - 1.pdf
Дата18.12.2017
Размер0.54 Mb.
Формат файлаpdf
Имя файлаMongolskoe_vtorzhenie_v_Yaponiyu_-_1.pdf
оригинальный pdf просмотр
ТипДокументы
#54600
Каталогkyltyrajaponii

С этим файлом связано 70 файл(ов). Среди них: Nihongo_Sou_Matome_N1_Bumpou.pdf, Россия-Япония диалог сквозь века.docx, Kobo_Abe_-_Zhenschina_v_peskakh_Chuzhoe_litso_Biblioteka_yaponsk, Mongolskoe_vtorzhenie_v_Yaponiyu_-_1.pdf, Yaponskiy_yazyk_dlya_vsekh.pdf, Tayra.pdf, yiruma_-_river_flows_in_you.pdf и ещё 60 файл(а).
Показать все связанные файлы

В 1266 г. Хубилай отправил в Японию двух послов, в сопровождении корейцев с требованием личной встречи с императором. Монгольскому посольству было отказано в допуске в Киото, однако императору Камэяме передали письмо.
Издревне живет порядок, что малые страны подчиняются великим.
Власть и могущество Империи Юань стали известны во множестве
дальних стран, которые все преклонились перед могуществом и величием
Хубилай Хана. Разве разумно отказываться поддерживать отношения
друг с другом? Это приведет к войне, а кому же нравится такое
положение вещей! Подумайте об этом, о правитель!
Письмо вызвало панику при императорском дворе, хотя страх перед монголами был отчасти вытеснен негодованием по поводу того, что к императору Японии, потомку Богини Солнца, обращались как к обычному правителю, в то время как Хубилай-хан подчеркнуто именовал себя императором. Однако подлинную власть в стране осуществлял Ходзё
Токимунэ – глава бакуфу, молодой и решительный политик, идеальный символ решимости нации. Он обратился к самураям с призывом оставить все клановые распри и объединиться для защиты дома и очага. Ответом сёгуна стала высылка монгольского посольства и демонстративное молчание.
В сложившейся ситуации положение Кореи было незавидным. Корея подчинилась монголам, только когда их яростное наступление поставило страну на колени. Корея не желала ничего, кроме мира с Японией, но они были вынуждены принять участие в его войнах. Дело в том, что монголы, непревзойденные наездники, не были знакомы с мореплаванием и не имели флота. Корейцы же были моряками и имели большой флот. Японцы, со своей стороны, также стремились поддерживать самые дружеские отношения с Кореей. О степени их доброжелательности наглядно свидетельствует та жестокость, с которой они расправлялись с собственными пиратами, совершавшими набеги на корейское побережье.
Ему было отказано и монгольское посольство не пустили в японскую столицу Киото. Но письмо Хубилай-хана японскому императору передали адресату. Японский император Камэяма по совету приближенных избрал тактику затягивания времени, в течение полугода задерживая монгольское посольство, но так и не дав никакого ответа (6, с. 78). Одновременно с письмом Хубилай-хана корейский правитель также отправил японскому императору послание, советуя ему скорее вернуть на родину посла могущественнейшего во вселенной монгольского великого хана и покориться монголам.

В ноябре 1274 году Хубилай, отправил к японским берегам 25 тысяч монгольских воинов на корейских кораблях. Японцы не пытались напасть на монгольские транспорты, пока те пересекали пролив,
— у них просто не было такой возможности. Кроме пиратов, японцы были столь мало знакомы с мореплаванием, что в мирное время все регулярные морские перевозки осуществлялись на китайских судах.
Монголы разграбили острова Цусима и Ики, шокировав жестокостью к местному населению, после чего высадились в бухте Хаката на северо- западной части острова Кюсю.
В Камакуре Ходзё Токимунэ ужаснулся тому, что завоеватели наконец приплыли и спросил совета у Букко, своего учителя дзэн. Тот ответил, что для того, чтобы избавиться от трусости, нужно найти её источник в медитации. Токимунэ сказал: «Наконец! Это самое счастливое событие моей жизни». Букко спросил: «Как ты хочешь встретить её?» Токимунэ вскричал: «Победа!», словно желая испугать врагов перед собой. Букко удовлетворённо отметил, «верно говорят: сын льва рычит как лев!» С того времени Токимунэ начал активно распространять среди самураев Дзэн- буддизм и бусидо.
Японцам не приходилось доселе бороться со столь большими силами противника, весь север Кюсю был мобилизирован, а монголы вырвали инициативу. Прошло около 50 лет со времени последнего крупного сражения в Японии поэтому ни один генерал не имел опыта управления большим числом солдат. Довольно быстро в условиях угрозы, командующим обороной стал Такезаки Суэнага – самурай, не обладающий впечатляющей родословной, но проявивший наибольшую смекалку в битве при Буней. Суэнагу назначили Хранителем провинции Хига, а позже и всего Кюсю.
Вначале удача сопутствовала монголам, и в первый же день боёв за побережье они заставили японцев отступить. Но затем монгольские командиры решили вернуть своих солдат на корабли, чтобы дать им отдых, не опасаясь ночной атаки японцев. Вечером того дня, в небе появилось
маленькое облачко, величиной примерно с руку. Облако росло, и вскоре, еще до захода солнца, плотная мгла опустилась на море Гэнкай, где дрейфовала монгольская армада. Ночью начался сильный шторм, разметавший и потопивший корабли монголов. Корейские хроники сообщают, что потери в этой экспедиции составили 13 000 человек и что многие из них утонули. Первое вторжение окончилось неудачно.
Между 1274 и 1281 гг. монголы были слишком заняты завоеванием южного
Китая, чтобы думать о завершении своих планов захвата Японии. Так как японцы были в курсе событий на континенте и предвидели еще одно нападение, сёгунат использовал это время для организации обороны. Вдоль берега бухты Хаката была воздвигнута каменная стена. Были разработаны планы для проведения быстрой и крупномасштабной мобилизации, как только начнется второе вторжение.
Четырем самым западным провинциям Кюсю была поручена защита морского побережья непосредственно в пределах их территорий. На Кюсю были созданы отряды береговой охраны, а на случай внезапной атаки на
Кокурикудо там тоже провели мобилизацию. Были приняты меры к тому, чтобы каждый, получивший приказ о мобилизации, его выполнил.
В 1280 г. для нового похода на Японию Хубилай-хан начал формировать части вторжения и создавать для этого материальную базу. За год до этого было отправлено еще одно посольство к японцам, но сегун обвинил послов в шпионаже и обезглавил их. Второй случай расправы японцев с монгольскими послами был демонстративным вызовом хану Хубилаю.
Война стала неминуема, и весной 1280 план вторжения на острова находился в оперативной разработке.
Во главе войск вторжения Хубилай-хан назначил трех военачальников – монгола Хинду, китайца Фан Вэньху и корейца Хон Тагу. Под командованием Фань Вэньху командовал вспомогательными частями и
обслуживанием армии, Хон Тагу возглавлял корабли, пока Хинду отвечал за сухопутные войска. На верфях Цюаньчжоу и Гуанчжоу под руководством
Пу Шоугэна и К 1281 г. войска Хубилай-хана были готовы к решающему броску.
Численность монгольских войск действительно впечатляла. Империя Юань послала для завоевания Японии два независимых флота. Один — внушительный в 900 кораблей, с 40 000 корейских, китайских и монгольских солдат на борту, вышедший из Масана, а второй, ещё более впечатляющий флот на 3 500 кораблей с 100 000 солдатами вышел с юга
Китая. Дополнительно корейский правитель предоставил для похода 10 тысяч воинов, 15 тысяч моряков, 900 мелких судов и продовольствие.
Второй флот и, соответственно, вся армада вторжения были самыми большими в истории человечества, вплоть до операции Оверлорд Второй мировой войны.
Ударной силой десанта были немногочисленные, но отличавшиеся высокой боеспособностью монгольские и тюркские воины, ветераны многих баталий в Китае и Центральной Азии, выступавшие в этой необычной для них военно-морской экспедиции в роли своеобразных «морских пехотинцев» и сражавшиеся не только в привычном для них конном, но и пешем строю.
Вместе с тем, монголы обладали, пусть и ограниченным, опытом боевых действий на водных пространствах, хотя это были в основном сражения на реках или на море вблизи от побережья. К их числу относятся, например, захват Тайваня, баталии на Янцзы, Хуанхэ, ранее на Аму-Дарье,
Каспийском море и Волге. Но такую широкомасштабную флотскую операцию как поход на Японию, вдали от баз снабжения на подвластном монголам побережье континента, по сути – на океанских просторах, проводили впервые.
Удивительным образом у Империи Юань появились свои флотоводцы среди выходцев из степных глубин Азии: в частности монгола Хинду, джалаира Алахана, найманов Кудукаса и Наньцзятая, карлука Каратая, канглы Есудая и Есудара, «верховного» темника кыпчака Байтимура, ветеранов сражений против Сун и враждебных юаньскому трону
Чингизидов в Центральной Азии, которые и составили ядро "Министерства по Завоеванию Японии". К сожалению, весь командующий состав стремился продемонстрировать личные успехи перед ханом, в ущерб общей организации.
Монголы в это время, несомненно, обладали самой передовой в мире военной техникой, заимствованной чуть ли не во всех странах Азии и
Европы. Их луки были вдвое более дальнобойными по сравнению с японскими луками «юми», хотя последние превосходили их по размерам, легкие клинки и доспехи позволяли монголам и тюркам лучше
маневрировать в бою. Их тактика конных атак была отработана до мелочей в бесчисленных завоевательных походах и пришла очередь японцев испытать на себе их эффективность. Монгольское вооружение за единственным исключением уступало японскому. Монголы сражались прямыми копьями и мечами, которые не шли ни в какое сравнение с великолепными клинками самураев.
Немалый урон нанесли самурайским дружинам арбалетчики и копейщики императорской гвардии Юань – китайцы и чжурчжэни. Подлинным шоком для японских самураев, привыкших к определенному военному церемониалу, было полное пренебрежение монголов к этим церемониям.
Привыкшие к тому, что в междоусобных японских баталиях самурай перед боем сам выбирал себе достойного противника, обменивался приветствиями и соответствующими изысканными оскорблениями, а затем по всем правилам кодекса самурайской чести начинал бой, японцы в первых столкновениях терялись перед новым непредсказуемым противником.
Японцы впервые столкнулись не только с незнакомым доселе камнеметным и огнеметным оружием, которое уничтожило и сожгло большую часть их береговых укреплений, но и с новой для них тактикой ведения войны, заключавшейся во взаимодействии всех подразделений войска – пехоты, конницы, камнеметных и огнеметных орудий, боевых кораблей, едином командовании, несмотря на всю несогласованность командующих двух юаньских эскадр и соперничества монгольских командиров. Однако, вследствие несогласованности и соперничества между командующими двух эскадр, уже на первом этапе операция стала затягиваться. Северная эскадра первая подошла к Ики и, не дождавшись подхода юаньских сил с юга, захватила его к 10 июня 1281 г. В конечном счете, южная эскадра предпочла высадиться в заливе Омура, чтобы позже захватить бухту
Хирадо и нанести удар в спину для обороняющих Хакату.
С населением обоих островов монголы расправились с такой жестокостью, что это ужаснуло японских самураев. В Японии воины сражались против воинов, война не подразумевала уничтожения гражданского населения.
Японцы впервые осознали, что монгольские традиции ведения войны в корне отличны от их собственных.

Сколь необычны и страшны монголы, стало со всей очевидностью ясно когда монгольский флот вошел в бухту Хаката и монголы высадились около
Имадзу. На следующий день на рассвете монгольская армия при поддержке выстроившихся вдоль берега кораблей предприняла атаку на
Хаката, а происходившие в процессе мелкие стычки получили название
Битвы за Коан. Периодически из Хакаты на маленьких, быстрых и маневренных лодках, по десять — пятнадцать человек в каждой, японцы предпринимали ночные атаки на монгольские суда, нанося внезапные удары и столь же внезапно отступая. Фанатичные самураи подходили к монгольскому кораблю, валили собственную мачту, чтобы использовать ее как абордажный мостик, вступали в рукопашную схватку с монголами и возвращались назад. В одном случае тридцать самураев вплавь добрались до корабля, отрубили головы команде и уплыли обратно. Другой прославленный эпизод связан с неким Кусано Дзиро, который атаковал монгольский корабль при свете дня. Несмотря на ливень стрел и на то, что
Кусано потерял в бою левую руку, он сжег корабль и захватил двадцать одну голову. Наиболее известный из этих рейдов на «малых судах» был проведен Коно Митиари, который также вышел при свете дня на двух лодках, с виду невооруженных. Монголы подумали, что они идут сдаваться, и не стали открывать огонь. Японские лодки подошли вплотную, самураи свалили мачты и бросились на абордаж. Коно Митиари убил капитана корабля, взял в плен военачальника высокого ранга и ушел под прикрытием горящего судна.
Грохот барабанов и приветственные возгласы были слышны на берегу, но это лишь еще больше укрепило решимость самураев. По мере того как приближался переломный момент кампании, для японцев становилось все более очевидным, что одного личного мужества для победы над врагом недостаточно, и вся нация преклонила колени, моля богов о поражении монголов. Но спасение в лице второго тайфуна не повторилось. После прорыва оборонной линии Хакаты, были подожжены великое святилище
Хакодзаки и несколько прибрежных деревень. Засевшие в траншеях японцы видели красное от пламени небо, смотрели, как горят «святилища их богов».
Чтобы сдержать натиск врага, самурайский клан
Кикучи, ранее один из наиболее активных участников обороны решил пойти на самопожертвование. Доблестные воины со всего острова объединились под командованием Кикучи
Дзиро и без устали атаковали монголов, не желая отдавать и пяди родной земли. Доводы о тактическом отступлении со стороны бакуфу даже
не воспринимались.
Храбрость самурая, в некотором смысле составлявшая его главную силу, в данном случае обернулась слабостью. Традиция, предписывавшая вступить в схватку первым, собрать отрубленные головы и, главное, вызвать на поединок достойного противника, была совершенно неприменима по отношению к иноземному врагу. Каждый самурай больше всего желал сразиться один на один с каким-нибудь монголом и отсечь ему голову, подражая деяниям предков, подвиги которых с каждым годом казались все более славными. Монголы же, которые с боями прошли через Китай и
Корею, были не просто обучены воевать, но провоевали большую часть своей жизни. Они сражались в сомкнутом строю, наподобие македонской фаланги. И на эту монгольскую фалангу всадники-самураи бросились с немыслимой храбростью, ибо храбрость была их главным преимуществом.
К исходу второго месяца боев в 1281 году, японские воины уже изнемогали, сражаясь из последних сил с многократно превосходящим их как в живой силе и боевой технике, так и по уровню военного искусства противником, и согласно приказу Ходзё Токимунэ было решено отступить для перегруппировки. Крепость Кикучи, в центральной части Кюсю, была осаждена объединенными войсками северной и южной эскадры, однако продлилась на протяжении почти полугода. Кикучи Дзиро отказался сбегать из родных земель, но поклялся выиграть время для перегруппировки войск. В конечном счете, замок был разрушен до основания, а все представители клана Кикучи были обезглавлены.
Однако, оборону Японии составляли не только самураи. Кюсю, с его изрезанными берегами и высокогорным рельефом, представлял собой природную крепость. В многочисленных пещерах скрывались не только пираты-вако, но и повстанцы. Группы японских партизан умело скрывающихся на острове буквально терроризировали оккупационные войска грамотными диверсиями в тылу. Жестокость монгольских захватчиков сплотила японскую нацию воедино, а духовным лидером сопротивления стал буддистский монах Нитирэн.

перейти в каталог файлов
связь с админом