Главная страница

Конвою рассеяться!. Книга на сайте Книга одним файлом Иллюстрации militera lib ru memo english broome je ill html


Скачать 1,47 Mb.
НазваниеКнига на сайте Книга одним файлом Иллюстрации militera lib ru memo english broome je ill html
АнкорКонвою рассеяться!
Дата30.11.2017
Размер1,47 Mb.
Формат файлаpdf
Имя файлаKonvoyu_rasseyatsya_33__Dzh_Brum_2005_pdf.pdf
оригинальный pdf просмотр
ТипКнига
#50846
страница1 из 9
Каталогhistvoendok/Magno_omnium_ursorum

С этим файлом связано 81 файл(ов). Среди них: Serbskie_soyuzniki_Gitlera-Veche_A_Yu_Timofeev.pdf, Action_report_of_the_Battleship_Night_Action_between_the_U_S_and, Rossia_dlya_russkikh_Zadachi_russkoy_armii__Kuropatkin_A__-_2003, Admiral_Nimits_Potter_E__-_2003.pdf, Внимание парашютисты (Гове А)- 2003.doc, Skazkin_S_D__otv_red__Istoria_Vizantii_Tom_3.pdf, Feofan_Ispovednik_Neizvestny_khronist_Georgiy_Amartol_Lev_Prestu, Skazkin_S_D__otv_red__Istoria_Vizantii_Tom_2.pdf и ещё 71 файл(а).
Показать все связанные файлы
  1   2   3   4   5   6   7   8   9

Брум, Джон Эгертон
Broome John Конвою рассеяться!

Сайт Военная литература Издание Два конвоя PQ-17 и PQ-18. — М ACT, Оригинал Broome, J. E. Convoy is to scatter. — London: Kimber, Книга на сайте Книга одним файлом Иллюстрации militera.lib.ru/memo/english/broome_je/ill.html
OCR, правка Андрей Мятишкин (Дополнительная обработка Hoaxer (hoaxer@mail.ru)
PDF сделан sodaZZot
[1] Так помечены страницы, номер предшествует Так помечены ссылки на примечания.
Два конвоя PQ-17 и PQ-18: Сб. / Перс англ. А. Г. Больных. — М ООО Издательство, 2004. — 797, [3] сил лил (Военно-историческая библиотека. ISBN 5–17–
021659–9. Тираж 5000 экз. /// Broome, J. E. Convoy is to scatter. — London: Kimber, 1972. --
232, [4] p. illus., Автор Вначале х годов я лично отправился на охоту в архивы Адмиралтейства,
разыскивать материалы для книги по организации радиосвязи на море. Груды материалов,
относящиеся только к периоду Второй Мировой войны, весили более 200 тонн Через пару лет, когда Королевский Флот сильно усох, а историки и биографы Больших Шишек слизали все сливки, началось прореживание архивов, вовсю заработали печи. Монбланы бумаг постепенно становились все ниже, освобождались площади для туалетов и подземных автостоянок. Сегодня больше не существует сигнальных журналов. Исчезли все живые свидетельства — радиограммы, флажные сигналы, сообщения семафора,
исчезли почти полностью, оставив только клубы дыма. Но к счастью, когда министерство
обороны решило заняться историей конвоя PQ-17, выяснилось, что почти все сигналы,
относящиеся к нему, сохранились, за исключением нескольких маленьких пропусков,
образовавшихся в годы чистки. Поэтому оставшегося вполне достаточно, чтобы воссоздать канву событий.
Содержание
Часть Часть 2
Эпилог
Мелкое примечание
Приложения
Примечания
Список иллюстраций
Часть 1
27 июня 1942 года 36 американских и английских транспортов, нагруженных до предела танками, самолетами и другими военными грузами той эпохи, вышли из Исландии. Два повернули назад. В результате с кораблями сопровождения встретились 34 транспорта. Их построили, охватили кольцом охранения, и семнадцатый русский конвой, занимающий площадь Гайд-парка, двинулся в путь. 23 транспорта и все, что они несли, теперь лежат,
разломанные и искореженные, на дне холодного Баренцева моря далеко за Полярным кругом. Только 11 добрались до цели. Уинстон Черчилль назвал PQ-17 одним из самых мрачных эпизодов войны на море. Президент Сталин спрашивал, знает ли британский флот, что такое честь.
Если изучать историю наших островов, неспособных прокормить себя, то станет ясно,
что мы до сих пор живем здесь и говорим на том же языке, благодаря бесчисленным конвоям, которые мы провели сюда за многие века. Так что же было не такс этим?
Несмотря на все, что было написано и сказано о конвое PQ-17, примерно через 27 лет все это снова было вытащено наружу. На этот раз материалы подверглись тщательному изучению в суде. В очередной раз задавались все те же вопросы А каковы факты Что произошло в действительности К этому времени в живых осталось не так уж много людей, которые определяли судьбу в море или на берегу. Им пришлось порыться в памяти. Все письменные приказы и рапорты были раскопаны в архивах. Наиболее важными являлись радиограммы. Это был тот самый каркас, на который опирались многочисленные события. Радиограммы сформировали, отправили PQ-17, они им руководили, они его в конце концов убили.
Сохранились ли они
Вначале х годов я лично отправился на охоту в архивы Адмиралтейства,
разыскивать материалы для книги по организации радиосвязи на море. Груды материалов,
относящиеся только к периоду Второй Мировой войны, весили более 200 тонн Через пару лет, когда Королевский Флот сильно усох, а историки и биографы Больших Шишек слизали все сливки, началось прореживание архивов, вовсю заработали печи. Монбланы бумаг постепенно становились все ниже, освобождались площади для туалетов и подземных автостоянок. Сегодня больше не существует сигнальных журналов. Исчезли все живые свидетельства — радиограммы, флажные сигналы, сообщения семафора,
исчезли почти полностью, оставив только клубы дыма.
Но к счастью, когда министерство обороны решило заняться историей конвоя выяснилось, что почти все сигналы, относящиеся к нему, сохранились, за исключением нескольких маленьких пропусков, образовавшихся в годы чистки. Поэтому оставшегося вполне достаточно, чтобы воссоздать канву событий.
Итак, 26 января 1970 года в 10 утра началось заседание в судебной палате № 8 Верховного суда, отдела Королевской скамьи. Предстояло разобраться в деталях последнего путешествия 23 торговых судов, которое происходило 30 лет назад. Также предстояло выяснить, является [296] ли клеветнической и фальшивой подборка документов поданному делу — собрание радиограмм, которое называлось Папка В этот момент вы можете подумать, что после моих печальных переживаний, связанных с этим конвоем, после множества книг, вызывающих в памяти жестокие дни, после этого суда ник чему ворошить прошлое. Достаточно. Зачем писать что-то еще?
Я никогда не был специалистом в области связи. Во времена моей службы сигналы означали то, что в них говорилось, или свод сигналов разъяснял, что они говорят. Но
Папка 11 зачаровала меня. Она унесла прочь все воспоминания и вернула к жизни часть операции, как будто все это происходило заново, причем никто не может сказать, чем же все кончится. Собранные воедино все радиограммы приобрели первоначальное значение с такой яркостью, что я не мог сопротивляться. Вот зачем я сделал это.
Огромные кучи других папок были представлены судье, присяжным, прокурору,
адвокатам, тяжущимся сторонам. Выделенный мне стол для бумаг находился между первым рядом кресел и кафедрой судьи, чтобы до него можно было добраться побыстрее.
На нем валялись пачки увязанных бумаг, причем многие таки небыли развязаны. Вот на это уходят силы и средства, выделяемые судам.
Еще одна подборка документов, Папка 18, состояла из 54 машинописных страниц. Текст занимал на каждой не более четверти листа, но это, похоже, никого не волновало. На синей обложке было написано Показания капитана 1 ранга Брума». Первый лист был озаглавлен Вызван (пробел) Джон Эгертон Брум (пробел) для дачи показаний...»
Далее следовала сухая бесцветная биография, которую я был вынужден написать, чтобы дать суду официальную информацию о себе, и я не намерен повторять ее здесь. Она была начата, когда началась, и закончена 23 августа 1968 года, когда было опубликовано обвинение. (Ему [297] потребовался 1 год 5 месяцев и 1 неделя, чтобы добраться до судебной палаты № 8.) Каждая страница показаний завершалась фамилией Джон Эгертон
Брум. Лишь на последней, й странице, было добавлено «Закончено».
Кое у кого из нас родители были в веселом состоянии духа, когда крестили своих детей. И
дети позднее резко используют средние имена. Иногда я вспоминаю, что означает это created by sodaZZot

самое Э, но никто и никогда не обращался ко мне Джон. Это меня пугает. Да, меня действительно окрестили Джоном, но потом всегда звали Джеком. Эти имена не являются уменьшительными одно от другого, они не являются синонимами. Кто пойдет у мадам
Тюссо любоваться на Джона-Потрошителя? И кто будет путешествовать от Лендз Энда до
Джек-о'Гротса? Вообще, когда я слышу Джон, то непроизвольно оглядываюсь.
Джон или Джек, но кое-какие страницы в этих показаниях заслуживают того, чтобы посмотреть на них. Они отмечают дорогу, которая в конце концов привела меня к Я родился в 1899 году в Сиэттле, штат Вашингтон, США. Перед тем как я родился, мой отец заболел тяжелой формой золотой лихорадки и ринулся на Клондайк. Все, что он оставил после себя, — это я. В 1906 году, уже прожив в Штатах достаточно долго, чтобы при необходимости баллотироваться в президенты, я эмигрировали в 1914 году поступил на службу в Королевский Флот. Для этого пришлось выдержать экзамены, пройти медицинскую комиссию, а затем ждать, затаив дыхание. И вот я получил первый флотский сигнал, для меня гораздо более важный, чем все сигналы Нельсона вместе взятые. Он пришел в виде телеграммы, полученной за 2 дня до того, как результаты экзаменов появились в газетах. В телеграмме было написано Поздравляю вас с успехом сына. Джив». Сэм Джив был известным чиновником морского ведомства, который вел наши экзаменационные ведомости. Адресуя поздравления не нам, а нашим родителям он проявил искру гения. С этого момента я надолго оказался привязан к его фирме.
В 1914 году я был направлен в морской колледж Осборн. Ранее там размещались конюшни королевы Виктории, и лошади болели конъюнктивитом. Я сразу продемонстрировал свою верность короне, подцепив туже самую болезнь. А когда началась война, нас сначала отправили в Дартмут, а потом в море.
Мне тогда было 16,5 лети служба на старом угольном дредноуте «Колоссус» показалась мне довольно тяжелой. Мы были сопляками и стояли на самой нижней ступеньке лестницы. В этом возрасте приходится подчиняться решительно всеми слово
«дисциплина» у нас ассоциировалось с болью. Примерно 20 мальчишек были загнаны в стальную коробку, названную кают-компанией младших офицеров. Там мы учились жить вместе, терпеть, когда старшие по возрасту и званию вымещали на нас свое раздражение,
уважать обитателей офицерской кают-компании.
Хотя еще месяц назад в Дартмуте мы были старшим курсом, здесь мы моментально скатились вниз.
Когда мое отделение прибыло на «Колоссус», нам дали обычные 24 часа, чтобы
«подвесить койки. А после этого у нас уже не было времени вообще ни на что. В море мы постоянно были связаны вахтами или несли вахты, или были подвахтенными. И
вдобавок страшно мучились от морской болезни. После возвращения в гавань мы превращались в шахтеров в угольных ямах. Мы выползали оттуда черные, голодные и уставшие. В гавани мы продолжали нести вахты, гоняли шлюпки и ходили в школу. В
случае проступка нас отправляли в кают-компанию с запиской от офицера к суб- лейтенанту, исполнявшему роль инквизитора. В записке обычно говорилось, что юный джентльмен нуждается во внушении. Это означало дюжину горячих по заднице с помощью связки кордита, извлеченной из мм картуза. Например, я в течение недели получал по 6 горячих ежедневно зато что вовремя приема гостей закурил без разрешения сублейтенанта.
4
Огромный Гранд Флит базировался в Скапа Флоу. На кораблях были заперты тысячи зрелых мужчин, изголодавшихся по женскому телу, а вокруг не было никого, хотя бы отдаленно похожего на женщин, если не считать ленивых овец. Это создавало массу проблем, особенно для молоденьких розовощеких гардемаринов. Один из нас, как я помню, пытался отбиться, демонстрируя обручальное кольцо. Другой херувимчик втайне сколотил недурное состояние, хотя продолжал уверять своих товарищей, что его невинность не пострадала. Мы прозвали его Попрошайкой. Даже я, конопатый и грубый,
получил наручные часы от лохматого инженер-лейтенанта. Однако он покинул корабль раньше, чем мы перешли к физическим упражнениям, оставив мне часы на память.
Но мы были веселыми, неугомонными юнцами. Наверное, это прозвучит странно, но наша жизнь была не такой уж скверной. Мы довольно быстро избавились от первых страхов.
Теперь мы могли посмеяться вместе с вахтенным офицером, ругательства старшего офицера после угольной погрузки звучали как музыка. И надо сказать, что могущество флота, на котором мы служили, все-таки внушало трепет. Вынужденное половое воздержание никого из нас серьезно не подтолкнуло к гомосексуализму. И даже несколько парней, которые начали пользоваться пудрой и духами, вскоре отослали их своим подружкам.
Командиром «Колоссуса» был некто иной, как Дадли Паунд. В 1942 году, когда двинулся в поход, он был Первым Морским Лордом. Я совершенно не помню его по службе на «Колоссусе», ноя любил его бульдога.
Я все еще считался салагой, когда кончилась Первая Мировая война. Вместе с Гранд
Флитом мы вышли в море, чтобы принять капитуляцию германского Флота Открытого
Моря. Я следил за этой церемонией с фор-марса нашей старой галоши, привязанный к носилкам [300] после столкновения вовремя матча по регби. Увы, но следующий поход наш старый линкор совершил уже на разделочный завод.
Я промаршировал вместе с другими по случаю победы через Лондон, напился вдрызг,
свалился в Серпентайн и отправился служить на эсминец «Вивейшес».
Последовали восхитительные каникулы на Балтике. В Финском заливе мы имели время от времени стычки с зарождающимся советским флотом, который тогда базировался в
Кронштадте. 20 лет спустя этот флот стал нашим законным союзником. Мы меняли табак из корабельной лавочки на янтарные ожерелья и флиртовали с русскими дамами, которые казались нам просто очаровательными. Когда наши запасы иссякли, мы стали набивать жестянки из-под табака сушеными чайными листьями, наверх укладывая тонкий слой табака. Чтобы нас не обвинили в подлоге, мы честно писали на жестянке «Teeleeves», то есть Чайные листья. Но партнеры по обмену были уверены, что это Табак, только по- английски.
Потом мы отправились в Копенгаген. Удивительно, но Скапа и Копенгаген находятся на одной планете В гавани Копенгагена наши эсминцы стояли у причала Лангелин, который одновременно являлся улицей, примыкающей к порту. Поэтому по улице проходила высокая стена с будками для часовых. В мои обязанности входило присматривать за матросами вовремя приборок палубы. Однажды утром я слонялся по пирсу, мучительно борясь с остатками сна. И тут увидел такое, что сон мгновенно улетучился. Водной из будок стояла совершенно обнаженная блондинка. Мои матросы с полубака эсминца швыряли в нее апельсинами, от которых она ловко уворачивалась. От такого любой проснется. Когда я поднялся на полубак, то обнаружил молодого датчанина,
продававшего апельсины. Он был мужем блондинки
Вернувшись обратно в Скапа, я стал свидетелем грандиозного самоубийства немецкого флота. Потом я отправился [301] на линкор «Малайя», где сдал новые экзамены и получил узкую золотую нашивку на рукав.
На каждом из наших шлюпов, которые в те дни патрулировали Красное море и
Персидский залив, служил суб-лейтенант. Однако служба на этих старых кораблях, не имевших кондиционеров, мало кого привлекала. То, что меня направили на один из них,
едва нашивка была пришита к рукаву моего мундира, наверняка было связано с происками одного адмирала. Я оказал слишком много внимания его дочери, и жена адмирала решила, что это не вполне прилично. Но сегодня я благодарен шлюпу
«Клематис», так как служба на нем стала одной из памятных вех намоем жизненном пути.
Вскоре после прибытия нам пришлось иметь дело с мятежом, вспыхнувшим в Каире и быстро распространившимся по обоим берегам Суэцкого канала. Во главе мятежа стоял египтянин Заглул-паша, который должен был представлять свою страну на подписании
Версальского договора после окончания Первой Мировой войны. Когда он прибыл на
Мальту, то был арестован по каким-то причинами выслан в Египет. Это возмутило египтян, и последовал взрыв. Наконец Заглул-паша снова был арестован, и его доставили к нам на борт. Мы сразу вышли на Сейшельские острова, имея в качестве гостя этого очаровательного старого политзаключенного. Я получил приказ присматривать за ним.
Целый день он пил шампанское (в медицинских целях, разумеется) и повторял на ломаном английском Я ненавидеть Лой-Жоржа». Я был согласен, что у него имелись серьезные причины ненавидеть нашего премьер-министра Ллойд-Джорджа. Мне было неловко перед пашой, нов тоже время лишь благодаря ему мы совершили визит на
Сейшелы и полюбовались их красотой. Во всем есть свои плюсы, даже в ссылке.
Свой й день рождения я встретил в Адене. Этот торжественный вечеря отпраздновал в клубе. Уже ближе к ночи я попытался произнести речь с галереи, обращаясь [302] к игрокам в бридж, сидевшим в прохладном дворике, вымощенном каменными плитами. И
я рухнул с перил прямо на них. Здесь мне повезло и не повезло. Повезло потому, что я упал на стол, который спас мне жизнь. Не повезло, потому что за этим столом сидел мой капитан. После этого Аденский клуб закрылся для меня на 6 месяцев.
Мое первое плавание заграницу в офицерском звании было отмечено множеством мелких инцидентов. Скачка на верблюде по пустыне в Порт-Судане. Раскалившийся докрасна пистолет, после того как однажды утром мы постреляли по птичкам. Жуткая вонь на арабском дау, которое мы захватили после погони со стрельбой возле Масауа. Болтовня,
шуточки и убийства. Грек-смотритель маяка, которого мы забрали после убийства товарища.
Как и у всякого плавания, конец был долгожданными немного печальным. Хотя настоящая Мекка была расположена довольно далеко от Красного моря, нашей Меккой был Аден. Там я попрощался с офицерами и матросами, которые терпели меня целых года пышущим энергией артиллеристом, вертлявым маленьким доктором, веселым штурманом, громоздким старшим помощником, который мог быть и добрыми ужасным.
Ну и с тихим маленьким капитаном, который все время был занят сам собой, не говоря уже омоем любимом унтер-офицере Тозье. Я уже соскучился по Англии, когда поднялся на борт парохода Китай, принадлежащего компании Пи энд О».
Я хотел бы попрощаться и со своими друзьями в Египте, но пароходы проскакивают его,
не останавливаясь даже в Суэцком канале. На берегу канала в Порт-Тевфике я увидел одинокий гостеприимный домик, в котором жил французский инженер, работавший на created by sodaZZot

канале. Мыс его дочерью были уверены, что любим друг друга. Но сверкающий огнями лайнер пролетел мимо веранды, оставив только пенящийся след на воде. На полпути по каналу, в [303] пропахшей благовониями Исмаилии жила моя кузина, вышедшая замуж за симпатичного и беззаботного англичанина Томми, служившего в египетской полиции. Мы приятно проводили время на «Клематисе» и на берегу. Его босс Билли, такой же беззаботный, жил в Порт-Саиде. Однажды я посетил ежегодные верблюжьи скачки в
Исмаилии. Фаворитом был белый дромадер, принадлежавший Томми. Он достался ему от бедуинов полковника Лоуренса. Томми, Билли и я провели большую часть ночи накануне гонок, натирая верблюда луковым соком. Мы выиграли приз. Неудивительно, что я хотел угостить эту шайку на прощание.
«Китай» должен был ненадолго остановиться в Порт-Саиде. По моей просьбе любезный лоцман отправил депешу, и вся шайка уже ждала меня на причале.
  1   2   3   4   5   6   7   8   9

перейти в каталог файлов
связь с админом