Главная страница

Стэнли Милграм. Эксперимент в социальной психол... Мастера психологии


Скачать 19.59 Mb.
НазваниеМастера психологии
АнкорСтэнли Милграм. Эксперимент в социальной психол.
Дата07.02.2017
Размер19.59 Mb.
Формат файлаpdf
Имя файлаStenli_Milgram_Experiment_v_sotsialnoy_psikhol.pdf
ТипДокументы
#19717
страница1 из 35

С этим файлом связано 73 файл(ов). Среди них: Rudnev_V_P_Kharaktery_i_rasstroystva_lichnosti.pdf, Velichkovskiy_B_M_-_Kognitivnaya_nauka_2_tom.pdf, Reznikova_Intellekt_i_yazyk_zhivotnykh_i_cheloveka.pdf и ещё 63 файл(а).
Показать все связанные файлы
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   35
МАСТЕРА ПСИХОЛОГИИ
ЭКСПЕРИМЕНТ
3-е международное издание
Стэнли Милграм
СЕРИЯ

THE INDIVIDUAL
IN A SOCIAL
WORLD
second edition
Boston, Massachusetts Burr Ridge, Illinois
Dubugue, Iowa Madison, Wisconsin New York, New York
San Francisco, California St. Louis, Missouri

Стэнли Милграм
ЭКСПЕРИМЕНТ В СОЦИАЛЬНОЙ ПСИХОЛОГИИ -е международное издание

!^П П ТЕР "
Санкт-Петербург
Москва * Харьков Минск
2000
ЭКСПЕРИМЕНТ В СОЦИАЛЬНОЙ ПСИХОЛОГИИ
Серия Мастера психологии»
Перевели с английского Н. Вахтина, С. Левандовский, Н. Мальгина, В. Попов, А. Татлыбаева, Д. Толстоба, А. Федоров

Главный редактор
Заведующий психологической редакцией Заместитель заведующего редакцией Ведущий редактор Литературный редактор
В. Усманов
A. Зайцев. Попов А. Рапопорт
С. Левандовский
Обработка иллюстраций
Научный редактор Художник обложки
В . Дружинин В. Королева Н. Резников

Корректоры
Верстка
Н. Викторова, Н. Солнцева А. Рапопорт
ББК 88.5
УДК 316.6
Милграм СМ Эксперимент в социальной психологии — СПб.: Издательство Питер, 2000. — 336 сил (Серия Мастера психологии В книге собраны основные работы одного из крупнейших социальных психологов Стэнли Милграма
(1933-1984), мастера эксперимента и наблюдения, создателя оригинальных методик исследования индивидуального и группового поведения. Экспериментальное изучение подчинения авторитету принесло ему мировую славу. Он по-новому осветил в своих работах проблемы власти, подчинения и ответственности. Не меньшее влияние на развитие социальной психологии оказали его исследования по психологии анонимности и группового влияния, когнитивной психологии. Книга будет интересна социологам, философами всем интересующимся психологией. На русском языке работы С. Милграма издаются впервые.
О 1992, 1977 by Alexandra Milgram
© Перевод на русский язык. Вахтина НЮ, Левандовский С. Н, Мальгина НО, Попов В. А, Татлыбаева А. М
Толстоба Д. Г, Федоров А. ВО Серия, оформление. ЗАО Издательство Питер, Права на издание получены по соглашению с Все права защищены. Никакая часть данной книги не может быть воспроизведена в какой бы тони было форме без
письменного разрешения владельцев авторских прав 5-8046-0124-5
ISBN 0-07-041936-1 (англ.)
Издательство Питер.
196105,
Санкт-Петербург, ул. Благодатная, Лицензия ЛР №
066333 от Подписано в печать
14.04.00. Формат
70X100 V ie- ^ сл* пл. Тираж
7000 экз. Заказ №
647. Отпечатано с диапозитивов в ГПП Печатный Двор Министерства РФ по делам печати, телерадиовещания и средств массовых коммуникаций,

Санкт-Петербург, Чкаловский пр,
15.

Содержание
От редакции...........................................................................................................
Предисловие к первому изданию ....................................................................
Введение..................................................................................................................
Часть 1. ЧЕЛОВЕК В БОЛЬШОМ ГОРОДЕ........................................................
Введение..................................................................................................................
1. Городская жизнь как психологический оп ы т..........................................
Социальная ответственность....................................................................................................
Дополнительные аспекты городской жизни Способы поведения......................................................................................................................
Темпоритм Визуальные компоненты.............................................................................................................
Факторы, формирующие своеобразие городской атмосферы Когнитивные карты Заключение ....................................................................................................................................
2. К проблеме соблюдения социальных норм эксперимент в метро....
Процедура эксперимента. Реакция на вторжение в очередь.................................................................

М е то дик а........................................................................................................................................
Результаты Обсужден и е....................................................................................................................................
Заключение: психологическая структура очереди. Знакомый незнакомец (к вопросу о городской анонимности. Психологическая карта Нью-Йорка..........................................................
Формирование выборки и процедура эксперим ента..........................................................
Относительная узнаваемость. Психологические карты Париж а...............................................................
Рисованные карты Собирательный образ Парижа Последовательность отображения объектов на карте Основные объекты Звенья связей Опознание отдельных видов Парижа Париж знакомый и незнакомы й..............................................................................................
Восприятие социальных различий Интуиция и секреты Р езю м е............................................................................................................................................
П р ил о жени е .................................................................................................................................
..8
. . 9 10
25
26
32
..35
,.44
.47
.48
.49
.49
.50
.52
54
.56
62
.64
.66
.70
.73
75
78
.82
.85
92
.93
.97
.97
.99 101 103 108 109 113 115 116

7. Город по вертикали. Сельское — городское (сравнительная оценка Вертикаль против плоскости Психологический эффект высоты. Лифт. Исследования. Пределы вертикального города. Часть 2. ИНДИВИД И ПОДЧИНЕНИЕ. Введение. Некоторые условия подчинения и неподчинения авторитету. Терминология. Экспериментальная вы б орка.....................................................................................................140
Общая лабораторная процедура 1 ............................................................................................ Пилотажные эксперименты Фактор пространственной близости жертвы Присутствие авторитетного лица. Состояние испытуемых. Авторитет учреждения
(Институциональный фактор. Дополнительные эксперименты. Уровни подчинения и неповиновения.....................................................................................157
П остскриптум ................................................................................................................................ 160
9. Интерпретация феномена подчинения заблуждения и факты. Реакция испытуемого неучтенный фактор в этике экспериментального исследования. Информированное согласие Негативные эффекты эксперимента. Отношение испытуемого неучтенный фактор Ролевая игра решение проблемы Предполагаемое согласие. Мятежные шестидесятые. Часть 3. ИНДИВИД И ГРУППА. Введение. 194
12. Национальность и конформность. 199
13. Этические аспекты эмпирического изучения
феномена конформности. Давление группы и действия против личности....................................216
Метод исследования....................................................................................................................217
Р езу ль таты. Заключение. Раскрепощающие эффекты группового давления. Эксперимент I: базовая ситуация Эксперимент II: группа как фактор неподчинения ............................................................ Эксперимент III: послушная группа. Размер толпы и сила ее притяжения. Метод Результаты Часть 4. ЧЕЛОВЕК В СЕТИ КОММУНИКАЦИЙ...........................................243

Введение.................................................................................................................244
17. Проблема тесного мира структур а........................................................................................................................251
Исследование цепочки. География передвижения г. 262
18. Методика Потерянное письмо ............................................................. Нацисты и коммунисты О расовой проблеме. Выборы. 270
Мао против Чан к ай ш и ................................................................................................................ 271
19. Телевидение и антисоциальное поведение:
полевые экспериментальные исследования..............................................275
В вед ение..........................................................................................................................................275
Эксперимент 1: набор аудитории для первого предварительного просмотра Эксперимент 2: исследование фрустрации
(совместно с Германом С тоденмейером Эксперименты 3 - 6 : общие соображения. Эксперимент 7: телефонное исследование. Заключение ................................................................................................................................... 292
20. «Образоморозильник»............................................................................... 296
21. Скрытая камера. Размышления о новостях. Сираноиды ..................................................................................................... Некоторые открытия. Аномалии. Заключение. Литература. 332
От редакции
С т эн ли Мил гр а м — один из немногих американских социальных психологов, чье имя стало известно врос си й с к их научных ист у де н чески х кругах еще в е годы. Значение результатов его экспериментов им е то д и чески й талант настолько велики, что идеологические барьеры нем огли помешать распространению информации он ем , пусть не всегда полной и объективной. Зап осле дни е несколько лет люди, внимательно следящие за специальной, особенно переводной, литературой пос о ц и а л ьн ой психологии, получили возможность более подробно ознакомиться срезу ль татами наиболее известных экспериментальных исследований ученого, но главным образом, по цитатами пересказам, содержащимся в книгах его многочисленных интерпретаторов Самый значительный научный и общественный резонанс получили исследования Мил гр а м а поп роб л ем е подчинения авторитету, ставшие хрестоматийными и упоминаемые практически вовсе х зарубежных учебниках психологии, в меньшей степени его полевые исследования по воздействию на индивида численности толпы , работы поп сих о логи и анонимного поведения. К ое-ч топи сало с ь и о его оригинальных исследовательских техниках, использованных при изучении процессов социальной коммуникации ив ли я ни я СМИ нас о ц и аль но е поведение. Однако практически неизвестны его работы, посвященные социальной психологии большого города, « когнитивной картографии, этнической специфике групповых эффектов Все основные направления научных интересов замечательного психолога сне обходимой полнотой представлены в настоящем томе, куда вошли его важнейшие статьи икр и т и чески е эссе. Русскоязычному читателю впервые представляется возможность познакомиться створ чес т во м замечательного ученого экспериментатора, понять истоки его научных интересов, почувствовать его яркий темперамент и артистизм. Хотелось бы надеяться, что книга восполнит существующий пробел в нашем представлении о том влиянии, которое оказали идеи и эксперименты Ст эн ли Мил гр а м ан асов ременную психологию и на общечеловеческое знание оп ри роде человека Рассчитывая на то, что книга вызовет широкий читательский интерес, и, соответственно, не исключая необходимости ее переиздания вне далеком будущем, мы будем рады читательским отзывами конструктивной критике Предисловие к первому изданию

Покойный Гордон Олпорт учил, что социальная психология исследует, как предполагаемое, действительное или воображаемое присутствие других людей влияет на мысли, поступки и чувства индивида. Центральным в его определении был индивид индивид остается в центре и моего собственного понимания этой дисциплины. Исходя из этого, я ориентировочно разбил материал книги на четыре части, в соответствии с четырьмя группами социальных фактов, с которыми сталкивается индивид большой город, авторитет, группы и средства массовой информации.
Здесь представлено изложение сути моих исследований, проведенных за последние двадцать лети у меня нет возможности поблагодарить всех, кто помогал мне в постановке того или иного эксперимента. Признаюсь, однако, что чувствую себя в долгу перед несколькими людьми, оказавшими особое влияние на мое становление как профессионала это, во-первых, покойный Гордон Олпорт, который неизменно вселял в меня уверенность относительно, того, что мои занятия социальной психологией небесполезны, а также трое моих учителей и вдохновителей Соломон Аш, Роджер Браун и Джером Брунер.
Многие описанные здесь эксперименты проводились в рамках курсов по социальной психологии, которые я читал в Гарвардском и Йельском университетах, а также в Университете Нью-Йорк Сити. Все многочисленные студенты, принимавшие участие в этих проектах, были моими преданными партнерами по научной работе, и каждому из них я хочу выразить признательность.
В подготовке этого издания большую помощь мне оказали Элис Корнблит и Александра Милграм, взявшие на себя редакционную и секретарскую работу, а также Д жоан Д жервер, составившая предметный указатель.
Наконец, я хочу выразить признательность издателям, давшим разрешение на перепечатку моих статей, которые впервые были опубликованы в других журналах и книгах.
С т энли М илгра м

Введение
Как социальный психолог, я изучаю мир не затем, чтобы овладеть им в каком- либо практическом отношении, но затем, чтобы понять его и сообщить о том, что я понял, остальным. Социальные психологи — часть той самой социальной матрицы, которую они избрали объектом анализа, а посему материал для своих интеллектуальных озарений они могут черпать в собственном опыте. Сложность состоит в том, чтобы их жизнь при этом не лишилась спонтанности и способности доставлять удо­
вольствие.
Ж елание понять социальное поведение присуще, конечно, не только психологам это часть обычного человеческого любопытства. Ноу социальных психологов потребность эта занимает центральное место, становится непреодолимой, и потому они превращают ее вдело всей жизни.
Собранные здесь работы, выполненные за последние двадцать лет, посвящены тому, как социальный мир воздействует на поступки и опыт индивида. Имплицитная модель описанных экспериментов такова некое лицо подвержено влиянию внешних социальных сил, но при этом чаще всего сохраняет уверенность в своей от них независимости. Таким образом, это социальная психология способного к реагированию индивида, являющегося реципиентом силовых воздействий и давлений, направленных на него извне. Конечно, это лишь одна сторона медали социальной жизни, поскольку мы, как индивиды, также являемся инициаторами действий, направленных вовне и служащих для удовлетворения внутренних потребностей, мысами активно строим социальный мир, в котором живем. Впрочем, задачу изучения этой стороны социальной жизни человека я оставляю другим исследователям.
Социальный мир воздействует на нас не как набор дискретных переменных, а как живой, непрерывный поток событий, составляющие которого могут быть вычленены только путем анализа, а влияние с наибольшей наглядностью может быть продемонстрировано через логику эксперимента. И действительно, творческие притязания социальной психологии теснейшим образом связаны с ее способностью воспроизводить экспериментальным путем различные виды социального опыта, прояснять и делать видимым действие скрытых социальных сил и, таким образом, создавать возможность для перевода их на язык причинно-следственных отношений.
Источник экспериментов, описанных в этой книге — ненаучные монографии и не абстрактные теории, а ткань повседневной жизни и феноменологизм моего мировосприятия. Даже такое откровенно техническое исследование, как Потерянное письмо, подразумевало необходимость мысленно поставить себя на место человека, нашедшего такое послание, осознать возможность выбора, которую открывает эта находка, и то, как противоречивые стремления окончательно разрешаются в очевидном, поддающемся оценке поступке
Каждый эксперимент — это незавершенная ситуация, что-то гипотетическое, неопределенное, что-то, что может не состояться. Эксперимент может всего лишь подтвердить уже известные факты, а может привести к неожиданным открытиям. Мы не знаем, какова будет развязка, и это составляет часть привлекательности эк­
сперимента.
Хотя эксперименты могут быть объективны, они редко бывают беспристрастны. В поставленных экспериментах имплицитно присутствует вполне определенная точка зрения. Так, в моих исследованиях конформности и подчинения правильно в нравственном отношении всегда поступает тот, кто не подчиняется влиянию группы или авторитета. Ценностное предпочтение отдается самостоятельным действиям. Но, безусловно, экспериментатор сам выстроил ситуацию таким образом, когда морально адекватным оказывается только один путь — неподчинения. Всепроникающее влияние таких неявно выраженных ценностей само по себе не подрывает валидности эксперимента тем не менее, оно придает ему особую окраску, и эта окраска имеет ненаучное происхождение.
Я не хочу тем самым свести экспериментальную социальную психологию к эмоциональному катарсису, где первостепенными оказываются чувства и потребности исследователя. Вовсе нет Даже если исследование вырастает из личных интересов, проблем или пристрастий экспериментатора, оно не может долго оставаться на этом уровне. Методика эксперимента и идеалы научной объективности вскоре полностью перекрывают эмоциональные факторы.
Самые интересные социально-психологические эксперименты появляются благодаря слиянию наивности и скептицизма. Экспериментатор должен быть достаточно наивным, чтобы подвергать сомнению то, что для всех является аксиомой. В тоже время, интерпретируя данные, он должен на каждом шагу проявлять скептицизм и не торопиться подгонять результаты своего открытие под уже существующие схемы.
Хотя большинство работ в этой книге посвящены изложению экспериментальных данных, некоторые из них представляют собой попытки оправдать или защитить идеи, лежащие в основе экспериментов, перед лицом критики. Или же трактуют их результаты применительно к более широким вопросам. Так, в раздел Индивид и авторитет я включил статью, призванную защитить эксперименты по подчинению от обвинений в неэтичности. В другой статье я отвечаю на методологическую критику. Хотя работы, подобные этим, неизбежны в работе социального психолога, я всегда воспринимал их как нечто, уводящее от радости экспериментальных нахо­
док.
Приводимое здесь интервью, данное мной Кэрол Таврис для журнала «Psycho­
logy Today»1, развивает мысли, высказанные во введении, и затрагивает широкий круг существенных для меня, в том числе методологических вопросов Данное интервью впервые было опубликовано под названием Застывший мир знакомых незнакомцев в журнале «Psychology Today», Vol. 8 (June 1974), pp. 71-73, 76-78, 80. Copyright © 1974, Ziff-
Davis Publishing Company. Все права защищены
К эр о л Тавр и с : Многие ваши работы посвящены городской жизни, выявлению тех неуловимых черт, которые отличают Осло от Парижа, Топику от Денвера, а Нью-Йорк — от всех остальных городов. Как вам удается находить эти невидимые границы?
С те н ли Мил гр а м : Во-первых, все время нужно быть начеку строить обобщения на основе многочисленных частных случаев пытаться установить, не стоит ли за частными случаями общая закономерность пробовать обнаружить глубинные связи бесчисленных явлений, лежащих на поверхности жизни того или иного города. Нужно делать обобщения на основании собственного опыта и выстраивать гипотезу.
Затем факты нужно систематизировать. Выспрашиваете людей, какие события и явления кажутся им наиболее характерными для данного конкретного города, и смотрите, не проявляются ли здесь какие-либо общие закономерности или новые аспекты. Если попросить американцев вспомнить какие-то эпизоды, которые они считают типичными, скажем, для Лондона, они часто указывают на учтивость лондонцев. Типичные суждения о Нью-Йорке фокусируются на присущих ему темпе и многообразии жизни. Психолог отличается от романиста или автора путевых заметок тем, что пытается определить, действительно ли эти черты — темп жизни, дружелюбие, многообразие — соотносятся с реальным положением вещей и меняются от одного города к другому. В таком случае, научное описание специфической среды большого города — тот особый вклад, который социальная психология вносит в давнюю традицию путевых заметок.
Т а ври с : Какими чертами городской жизни вы занимаетесь в последнее время?
М ил гр а м : Уже очень давно я езжу на работу на пригородном поезде. И заметил, что вместе со мной на станции в поезд садятся люди, которых я вижу много летно с которыми никогда не разговаривал, люди, которых я стал мысленно называть знакомыми незнакомцами Я понял, что испытываю странную неловкость в этой ситуации, когда люди воспринимают друг друга скорее как элемент окружающей обстановки, чем как, полноценного человека, с которым можно как-то контактировать, общаться. Это само по себе не редкость. В тоже время, здесь остается какой- то мучительный дискомфорт, особенно когда на станции вас только двое вы и кто- то, кого вы видите каждый день, нос кем незнакомы. Возникает преграда, которую не так легко разрушить.
Т а ври с : Как можно изучать феномен знакомых незнакомцев?
М ил гр а м : Студенты моего семинара сфотографировали на одной из станций пассажиров, ожидающих поезда. Они размножили фотографии, рядом с лицом каждого пассажира поставили номер и наследующей неделе раздали групповые фотографии всем пассажирам на станции. Мы попросили испытуемых указать тех людей, кого они знают и с кем общаются, тех, кого они Не знают, и тех, кого знают, нос кем никогда не разговаривали. Пассажиры заполняли анкеты в поезде и сдавали их на Центральном вокзале.
Так вот, мы выяснили, что пассажиры знают в среднем 4,5 знакомых незнакомцев и часто фантазируют на их счет. Больше того, среди знакомых незнакомцев встречаются своего рода социометрические звезды. Одну женщину узнали восемьдесят процентов пассажиров, хотя очень немногие с ней хоть разобщались. Она зрительно выделялась в толпе людей на станции, быть может, потому что всегда была в мини-юбке, даже в самое холодное время года
Тавр и с : Чем наши отношения со знакомыми незнакомцами отличаются от отношений с совершенно незнакомыми нам людьми?
М ил гр а м : Феномен знакомых незнакомцев представляет собой не отсутствие взаимоотношений, а особый вид застывших отношений. Например, если у вас возникнет заурядная просьба или вы захотите узнать, который часто скорее всего обратитесь к совершенно незнакомому вам человеку, чем к кому-то, с кем видитесь почти ежедневно уже много лет подряд, но никогда не общались. Оба вызнаете, что вас разделяет история необщения, но принимаете это как нормальное положение вещей.
Однако в отношениях знакомых незнакомцев есть одна особенность, которая в обыденной жизни незаметна, но проявляется в специфических ситуациях. Мне рассказывали, как одна женщина упала в обмороку подъезда многоквартирного дома, в котором жила. Соседка, знавшая ее уже 17 летно ни разу с ней не общавшаяся, немедленно пришла на помощь. Она чувствовала за нее особую ответственность и потому вызвала скорую и даже поехала вместе с ней в больницу. Вероятность разговориться со знакомым незнакомцем также возрастает, если вы удаляетесь от места ваших ежедневных неназначенных встреч. Если бы, гуляя по Парижу, я встретил знакомого незнакомца — одного из своих постоянных попутчиков из Ри- вердейла, то мы, несомненно, — впервые — поприветствовали бы друг друга.
И тот факт, что знакомые незнакомцы часто приходят друг к другу на помощь в экстренных случаях или чрезвычайных обстоятельствах, порождает любопытный вопрос что еще, кроме этого, может способствовать преодолению человеческой разобщенности?
Т а ври с : Изучая феномен знакомых незнакомцев, ваши студенты за получением информации напрямую обращались к пассажирам. Такой стиль типичен для ваших экспериментов?
М ил гр а м : Методику опроса всегда необходимо адаптировать к конкретной проблеме, к тому жене все жизненные явления можно воспроизвести в лабораторных условиях. Изучением некоторых проблем можно заниматься только вне лаборатории, причем для этого вовсе необязательно обращаться за официальным разрешением. Стиль моих экспериментов направленна то, чтобы сделать видимым социальное давление, воздействие которого, из-за его постоянства, мы часто не заме­
чаем.
И, надо сказать, подобные эксперименты, позволяющие наблюдать поведенческие реакции в естественных условиях, нередко дают удивительные результаты. Дело в том, в таком случае изучаемая проблема приобретает наглядность, осязаемость. Социальная жизнь необыкновенно сложна, все мы — слабые существа, путающиеся в паутине социальных ограничений, и подобные эксперименты часто служат лучом, который помогает высветить темные стороны нашего жизненного опыта. Я искренне верю, что где-то совсем рядом, под тонкой поверхностью будничной жизни находится ящик Пандоры, и стоит только внимательней присмотреться, к привычным вещам, чтобы обнаружить нечто совершенно поразительное и неожи­
данное
Т а ври с : Например?
М ил гр а м : Недавно мы обратились к изучению метро — весьма характерного атрибута жизни Нью-Йорка. Поразительный факт в часы пик духота, давка, чужие
локти в вагоне метро, битком набитом незнакомыми друг другу людьми, почти не порождает агрессии. Более того, поведение людей вполне регламентировано и упорядочено и мы попытались исследовать, каким нормам оно подчиняется. Для начала мы решили действовать бесхитростно, не слишком изощренно, поскольку изощренность эксперимента подразумевает, что, еще не приступив к нему, мы строим слишком много предположений относительно структуры, которую предстоит ис­
следовать.
Т а ври с : Что вы сделали?
М ил гр а м : Я предложил, чтобы каждый из студентов моего курса подошел к кому-то в метро и попросил уступить ему место. Студенты немедленно отреагировали также, как ивы смехом. Однако нервный смешок часто означает, что затронута важная проблема. Многие из студентов считали, что ни один человек в Нью- Йорке не уступит место другому просто потому, что тот его об этом попросит. И вот еще в чем обнаружились предрассудки моих студентов. Они утверждали, что человеку придется сделать вид, что он болен, сказать, что у него тошнота, головокружение они полагали, что самой просьбы уступить место будет недостаточно. Третий факт я хотел набрать добровольцев из числа аспирантов, но они единодушно и категорически отвергли мое предложение. Это весьма показательно. В конце концов, все, что от них требовалось — обратиться к человеку с довольно безобидной просьбой. Почему это предприятие казалось столь пугающим Иными словами, первые данные, необходимые для ответа на вопрос о факторах, регулирующих поведение человека в метро, мы получили уже вовремя обсуждения будущего эксперимента, я имею ввиду описанную эмоциональную реакцию. Наконец, выполнить это задание героически взялся один смельчак, Айра Гудмен, в сопровождении наблюдателя из числа аспирантов. Гудмена попросили вежливо и без предварительного объяснения обратиться с упомянутой просьбой к 20 пассажирам.
Т а ври с И что же?
М ил гр а м : Не прошло и недели, как по университету поползли слухи Они встают Они встают Новости вызвали изумление, восторг, удивление. К Гудмену, как к некоему гуру, потянулись паломники со всех курсов, словно он открыл заповедную тайну выживания в нью-йоркской подземке, и наследующем заседании семинара он объявил, что место ему уступили около половины всех людей, к которым он обращался с просьбой, которую ему даже не приходилось никак мотивировать.
Однако в отчете Гудмена меня поразило одно странное обстоятельство. Он обратился с просьбой лишь к 14 пассажирам, а не к 20, как предполагалось вначале. Поскольку обычно он был весьма добросовестным, я спросил его, почему все обстоит так. Он ответил Больше я уже не мог. Это было самое сложное задание в моей жизни Был ли Гудмен в этом уникален, или то, что он нам рассказывал, глубоко показательно для социального поведения в целом Проверить это можно было только одним способом. В роли экспериментатора должен выступить каждый из нас, не исключая меня и моего коллегу, профессора Ирвина Катца.
Откровенно говоря, несмотря на опыт Гудмена, я полагал, что это будет несложно. Я подошел к сидящему пассажиру и приготовился произнести волшебную фразу. Но казалось, что слова застряли у меня в горле-и наотрез отказывались выходить наружу. Я застыл на месте, а затем ретировался, не выполнив своей миссии. Студент, наблюдавший за мной, побуждал меня сделать еще одну попытку, но мои
центры самоконтроля были парализованы. Я убеждал себя Ну что же ты, трус несчастный Велел сделать это своим студентам. Как же ты вернешься к ним, сам не выполнив задания Наконец, после нескольких неудачных попыток, я подошел к одному пассажиру и выдавил из себя просьбу Простите, пожалуйста, вы не уступите мне место На мгновение меня охватил совершеннейший, безотчетный ужас. Но человек тут же поднялся и уступил место. И здесь меня поджидал второй удар. Сев, я почувствовал острую необходимость оправдать эту просьбу своим поведением. Я почувствовал, что бледнею, и скорчился так, что едва не уперся лбом в колени Р олевая игра тут не причем. Казалось, что я вот-вот отдам концы. Затем третье открытие как только я сошел с поезда наследующей станции, напряжение исчезло без следа.
Т а ври с : Какие основные принципы социального поведения обнаруживает подобный эксперимент?
М ил гр а м : Во-первых, он указывает на то, что нарушение правил поведения в обществе обычно вызывает у нас тревогу, которая выступает как сдерживающий фактор. Попросить уступить место — казалось бы, сущая ерунда, и все же сделать это было чрезвычайно трудно. Во-вторых, он выдвигает на первый план могущественную необходимость оправдать свою просьбу, прикинувшись больным или усталым. Должен подчеркнуть, что дело не в притворстве, мы действуем так, подчиняясь логике общественных отношений. Наконец, тот факт, что все эти сильные чувства порождались конкретной ситуацией и не выходили за ее рамки, демонстрирует, насколько сильна ситуационная обусловленность человеческих переживаний и поведения. Я ощутил облегчение и вернулся в нормальное состояние моментально — как только сошел с поезда.
Т а ври с : Ваша реакция выглядит вполне типичной для испытуемых в экспериментах по подчинению. Многие из них чувствовали себя обязанными следовать указаниям экспериментатора и подвергать беззащитного человека болезненным ударам электрического тока, хотя и испытывали при этом сильное беспокойство.
М ил гр а м : Верно. Опыты в метро позволили мне лучше понять, почему некоторые из испытуемых подчинялись. Тревога, которую я испытал в метро, по сути ничем не отличалась от той тревоги, которую испытывали они, обдумывая возможность отказаться от подчинения экспериментатору. Тревога ставит мощный барьер, который необходимо преодолеть, независимо оттого, является ли этот поступок важным — таким, как неподчинение авторитету, или заурядным — просьба уступить место в метро.
Знаете ли вы, что есть люди, которые скорее погибнут в горящем здании, чем выбегут наружу без штанов Смущение и страх нарушить вполне заурядные нормы часто ставят нас в ужасно неприятное положение. И это смущение, страх нарушить норму относятся не к второстепенным, а к основным силам, регулирующим наше поведение в обществе.
Т а ври с А какой аналогичный эксперимент можно поставить в городе, где нет метро?
М ил гр а м : Если выдумаете, что нарушить общественные нормы легко, сядьте в автобус и громко запойте. Вовсе горло запойте, а непросто себе поднос. Многие думают, что проделать это легко, но справится с этим лишь один из ста
Суть в том, чтобы непросто думать о пении, а на самом деле петь В полной мере ощутить присутствие сил, управляющих нашим поведение в обществе, можно лишь через поступки. Вот почему я сторонник эксперимента.
Т а ври с : Мне все же кажется, что, хотя многие эксперименты занимательны, они ведут нас не дальше, чем наше чувственное восприятие. Ряд критиков говорили о результатах ваших экспериментов по подчинению Я знал, что все обстоит именно так В конце концов, многовековая история человечества хранит массу свидетельств чрезмерного подчинения авторитетам. Какая польза от эксперимента, подтверждающего исторические факты?
М ил гр а мВ экспериментах по подчинению мы не стремились подтвердить или опровергнуть исторические факты, нашей целью было изучение психологической функции подчинения условий, в которых оно возникает, связанных с ним механизмов защиты, эмоциональных состояний, заставляющих человека повиноваться. Цитируемые вами высказывания критиков сродни утверждению мы знаем, что люди умирают от рака, так зачем же его изучать?
Кроме того, людям трудно отделить то, что им известно, оттого, что им только кажется известным. Самым недвусмысленным образом на недостаточность наших представлений об особенностях подчинения указывает тот факт, что когда психиатров, психологов и других людей просили предсказать действия испытуемых входе эксперимента, они делали это совершенно неправильно. Психиатры, например, утверждали, что лишь один человек на тысячу сможет подвергнуть испытуемого воздействию тока высокого напряжения, и недооценили числитель этой дроби вне сколько сотен раз — его реальное значение составило Более того, мы должны спросить себя, действительно ли люди усваивают уроки истории. Разве не оказывается всегда, что это не я, а тот парень бесстыдно подчиняется авторитетам, невзирая на то, что это может идти вразрез с элементарными нормами морали Думаю, что многим людям сложно представить, что они сами могут беспрекословно подчиняться авторитету. Нужно привлечь все педагогические средства, которые есть в нашем распоряжении, будь то история, литература или эксперименты, чтобы заставить людей думать об этой проблеме.
Наконец, если одна группа критиков выступает против экспериментов, поскольку они всего-навсего подтверждают исторические факты, другая группа не менее громогласно и неистово отрицает то, что американцы могут поддаваться давлению авторитета в такой степени, как это показал мой эксперимент все это создает превратное представление обо мне и моих экспериментах. Поэтому я рекомендовал бы всем думающим людям прочесть мою книгу и самим делать выводы.
Т а ври с : В ваших исследованиях, посвященных проблеме подчинения, как и исследованиях жизни в городах, рассматриваются социальные нормы, регулирующие наше социальное поведения. Из огромного моря факторов, формирующих своеобразие атмосферы большого города, что, по-вашему, важнее всего?
М ил гр а мВ первую очередь, это значительно более низкая степень вовлечен­
ности жителей крупных городов в активные моральные и социальные отношения друг с другом, обусловленная объективными обстоятельствами городской жизни. Горожане сталкиваются с таким количеством людей и событий, что для того, чтобы жить дальше, они просто обязаны игнорировать огромное количество информационных сообщений, поступающих из внешнего мира. Живя в сельской местности, вы
можете здороваться с каждым, кто встретится вам на пути однако, очевидно, что это невозможно на Пятой авеню в Нью-Йорке.
Как мерило социальной вовлеченности, например, мы изучаем сейчас реакцию жителей больших и малых городов на потерявшегося ребенка. Девятилетний ребенок просит прохожих, чтобы они помогли ему позвонить домой. По результатам исследования, проведенного моими аспирантами, оказывается, что между обитателями больших и малых городов существует значительная разница в большом городе людей, согласившихся помочь девятилетнему ребенку, было меньше. Мне нравится этот эксперимент, поскольку нет более выразительного критерия оценки особенностей той или иной культуры, чем принятое в ней отношение к детям.
Т а ври с Но разве большие города неизбежно воспитывают безличное отношение к окружающим На улицах китайских городов нет пьяных или попрошаек, но если бы они там были, то каждый считал бы своим долгом помочь. Нравственные нормы диктуют, что нужно помогать ближнему, поэтому никому не приходится играть роль доброго самаритянина.
М ил гр а м Я бы не стал сравнивать такой город как Пекин, где все вокруг пропитано политическими догмами и приказами, с западными городами. Однако существует универсальная тенденция, общая для всех мегаполисов, связанная с общностью адаптационных процессов. В этом отношении сегодняшний Париж больше походит на Нью-Йорк, чем двадцать лет назад, а через пятьдесят лет они станут еще более похожи, когда общие адаптационные потребности будут доминировать над местным своеобразием. Некоторые культурные различия сохранятся, но и они со временем поблекнут, а это грустно.
Т а ври с Вы только что вернулись из Парижа, где в течение года изучали ментальные карты города. Что это такое?
М ил гр а м : Ментальная карта — это образ города, который живет в сознании человека улицы, кварталы, площади, имеющие для него важность, связывающие их устойчивые маршруты передвижений и ассоциативные цепочки, эмоциональная нагруженность каждого из элементов городской среды. Замысел исследования восходит к книге Кевина Линча Образ города. Реальный город закодирован в сознании можно сказать, что у каждого существует свой внутренний город. Даже если реальный город будет разрушен, его можно восстановить по ментальной модели.
Т а ври с : Что вы установили относительно Парижа?
М ил гр а м : Во-первых, реальность не во всем совпадает с ментальными картами. Например, Сена течет через Париж по крутой дуге, образуя почти полукруг, нов представлении парижан ее изгиб значительно плавней, а некоторые думают, что река течет через город по прямой. Любопытно также распределение общеизвестных мест города, и мест, знакомых только их обитателям, скажем, ряда крупных районов в восточной части Парижа. Пожилые люди обычно держат в голове образ Парижа своей молодости, и им трудно включать в нее новые элементы, пусть даже весьма значительные.
Т а ври с : Разве ментальные карты не зависят от опыта и уровня благосостояния того или иного человека?
М ил гр а м : Есть универсальная ментальная карта Парижа, общая для всех парижан, и есть индивидуальные карты, зависящие от биографии человека и его социального класса. Опросив более двухсот парижан, с одной стороны, людей рабочих
профессий, с другой — служащих с высшим образованием, мы обнаружили поразительные отличия у представителей разных классов. Например, 63 процента служащих узнали на показанном им слайде Плас Фурстенберг, неприметную площадь, к которой служащие относятся с некоторой долей буржуазной сентиментальности из рабочих ее узнали только 15 процентов. 84 процента служащих узнали здание ЮНЕСКО на Плас де Фонтенуа; из рабочих — 24 процента. Так что ментальная картав значительной мере определяется принадлежностью к социальному слою.
С другой стороны, площадь Сен Мартен в равной степени узнали как рабочие, таки образованные служащие. А Нотр-Дам по-прежнему является для всех психологическим центром Парижа, также как и тысячу лет назад. Так что карты состоят как из универсальных, таки из сугубо индивидуальных компонентов.
Т а ври с : Для чего нужны ментальные карты Мил гр а м : Люди принимают множество важных решений, исходя не из реальной картины города, а из своего представления о нем. Об этом ярко свидетельствуют результаты экспериментов. И, намой взгляд, очень важно, чтобы при планировании городской застройки, учитывались бы не только географические, но и психологические карты городской среды. А представьте, насколько бы расширились наши знания, будь у нас ментальные карты Афин эпохи Перикла или Лондона времен Диккенса! К сожалению, тогда не было социальных психологов, и некому было систематически составлять такие карты, теперь же мы научены опытом и будем исполнять свой долг.
Т а ври с Я хотела бы обратиться к другому вашему исследованию, которое посвящено проблеме, имеющей огромное общественное значение. Я имею ввиду эксперимент, входе которого изучались последствия показа по телевидению программ, включающих сцены насилия. Поставив восемь тщательно разработанных версий эксперимента, вы не обнаружили никаких различий в поведении зрителей, смотревших варианты передачи, содержавшие соответствующий стимул, и контрольной группой. Значит, влияние телевидения на поведение переоценивают?
М ил гр а м Не знаю, переоценивают или нет, но ни мне, ни моим коллегам не удалось установить ни малейшей связи. В идеале было бы неплохо поставить такой эксперимент поделить страну пополам, и, скажем, к западу от Миссисипи все телепередачи со сценами насилия отменить, а к востоку — оставить, после этого, запретить людям переезжать из одной части страны в другую, и посмотреть, что получится через пять или десять лет. Но все это хорошо в теории, а на практике пришлось работать стем, что есть.
Подход был таким включить в сценарий реальной телепрограммы (Медицинский центр) эпизод, в котором одно из действующих лиц совершает какое-то антисоциальное действие, и показать в разных городах разные варианты этой программы — с описанным эпизодом, и без него, а затем выяснить, совершит ли кто-нибудь этот, достаточно специфичный, антиобщественный поступок в реальной жизни. Я думал, что мы зафиксируем повторение, но оказался неправ. В эксперименте можно контролировать все, кроме результата.
Т а ври с Но почему вы не обнаружили связи?
М ил гр а м : Быть может, наш антиобщественный поступок — взлом ящиков для пожертвований и кража денег — был недостаточно впечатляющим. Может быть, люди настолько пресыщены насилием в средствах массовой информации, что
один показ ничего не меняет. Может быть, такой связи вообще нет. Этот эксперимент, как и большинство других, — всего лишь кусочек сложной мозаики. Ни одно исследование не может дать исчерпывающей картины. Нам не удалось установить, что показ сцен насилия ведет к насилию, номы не можем и отвергнуть эту гипотезу.
Т а ври с : Планируете ли вы продолжать изучение влияния телевидения?
М ил гр а м Не знаю. На самом деле, порой мне кажется, что настоящую угрозу для нормальной работы наших механизмов восприятия представляет, быть может, не содержание телепрограмма их форма я имею ввиду рекламные вставки, через каждые 12 минут прерывающие естественное течение когнитивных процессов. Интересно, насколько ухудшается восприятие и понимание, если такие постоянные перебивки посторонним материалом наблюдаются в детской передаче. Мне кажется, это важная тема.
Т а ври с : Если можно, давайте вернемся немного назад. Как вы стали заниматься психологией?
М ил гр а м : Интересоваться наукой я начал еще в детстве. Я был редактором школьного научного журнала, и моя первая статья в 1949 году была посвящена влиянию радиации на распространение лейкемии среди уцелевших жителей Хиросимы и Нагасаки. Я всегда ставил эксперименты это было также естественно, как дышать, и я старался понять, как все работает.
В колледже я оставил науку ради занятий политической философией, музыкой и искусством. Нов конце концов я стал сознавать, что хотя меня интересуют вопросы, поднятые Платоном, Томасом Гоббсом и Джоном Локком, я не склонен принимать их метод поиска ответов. В е годы Фонд Форда объявил специальную программу, чтобы привлечь внимание исследователей к наукам о поведении. Я решил, что это прекрасная возможность и стал заниматься социальной психологией на кафедре социальных отношений в Гарвардском университете. В то время во главе кафедры стояли необыкновенно мудрые люди, они создавали климат, в котором свежие идеи и самобытность всегда находили поддержку и одобрение.
Т а ври с : Кто в Гарварде оказал на вас наибольшее влияние?
М ил гр а м : Долгое время моим наставником и другом был Гордон Олпорт. Это был, скромный, застенчивый человек его просто нельзя было не любить. Яне интересовался теорией личности, и поэтому он мало повлиял на мое научное мировоззрение и интересы, зато заставил поверить в собственные силы. Олпорт был моей духовной и эмоциональной опорой. Он с необычайной заботой относился к окружающим его людям.
Т а ври с : Если Гордон Олпорт был вашим духовным наставником, то кто оказал на вас в студенческие годы наибольшее научное влияние?
М ил гр а м : Соломон Аш, блестящий, мудрый ученый, творчески подходивший ко всему. Это самый яркий социальных психолог из всех, что я знаю. Когда он приехал преподавать в Гарвард, я стал его ассистентом, а позже работал с ним в Институте специальных исследований (Institute for Advanced Studies) в Принстоне. Он всегда был очень независим. Помню тот день, когда Соединенные Штаты, после нескольких безуспешных попыток, наконец запустили космический зонд. Перспектива космических исследований заметно взволновала ученых института, в том числе и меня. Один только Аш хранил спокойствие, говоря, что нерешенных проблем достаточно и здесь, на земле. Он считал, что вряд ли разумно сейчас отвлекаться на
космос. Безусловно, это был человек, наделенный даром предвидения, но тогда этого никто не понял.
Т а ври с А что выскажете о Генри Мюррее?
М ил гр а м : Весьма оригинальный человек, питавший отвращение к упертому академическому догматизму. Но самое неизгладимое воспоминание о нем связано для меня с одной песней. В двадцать с небольшим лет писать песни было моим хобби. Я сочинил для М юррея песню, которая, как он утверждает, помогла ему получить помещение для психологической клиники. На Плимптон Стрит снесли старое, историческое здание психологической клиники и, конечно, все, кто имел к ней отношение, сильно переживали. Мюррей хотел, чтобы я поэтому поводу сочинил песню, которую затем планировалось исполнить на торжественном обеде в присутствии президента Натана Пьюзи. Сначала я отказался, потому что был по ушив работе. Но постепенно песня сложилась у меня в голове сама собой. Отдав ее М юр­
рею, я уехал в Европу собирать материал для диссертации. Притом, что у меня был хвост — не сданная курсовая работа. Так что узнатьо том, что произошло с песней, я смог не раньше, чем через два года.
Т а ври с : И что же?
М ил гр а м : Я отыскал Мюррея, чтобы сдать ему давно просроченное задание. Меня терзали муки совести, но первые его слова были «Стэнли Милграм! Видели бы вы, как все здорово получилось Не видать бы нам нового здания без вашей песни Моя песня была важней для него, чем просроченная работа.
Гарвард изобиловал такими яркими личностями, как Генри Мюррей; некоторые из них трудятся там и посей день. Роджер Браун — образец для многих исследователей — пользовался уважением среди ученых еще двадцать лет назад, когда был доцентом по-прежнему энергичен и неутомим Джером Брунер, правда, теперь он обосновался в Оксфорде.
Т а ври с : Как высчитаете, какими качествами должен обладать социальный психолог, творчески подходящий к своему делу?
М ил гр а м : Вопрос непростой. С одной стороны, он должен быть беспристрастен и объективен. С другой, он никогда ничего не откроет, если не сумеет уловить эмоциональный строй и ритм социальной жизни. Ведь социальная жизнь — это тесное переплетение эмоциональных привязанностей, которые сдерживают, направляют и поддерживают индивида. Чтобы понять, почему люди ведут себя так, а не иначе, в повседневных социальных ситуациях, исследователь должен сам эти ситуации прожить и прочувствовать, Тавр и с И что дальше?
М ил гр а м : Если вам вполне удается совершить подобное вчувствование, происходит своего рода,инсайт. Ваши интуитивные прозрения либо сразу формулируются в виде четких принципов социального поведения, либо, чаще всего, выражаются в символической форме, и таким символом выступает эксперимент. Я имею ввиду, что подобно драматургу, чьи раздумья над природой человеческих отношений в какой-то миг приобретают в его сознании очертания стройного драматургического замысла, исследователь, подходящий к делу творчески, переводит свои интуитивные прозрения на язык эксперимента, что позволяет ему одновременно выразить и проверить их правильность на практике
Тавр и с : Жалеете ли вы о том, что какие-то из ваших замыслов остались неосуществленными Ведь наверняка такие есть?
М ил гр а м : Пожалуй, могу вспомнить только один такой замысел — он относится к лету 1960 года, когда я с несколькими друзьями решил сымпровизировать ряд сценок в уличном театре. Мы ехали вдоль Массачусетского шоссе, останавливались в придорожных ресторанах и разыгрывали обычные социальные ситуации разгневанная жена застает своего мужа в компании другой женщины и обрушивает на него свою ярость на непонятном, якобы иностранном, языке. Что меня поразило, так это то, что, хотя стычка выглядела необычайно эмоциональной, зрители явно избегали участия в конфликте, даже когда муж в ответ пытался грубо выставить или даже бил свою «жену».
Вернувшись в Гарвард, я посоветовался со своими руководителями и разработал серию экспериментов, входе которых испытуемые должны были становиться свидетелями ситуации, предполагающей необходимость оказания помощи незнакомому человеку. Сидя в приемной, испытуемые слышат, что за закрытой дверью спорят мужчина и женщина мужчина станет вести себя все более агрессивно, шаг за шагом, и, наконец, женщина позовет на помощь. Мне хотелось выяснить, когда люди сочтут, что необходимо их вмешательство, и при каких обстоятельствах. В дверь, ведущую в комнату спорящих, я встроил таймер, чтобы можно было точно определить, сколько времени пройдет, прежде чем человек решится прийти на помощь.
Т а ври с : Проблема стороннего наблюдателя?
М ил гр а м : Да, хотя тогда я называл ее проблемой социального вмешательства. Месяц спустя после попыток поставить эти эксперименты я начал преподавать в Йельском университете и работать над экспериментами по подчинению. На изучение социального вмешательства мне уже не хватало времени, но разв год я торжественно предсказывал каждому курсу, что они внесут значительный вклад в социальную психологию, если будут заниматься проблемой стороннего наблюдателя. Каждый год весьма толковые аспиранты выслушивали все это с интересом, и каждый год уходили изучать изменение социальных установок — популярное тогда направление исследований в Йельском университете.
Т а ври с : Когда они стали понимать, что встали не на тот путь?
М ил гр а м : Когда произошло убийство Китти Дженовиз, которое наблюдали
38 безучастных свидетелей. Этот случай вызвал широкий общественный резонанс ив конце концов, социологи начали пытаться изучать эту проблему экспериментально. Мои аспиранты провели полевое исследование (результаты его небыли опубликованы, в котором мнимый пьяница в прачечной приставал к женщине. Она звала на помощь, и вопрос состоял в том, сколько времени пройдет, прежде чем она ее получит. Мои аспиранты были поражены полученными результатами. Тема наших исследований оказалась очень созвучна времени, и вскоре у нас появилось множество последователей и продолжателей. Лучшим из них были Бибб Л атане и Джон Дарли, трудившиеся в то время в Колумбийском и Нью-Йоркском университетах. Они правильно выбрали переменные, соотнесли их с делом Дженовиз, проявили техническую изобретательность и изложили результаты исследования нормальным человеческим языком. И, соответственно, выиграли премию Американской академии наук. А проблема стороннего наблюдателя по-прежнему остается популярной среди исследователей
Тавр и с : Что вы тогда почувствовали?
М ил гр а м : Для меня во всем этом было только два положительных момента во-первых, на то, что я считал чрезвычайно важной социально-психологической проблемой, стали обращать внимание а во-вторых, в чем-то пророческую роль сыграл мой собственный экспериментальный анализ ситуации такого типа, анализ, проведенный затри года до убийства Китти Дженовиз, ив во многом его предсказавший.
По общему мнению, социальные психологи черпают идеи для своих экспериментов в повседневной жизни, ив этом есть значительная доля правды. Однако правда и то, что можно вспомнить немало событий, которые, подобно делу Дженовиз, суть нечто иное как неизбежное проявление в реальной жизни сил, вначале обнаруженных путем экспериментального анализа. В основе неприятной семейной сцены в ресторане лежал важный принцип социального поведения сосредоточившись на этом скрытом принципе и наглядно продемонстрировав его входе конкретного драматизированного эксперимента, вполне можно было ожидать, что рано или поздно мы увидим реальные подтверждения действенности этого принципа. Дело Дж ено­
виз было всего лишь одним из его проявлений, получившим огласку. Таким образом, научный эксперимент, может спрогнозировать события, которые произойдут спустя годы или десятилетия.
Т а ври с У вас рождается столько идей. Какова же их дальнейшая судьба?
М ил гр а м : Часть из них реализуется другие рассеиваются в воздухе, но порой наталкивают на что-то дельное других исследователей. Какие-то из моих замыслов воплощаются студентами. Некоторые просто угасают. Но Лео Сцилард был, безусловно, прав, утверждая, что ученого делает ученым не наличие у него научных замыслов, а активная работа по их реализации.
Т а ври с : Как у вас возникла мысль поставить эксперименты по подчинению?
М ил гр а м : Я пытался придумать, как придать экспериментам Аша по конформности более гуманистическое звучание. Меня не удовлетворяло, что, выполняя тест на конформность, испытуемый должен был судить всего лишь о длине отрезков Интересно было проверить, может ли групповое давление подтолкнуть человека к совершению поступка, социально значимые последствия которого были бы более очевидны, скажем, к агрессивному поведению по отношению к другому человеку, воздействию на него электротоком все более высокого напряжения. Для изучения группового эффекта не обойтись без контрольных испытуемых, так как необходимо выяснить, как вел бы себя испытуемый без всякого давления со стороны группы. Все мое внимание сосредоточилось именно на этом моменте. В конце концов, как далеко сможет зайти отдельно взятый индивидуум, повинуясь указаниям экспериментатора Это был момент озарения, соединивший воедино общий замысел эксперимента по подчинению с конкретной экспериментальной методикой. За несколько минут стало понятно, каковы будут релевантные переменные, и единственной сложностью было оформить все это на бумаге.
Однако спустя много лет после того, как я завершил эксперименты по подчинению, я осознал, что интерес к проблеме повиновения авторитету возник у меня еще на первом курсе.
Т а ври с : Неужели?
М ил гр а м : Все проблемы, находящиеся в центре экспериментов по подчинению, нашли символическое отражение в довольно незамысловатом рассказе, сочиненном мной. Вкратце, это история о двух людях, согласившихся пройти с неким чиновником в какое-то ветхое и убогое офисное помещение. Одному из них чиновник сказал, что сегодня его казнят, и что тот может выбрать один из двух возможных способов казни. Мужчина тут же стал протестовать и доказывать, что оба этих способа слишком жестоки, и, после долгих пререканий, убедил чиновника казнить его более гуманным способом. Что и было исполнено.
Тем временем второй человек, оказавшийся вместе с первым в этой странной ситуации, тихонько вышел из комнаты. С ним ничего не случилось. Заметив, что тот ушел, чиновник просто запер свой кабинет, радуясь, что может пораньше уйти с работы.
Рассказ был довольно мрачен, но позволил мне отчетливо осознать ряд важных особенностей социального поведения. Многие из элементов этого рассказа появились позже в экспериментах по подчинению, в частности, то, как герой принял данную ему возможность выбора. Он не стал подвергать сомнению законность всей ситуации его поглотил выбор, предоставленный ему чиновником, а не более глобальный вопрос, почему ему вообще нужно там находиться. Он забыл, что может просто взять и уйти, как это сделал его приятель.
Точно также, наши испытуемые в экспериментах пытались тянуть время, действовали крайне формально или уходили в детали, пытаясь найти четкую формулу разрешения внутреннего конфликта. Они не могли мысленно раздвинуть рамки ситуации и, следовательно, не могли вырваться из нее. Ведь одно из условий свободы выбора, это как раз способность увидеть происходящее в более широком контексте.
Т а ври с : Как тогда решить проблему хорошего человека, который всего лишь выполнял приказ»?
М ил гр а мВ первую очередь нужно понять, что не бывает простых решений. Для существования цивилизации необходима некоторая степень власти. Как только власть установлена, уже не столь важно, как будет называться система — демократия или диктатура обыкновенный человек отзывается на политику правительства ожидаемым от него подчинением, будь то нацистская Германия или демократическая Америка.
Т а ври с : Тогда как выдумаете, есть ли заметная разница в том, насколько разные правительства требуют подчинения себе или, точнее, в том, насколько терпимо они относятся к неповиновению?
М ил гр а м Ни одно общество не может обойтись без авторитетных властных структурно это не' значит, что уровень свободы одинаков во всех странах. Безусловно, уничтоженные в концлагерях Германии миллионы невинных мужчин, женщин и детей, — это самое страшное свидетельство чрезмерного повиновения власти за всю историю человечества. Однако американская демократии также бывала жестокой, даже антигуманной — уничтожение американских индейцев, порабощение негров, вовремя Второй мировой войны — массовые аресты и заключение в тюрьму японцев, затем Вьетнам. Всегда есть люди, готовые подчиняться, выполнять приказы политиков. Да и сейчас, в моменты, когда наши власти откровенно заносит не в ту степь, мы далеко не всегда не успеваем вовремя дать по тормозам.
И все же проблема эта сложна. Индивидуальные нормы совести сами порождаются набором возможных взаимоотношений с властью. Следование принципам морали, также как и слепое подчинение, идет от власти. На каждого человека, совер-
тающего аморальный поступок, подчиняясь авторитету, находится другой, который удерживает себя от такого поступка.
Т а ври с : Так как женам оградить себя от злоупотреблений власти?
М ил гр а м : Во-первых, нужно знать о существовании проблемы бездумного подчинения авторитету. Эту мысль я и пытался донести своими работами. Это первый шаг. Во-вторых, раз мы знаем, что человеку свойственно подчиняться даже самым зловещим проявлениям власти, наш особый долг — отдавать ее в руки тех, кто с наибольшей вероятностью будет поступать гуманно и мудро. В тоже время, впер спективе у насесть и источник надежды. Человек изобретателен, и то разнообразие форм государственного устройства, что мы видели за последние пять тысяч лет, еще не исчерпывает всех возможных вариантов. Быть может, задача наша в том, чтобы изобрести государственную структуру, в которой у совести будет больше шансов противостоять произволу властей и слепому подчинению авторитету

'■■4'B£rJb Человек в большом городе- V
A
----------------------------
Необходимость изучения воздействия большого города на индивида кажется самоочевидной быть жителями крупных городов — удел многих из нас, и мы должны хорошо понимать, как этот социальный факт влияет на наши чувства, мысли, поступки, формирует их. Однако вплоть до середины шестидесятых годов социальная психология исследовала взаимодействия внутри небольших социальных единиц вопрос же о том, какое влияние оказывает наличность среда большого города, оставался открытым. Несмотря на то что изучение урбанистической проблематики имеет мощную социологическую традицию, социальная психология по ряду причин предпочитала работать с мелкими структурами, довольствуясь рассмотрением диад, малых групп, либо — в предельном случае — межгруппо- вых отношений. Город же, как таковой, сохранял свой иммунитет и не подлежал социально-психологическому изучению.
Многостороннее психологическое воздействие городской жизни наличность ждало своего детального изучения. Во-первых, есть опыт повседневной жизни в условиях большого города. Из чего этот опыт соткан Как его описывать Какими именно отличительными особенностями определяется несходство общей тональности жизни в мегаполисе и жизни в небольшом городе Все, кто попадает в Нью- Йорк Сити, говорят о сумасшедшем ритме его жизни, некоторые жалуются на агрессивную черствость его обитателей. Задача социального психолога — установить степень надуманности или, напротив, эмпирической обоснованности подобных утверждений, опираясь при этом на данные объективных измерительных процедур. А нельзя ли, действительно, провести замеры специфических характеристик городской среды, подобно тому, как с помощью термометра замеряется температура океанской воды Ведь тогда мы смогли бы, во-первых, отсеять немногочисленные объективные факты от домыслов, во-вторых, сумели бы провести тщательное и корректное сопоставление изучаемых свойств среды в различных условиях и, наконец, получили бы стимул для поиска объяснений обнаруженных различий.
Похоже, интерес к исследованиям подобного рода возникает прежде всего утех людей, которые знакомы не только с вышеупомянутыми качествами городской жизни, но имеют также достаточный опыт переживаний противоположного свойства, показывающий им, что сумасшедший ритм и агрессивная черствость не относятся к числу инвариантных характеристик, как, например, закон тяготения, а являются переменными величинами, значение которых зависит от конкретных условий
Мне довелось подолгу жить в Нью-Йорке, Бостоне, Париже. И, несомненно, именно контраст между моей жизнью в этих мегаполисах и тем, что я испытывал, живя в небольших городках, пробудил во мне интерес к заявленной теме. Так, по причинам чисто биографического порядка, в моем распоряжении оказался богатый материал для научного осмысления. Этот материал — мои субъективные наблюдения и переживания — лег в основу первой из представленных статей (Городская жизнь как психологический опыт. В основу этой статьи легли не какие-либо абстрактные соображения, а непосредственный опыт городского жителя, постоянно сталкивающегося с социальными фактами, специфичными для большого города.
Однако задаваясь вопросами, обсуждаемыми в этой статье, ятем не менее, в глубине души вовсе не был уверен в том, что личностные различия между городскими и сельскими жителями существуют реально, а не являются простым отражением бытующих в обществе мифов и предрассудков. Иногда посреди лекции о социально-пси­
хологической специфике городской жизни меня пронзала неприятная мысль, что все, что я говорю — нонсенс, извечные антиурбанистические предрассудки селян, облеченные в научную терминологию. В такие моменты лучше всего отбросить академические абстракции и попытаться конкретно и наглядно вообразить себе то, о чем идет речь.
Д ля этого необходимо выделить в потоке повседневных житейских событий некоторое элементарное действие, выявляющее какую-либо значимую характеристику урбанистической среды. Так, например, на одном из моих семинаров обсуждалась проблема индифферентного отношения жителей большого города к нуждам других его обитателей. Мы со студентами разработали экспериментальную ситуацию с якобы потерявшимся ребенком, просящим прохожих о помощи. Эта сценка была неоднократно проиграна как в деловой части Нью-Йорка, таки в нескольких пригородах. Уже самые первые результаты показали, что жители пригородов более отзывчивы. Студенты Дэвид Люсидо и Гарольд Такушьян впоследствии проводили этот эксперимент в Бостоне и Филадельфии и неизменно обнаруживали туже зако­
номерность.
Но в любом случае полученные результаты являются актуарными. Это означает, что процент прохожих, откликающихся на просьбу ребенка о помощи, в крупных и мелких населенных пунктах неодинаков, хотя и там и там всегда находятся люди, отказывающие в помощи, и люди, охотно ее предоставляющие. Но как бы тони было, существующей диспропорции вполне достаточно для того, чтобы поддерживать в каждом из этих сообществ специфическую тональность отношений, создавать в них различную психологическую атмосферу.
В социальной психологии эксперименты нередко вырастают из личного опыта исследователя. Однажды прогуливаясь по Амхерсту, Массачусетс, я заглянул в канцелярский магазин. Лицо продавца озарилось широчайшей улыбкой, немедленно подсказавшей мне, что мыс ним знакомы. Я порылся в памяти, пытаясь вспомнить его имя, нов конце концов вынужден был повиниться в своей забывчивости. Ситуация разрешилась полным конфузом. Мои извинения явно смутили клерка. Он никак не мог взять в толк, с чего это я решил, будто мы знаем друг друга.
Возникшему недоразумению я нашел следующее объяснение в больших городах, являющихся для меня привычной средой обитания, незнакомые люди друг другу не улыбаются, а для продавца, деревенского жителя, напротив, было естественным приветствовать улыбкой всех, включая и чужаков. Налицо очередное подтверждение реальности существования социально-психологических различий между городом и селом. Я позабавил этой историей студентов своего семинара. Но, как мы знаем, рассказывание анекдотов не относится к числу эффективных методов доказательства. Присутствующие тут же — в пику мне — рассказали ряд историй из собственного опыта, которые вполне могли служить иллюстрацией прямо противоположного тезиса.
Всем было ясно, что на анекдотах далеко не уедешь, и что только систематическое исследование проблемы поможет нам продвинуться вперед. Для проведения такого исследования требовалось вычленить в обыденном поведении хотя бы одно действие, подлежащее точному измерению и при этом являющееся показателем готовности к проявлению дружелюбия, хотя бы чисто внешнего. Я предложил следующее мы будем подходить на улице к незнакомым людям и без каких-либо объяснений, по- приятельски, протягивать руку как бы для рукопожатия. Ответит ли человек взаимностью, пожмет ли он протянутую руку Разве существует более простой, но столь же символически значимый показатель дружелюбия, чем эта неотрефлектирован- ная реакция?
Сказано — сделано. Тринадцать студентов-экспериментаторов прошлись по центральным улицам Нью-Йорк Сити, протягивая руки встречным. Затем они повторили опыт в Нью-Джерси, Вестчестер Каунти и на Лонг-Айленде. Выявилась большая разница в готовности людей пожать руку незнакомцу. В Нью-Йорк Сити рукопожатие состоялось в 38,5 % случаев, в небольших городках — 66,7 % . Хотя исследуемое поведение кажется весьма незамысловатым, оно в высшей степени символично и чувствительно к таким переменным, как возраст, пол и расовая принадлежность. Например, в небольших городках число женщин, отвечающих в описанной ситуации рукопожатием, почти втрое превышает число таковых же в больших городах. Пусть это не факта фактик, но он, будучи вполне объективными достоверным, дает нам уже более надежную единицу измерения реальности социально-психоло­
гических различий между большими и малыми городами.
Мириады деталей, отличающих крупный город от небольшого городка, обязательно должны быть упорядочены, осмыслены в рамках определенной научной теории. В статье Опыт жизни в больших городах я попытался это сделать, опираясь на понятие перегрузки {«overload») и показывая, каким образом эта перегрузка про­
дуцируется особой демографической экстремальностью жизни в большом городе.
Помимо прочих феноменов большого города, являющихся следствием многочисленности, высокой плотности и гетерогенности его населения, особого упоминания заслуживает эффект великого города Я имею ввиду ту особую возбуждающую атмосферу (свойственную Нью-Йорку, Парижу, Лондону и некоторым другим урбанистическим агломерациям), духовная и эмоциональная энергетика которой как бы скрадывает негативный эффект перегрузки.
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   35