Главная страница

Саврей В.Я. - Каппадокийская школа в истории христианской мысли - 2012. Lomonosov moscowstate universitythe faculty of philosophy


Скачать 5.22 Mb.
НазваниеLomonosov moscowstate universitythe faculty of philosophy
АнкорСаврей В.Я. - Каппадокийская школа в истории христианской мысли - 2012.pdf
Дата18.04.2018
Размер5.22 Mb.
Формат файлаpdf
Имя файлаSavrey_V_Ya_-_Kappadokiyskaya_shkola_v_istorii_khristianskoy_mys
оригинальный pdf просмотр
ТипДокументы
#69019
страница4 из 22
Каталогmarina_lobanova

С этим файлом связано 92 файл(ов). Среди них: Savrey_V_Ya_-_Kappadokiyskaya_shkola_v_istorii_khristianskoy_mys, Voenno-istoricheskiy_vestnik__9-22_1957-1963.pdf, Savrey_V_Ya_-_Antiokhiyskaya_shkola_v_istorii_khristianskoy_mysl, Michael_B_Hundley_Gods_in_Dwellings_Temples_and_Divine_Presence_, Raymond_F_Collins_First_Corinthians_1999.pdf, rodin_krylov.pdf, Savrey_V_Ya_-_Alexandriyskaya_shkola_v_istorii_khristianskoy_mys, 7-й том.docx и ещё 82 файл(а).
Показать все связанные файлы
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   22
Фаррар Ф.В. Жизнь и труды святых отцов и учителей Церкви. С. 475.
35
Раздел I.
Становление Каппадокийской школы молодых каппадокийцев была на уровне главных действующих лиц эпохи.
Позднее св. Григорий Богослов писал, вспоминая этот период своей жизни Нам известны были две дороги. Одна — это первая и превосходнейшая вела к нашим священным храмами тамошним учителям другая — это вторая и неравного достоинства с первою вела к наставникам наук внешних. Другие же дороги — на праздники, в зрелища, в народные стечения, на пиршества, предоставляли мы желающим. живя в Афинах, мы утверждались в вере, потому что узнали обманчивость и лживость идолов и там научились презирать демонов, где им удивляются (Слово XLIII. 20). Рассуждая там же о пользе наук, Святитель таким образом объяснял, в чем она заключается:
Всякий имеющий ум признает первым для нас благом ученость. Небо, землю, воздух и все, что на них, не должно презирать зато, что некоторые худо уразумели и вместо Бога воздали им божеское поклонение. Напротив того, мы, воспользовавшись в них тем, что удобно для жизни и наслаждения, избежим всего опасного и не станем с безумцами тварь восставлять против Творца, но от создания будем заключать о Создателе. Даже между пресмыкающимися гадами есть такие, что мы примешиваем их в целебные составы. Таки в науках мы заимствовали исследования и умозрения, но отринули все то, что ведет к демонам, к заблуждению и во глубину погибели. Мы извлекали из них полезное даже для самого благочестия, чрез худшее научившись лучшему и немощь их обратив в твердость нашего учения. Посему не должно унижать ученость, как рассуждают о сем некоторые, а, напротив того, надобно признать глупыми и невеждами тех, которые, держась такого мнения, желали бы всех видеть подобными себе Слово XLIII. В этом фрагменте св. Григорий Богослов выделяет прагматическое значение науки (удобство для жизни) наряду с ее теоретическим смыслом (исследования и умозрения. Но при этом, что существенно, он не считает науку всесильной,
а, напротив, признает ограниченность ее кругозора делая неправильные выводы из своих правильных наблюдений
Лекция 2. Великие каппадокийцы и их эпоха она способна вести к демонам, к заблуждению и во глубину погибели. Но далее следует неожиданный вывод именно это свойство науки, ее принципиальная и неустранимая способность заблуждаться (как бы мы сказали теперь, фальси­
фицируемость), подталкивает ум к принятию собственных критериев истины для такой способности, как вера — тек особой духовной деятельности, независимой от фактов эмпирического и рационального познания. Немощь науки обращается в твердость религии.
Такова парадигма сочленения светского и религиозного знания в мысли великих каппадокийцев. Признание того, что ученость — благо, так как ведет к плодотворному сомнению, было переосмыслением сократической установки Сократ не считал познание частных предметов благом, лежавшей в основе афинского идеализма. Конечно, не кап­
падокийцы первыми совершили это переосмысление оно состоялось в процессе синтеза начал платонических, пери­
патетических, скептических и стоических, который был завершен в Александрийской школе.
Итак, учители Церкви находились в потоке интеллектуального развития своего времени. Равным образом, конвергенция философских и религиозных идей, которую В.В. Соколов определяет как «верознание», не была чем-то необычным для
IV века. Как показал Ю.А. Шичалин в своей концептуальной статье, уже ко II в. по Р.Х. потребность в божественном авторитете была ясно осознана участниками школьной полемики, а в трудах неоплатоников Порфирия и особенно Ямвлиха философия во всяком случае обнаруживает свой несамодо­
влеющий характер. Причиной тому, очевидно, было исчерпание возможностей античной философской мысли. Но, учитывая, что всю европейскую классику пронизывают античные начала, цивилизационное значение этого поворота, оформившегося именно в IV в. по Р.Х., трудно преувеличить.
Выдающиеся мыслители этого времени переживали религиозное обращение, посвящались в мистерии. В ж из

Шичалин Ю.А. Философия и теология в IV веке по Р.Х. (к вопросу о границах науки у поздних платоников и отцов Церкви) // Границы науки.
Сборник Института философии РАН. МС Раздел I.

Становление Каппадокийской школы ни святых Григория Назианзина и Василия Кесарийского переломным моментом стало крещение (357 и 359 гг. соответственно, вскоре после которого они решительно склонились к отказу от представлявшейся им блестящей светской карьеры. В жизни св. Григория Нисского большое значение имела смерть жены, подвигшая его искать уединения на бе- peiy реки Ирис. Наследственное поместье Василия в этой местности Понта было превращено в монастырь, в котором соединились пути трех друзей. Желая составить наилучший общежительный устав, Василий предпринимал путешествие по сирийскими египетским обителям Григорий Богослов начал свой духовный путь с жизни в пустыне и окончил дни в родительском доме в Арианзе, где написал свои знаменитые поэмы 1. Св. Григорий Нисский умер епископом своего незначительного в политическом отношении города. Таким образом, духовные элементы в образовании великих каппа­
докийцев были вызваны потребностями жизни.
В уединении друзья не только предавались молитве — они изучали Священное Писание и труды Оригена, выписывая избранные фрагменты его толкований и составляя из них особый сборник. Название этого сборника — ФьЛокаЖа Добротолюбие) — говорит о том, что библейская интерпретация Оригена уже тогда оценивалась ими критически. Еще более сдержанным было отношение к трудам Филона Иудея. Из представителей Александрийской школы непререкаемым авторитетом обладал только св. Афанасий, в связи с чем говорить о безусловно александрийском характере мышления каппадокийцев было бы неверно3.
М алая Азия их времени стала местом переплетения основных влияний христианской мысли александрийского См Попов ИВ Труды по патрологии. Т. 1. Сергиев Посад, 2004. СТ В IV-V вв. по Р.Х. производилось переосмысление александрийской

герменевтической парадигмы, целью которого было синтезировать методы
александрийских и антиохийских экзегетов, а также соединить их с традиционным для Церкви преобразовательным истолкованием Священного
Писания (см Димитрий Юревич, свящ, и др Герменевтика библейская // Православная энциклопедия. Т. XI. МС Лекция 2.

Великие каппадокийцы и их эпоха антиохийского, палестинского и римского. С антиохийской традицией отцы были знакомы через наследников св. Лукиа­
на Антиохийского (многие из которых являлись противниками Никеи), а конкретно с Эдесской школой — через личные контакты с преп. Ефремом Сирином (306-378). В Палестине их современником был святитель Кирилл Иерусалимский
(315-386), участвовавший во II Вселенском Соборе. Нельзя также представить себе каппадокийское учение без предпосылок, выдвинутых св. Иринеем Лионскими св. Ипполитом Римским (ок. 170-236), так как вначале в. по Р.Х. дебаты, происходившие в Риме, вывели наперед ний план некоторые важные проблемы, в частности, необходимость различать Отца и Сына»1.
Таким образом, «каппадокийский синтез представлял собой аккумуляцию всего достигнутого христианской мыслью до середины IV в. по Р.Х. На этом пути требовалось полемически заострить наиболее характерное и отсечь крайности всех позиций, которые велик расколам. Однако важно заметить, что не соглашательство в духе полуарианства, но исследование Истины, содержимой — как свято верили каппадокийцы — соборным разумом Церкви, было путем, на котором они рассчитывали добиться успеха. Здесь нерассуждающая вера явно была недостаточной, равно как недостаточным без веры были разум, что демонстрировалось примером рационалистического максимализма их главных оппонентов Аэция (t 366) и Евно- мия (+ 398). Поэтому еще одним аспектом «каппадокийского синтеза стало сочетание философских и богословских начал в духе интеллектуально утонченного высшего умозрения.
Философия никогда не уходила из поля зрения великих каппадокийцев и всегда представляла собой эссенциальную основу их методологии. Объяснения причин занятия философией, рассеянные здесь и там по их произведениям, можно сгруппировать в несколько узловых тем.
П режде всего, философия вполне в духе стоицизма воспринималась ими как забота о душе. Такой подход совпадал с общей тенденцией, ибо нравственные принципы стои­
1
Бер М, иерей Формирование христианского богословия Путь к Никее. Тверь, 2006. С. 138.

39
Раздел I.
Становление Каппадокийской школы цизма, интегрированные в весьма синкретичные формы неоплатонизма, были в то время преобладающей философией и были направлены к воздержанию ((яофсххтиуг])1 и самодисциплине . В античном духе звучали для современников призывы вроде этого Сколько отнимешь у плоти, столько придашь душе. потому что не телесными силами, но постоянством души и терпением в скорбях одерживает­
ся победа над невидимыми врагами (Св. Василий Великий, Беседа о посте II. 1). Однако этот платоновский дуализм, в соответствии с трехступенчатой александрийской системой образования, был только ступенью к Истине и обладал преимущественно этическим значением. Он уже не давал, как у Оригена, санкции учению о метемпсихозисе ив тоже время не позволял оправдывать грех материальными причинами. Напротив, смысл сказанного св. Василием Великим клонится к тому, что страх утраты телесных сил не должен быть предлогом к отказу от аскетических подвигов для христианина, удостоверенного в действительности всеобщего воскресения.
Другим побуждением к занятиям философией для великих каппадокийцев была полемика о богословском языке, развернувшаяся в процессе арианских споров. Это был непросто вопрос о согласовании некоторых терминов, но и о природе языка в целом, которая еще с классической древности волновала философов. Так, уже Платон поставил проблему Если кто-то в своем исследовании вещей будет следовать за именами и смотреть, каково каждое из них, не думаешь литы, что здесь есть немалая опасность ошибиться (Кратил, 436 Ь. Средний платоник Альбин (сер. II в. по
Р.Х.) считал, однако, что имя есть инструмент обучения и различения сущности каждой вещи Учебник платоновской философии VI. 10). Секст Эмпирик (III в. по Р.Х.) снова зада Так у Мейендорфа. В более точном переводе ста)фоосп)уг| означает
«целомудрие».
2 Мейендорф И, прот. История Церкви и восточно-христианская мистика МС См
Саврей В.Я. Александрийская школа в истории философско- богословской мысли. МС Лекция 2.
Великие каппадокийцы и их эпоха вался вопросом, присвоены ли вещам имена по природе или по установлению Против грамматиков, 9).
Каппадокийцы должны были затронуть эту тему вовремя второй волны арианства, которое в х гг. выступило во всеоружии эллинистического образования. Лидер ариан А эций водном из своих писем утверждал Неодинаковое по естеству выражается неодинаково, и, наоборот, неодинаково выражаемое неодинаково по естеству (Св. Василий Великий. О Святом Духе 2). Отсюда выходило, что разность высказываний об Отце и Сыне выражает различие природ. Замечая, что сие тонкое различение слогов заимствовано у внешней мудрости Там же 3), св. Василий писал в ответ Свобода Духа нимало не порабощается ограниченности внешних, но, соображаясь с каждым новым случаем, изменяет выражения соответственно потребности Там же 4). Таким образом, если ариане пытались в грамматических формах изречений Св. Писания разглядеть признаки заложенной в них догматики, то православные настаивали на их контекстуальном прочтении. В грамматическом подходе ими усматривалась попытка закрепостить богословскую мысль Церкви, не укладывавшуюся в арианские схемы. Особенно интересна полемика о языке, развернутая св. Григорием Нисским в споре с Евномием.
Гибкий подход к языку, востребованный нуждами орто­
доксии, открывал большие возможности для усвоения достижений александрийской экзегетики. При этом, однако, за плечами каппадокийцев был уже опыт антиохийской критики аллегорезы, которым они не преминули воспользоваться. Взгляд на мир как на притчу, без умаления исторической действительности, характерный особенно для Эдесской школы, близок умам каппадокийцев, из которых самым большим «оригенистом» был св. Григорий
Нисский, а самым большим «антиохийцем» — св. Василий Великий. В учении последнего само историческое время своим течением превращает событие в аллегорию Не всели прах Не всели басня — восклицает он Беседа III. 5). Отсюда дифференцированность языка Библии повременному и вневременному плану, имевшая особенное значение
Раздел I.
Становление Каппадокийской школы для толкования Нового Завета. Те речения Писания, — сообщал Григорий Богослов, — которые более возвышенны и боголепны, приложил як Божеству, а те, которые более низки и человекообразны, отнес к новому нас ради Адаму и к Богу, соделавшемуся страждущим в борьбе с грехом Слово XXX. 1). Тем самым, как утверждал он, разрушались возражения и противоположения противников, которые принимали все сказанное о Христе как относящееся к некой духовной природе, заключенной в теле. Нетрудно увидеть, что в этом приеме каппадокийца уже проглядывает диалектика Халкидонского Собора.
Христология возникла на непредвиденном пересечении теологии с антропологией, которое сделалось мыслимым только в христианстве. Тем самым она была, конечно, богословской дисциплиной но вошедшие в нее составные части задавали также проблемное поле философских вопросов. Динамика философско-богословской мысли патристики во многом определялась именно христологией. Однако ее разработка открывала новые перспективы для осмысления тринитарного догмата. Именно здесь великие каппадокий­
цы проявили себя больше всего.
«Три свидетельствуют на небе Отец, Слово и Святый Дух, — писал в I в. по Р.Х. апостол Иоанн Богослов, — и Сии три суть едино (1 Ин. 5, 7). Во второй половине II в. по Р.Х. св. Феофил Антиохийский в Послании к Автолику впервые употребил слово TQiag: Три дня, которые были прежде создания светил, суть образы Троицы, Бога и Его Слова и Его Премудрости К Автолику II. 15). Но при усвоении христианством школьной премудрости не находилось терминологии, которая была бы полностью адекватна простым словам Апостола Три суть едино».
Христианская мысль изначально противостояла мировоззрению язычества, поэтому концепция «тритеизма» (троич­
1 Несмотря на признание божественных мужей в античном мире
(ср.:
Bieler L. ЕЮ Е ANHP: Das Bild des «gottlichen Menschen» in Spatantike
und Fruhchristentum. 2 Vols. Vienna, 1935-36; reprinted — Darmstadt, о соединении несопоставимых природ речь никогда не шла и, следовательно, способ этого соединения не рассматривался
Лекция 2. Великие каппадокийцы и их эпоха ности) стала возможна только в VI в. по Р.Х., когда язычество было уже неактуально. Противоположностью этому было радикально арифметическое единобожие, выразившееся во П-Ш вв. по Р.Х. в учении монархианства (от |aovapxux единоначалие После того несогласованность языка выражения тринитарного догмата дала о себе знать в учении Ария. Ни- кейский Собор дал уточнение словом единосущный, которого нет в Библии, ноне сделал всех логических выводов из него. Тот факт, что для существенного определения догмата понадобились выражения, отсутствующие в Священном Писании, показывал своевременность усвоения философского метода. Развитие философии, прежде неспособной интерпретировать учение Нового Завета, было представлено как последний этап «детоводительства» языческого мира. Терминология, позволяющая изложить никейский догмат, впервые появилась в системе Плотина.
Необходимо ясно представлять как влияние, оказанное неоплатонизмом на христианское богословие, таки меру этого влияния. Пятая эннеада Плотина (204-207) озаглавлена «Пе£н tgjv tqlcov a p x LKCiJV иттосгтааейгу» (О трех изначальных ипостасях).
Заслуга Плотина перед Каппадокийской школой состоит в том, что он ввел различение сущности и ипостаси, которое окончательно закрепил в христианской догматике только Халкидонский Собор 451 г. Однако Плотин хотел при этом показать различие уровней в Божестве, чья внутренняя жизнь каскадами овнешняется в бытие мира. Для каппадокийцев же цель была принципиально Оба слова — оисгих и иттосттаак; — могли восприниматься как синонимы со значением сущность они оставались взаимозаменяемыми еще

в текстах св. Афанасия Великого, что вносило путаницу и оставляло возможность уклонения тов монархианство, тов тритеизм.
2
Глубоковский Н.Н. Блаженный Феодорит, епископ Кирский. Его жизнь и литературная деятельность. Т. 1. МС. Прим. 39.
3 Более точное определение понятий оиош и иттосттасги; дал Порфирий. Его классическое выражение "axQi TQiarv unoatdaecov тгуу той 0eou
7iQoeA0£lv ouaiav" до трех ипостасей развилась Божественная сущность следовательно, ойош сущность (Божество) как |iia архл и три ипостаси были разграничены позднейшими неоплатониками»
(ПосновМ.Э. История Христианской Церкви до разделения Церквей 1054 г. Киев, 1991).
43
Раздел I.
Становление Каппадокийской школы иной выразить не только единосущно, но и «равночест- ность» Лиц Святой Троицы в Их нередуцируемом различии от мира, на котором настаивал еще св. Афанасий Великий, говоря Какое сходство между тем, что из ничего, и между Творцом, создающим это из ничего Против ариан I. 21). Приспособить язык Плотина к описанию тайны внутренней жизни Бога — значило изменить его смысли, по сути, создать новую систему философско-богословских категорий.
Последнее утверждение не позволяет, однако, игнорировать тот факт, что неоплатоническая картина мира лучше других подходила к целям христианской догматики. Она позволяла утверждать, что «нерожденность» — это первичность по причине, а не повремени или бытию что рождение в категориях вечности может мыслиться как процесс, никогда не начинавшийся и не имеющий кончиться что
«исхождение» также не требует пространственно-временных определений для своей мыслимости2. То, что Плотин представлял как рождение Космоса, теперь представлялось как условие для его создания. Тем самым решалась крупнейшая из нерешенных проблем неоплатонизма — теодицея, происхождение зла. В логике развертывания Единого зло является родовым пороком системы, на определенных ее уровнях проявляющимся с необходимостью. Началом их зол было возникновение, первичная инаковость и стремление быть собой (Плотин. Эннеады, V. 1,1). В логике же творения
ex nihilo
зло есть лишь промах (ацартСа) существ, наделенных ограниченными разумом и свободой для осуществления в себе образа Божия.
Это решение было выработано уже Оригеном, но недостаток его универсальной картины мира заключался в том, что как Логос, таки Космос находились в процессе вечного становления, никогда не достигая совершенства. И лишь у Ариане называли Бога Отца «нерожденным» (dyevvr)TO<;) и считали
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   22

перейти в каталог файлов
связь с админом