Главная страница

ПО СЛЕДАМ ПРЕДКОВ.docx3. По следам предков


Скачать 70.3 Kb.
НазваниеПо следам предков
АнкорПО СЛЕДАМ ПРЕДКОВ.docx3.docx
Дата01.03.2018
Размер70.3 Kb.
Формат файлаdocx
Имя файлаПО СЛЕДАМ ПРЕДКОВ.docx3.docx
ТипДокументы
#66024
страница1 из 3
Каталогid244954663

С этим файлом связано 17 файл(ов). Среди них: 1860_Velikorusskie_skazki_-_Khudyakov_I_A.pdf, ПО СЛЕДАМ ПРЕДКОВ.docx3.docx, ЗВѢЗДЫ И ЗЕМЛИ КУРСЪ 2. УРОКЪ 6..docx, INGLYiIZM_V_VOPROSAKh_I_OTVETAKh_ChAST_3.doc, INGLYiIZM_V_VOPROSAKh_I_OTVETAKh_ChAST_2.doc, 3202_Mudrost_Bogov__Kharatya_4.pdf, 1813_Vstuplenie__Mifoobrazy_kak_istochnik_vedenia_proshlogo.pdf, Marya_Morevna_Russkie_narodnye_skazki_-_1989.pdf, БаБа.docx и ещё 7 файл(а).
Показать все связанные файлы
  1   2   3

ПО СЛЕДАМ ПРЕДКОВ

http://vk.com/wall-56331540_5329

Эта мысль кого-то будоражит в детстве вопросом: "а кто мой дедушка/бабушка?", кому-то приходит в юности, неожиданно и негаданно вдруг наткнувшись на старую фотографию, а никто из взрослых не скажет, что за бабушка на ней запечатлена, эта мысль может прийти во взрослости, когда вдруг в суетовине вдруг кто-то возьмет незримой рукой за сердце и легонько сожмёт его. Сожмёт легонько, а грусть, необъяснимая, глубокая грусть, зальет всё нутро. Она потом пройдет, суя вытеснит её из груди. И от неё останется лишь что-то напоминающее дуновение, как ветерок касается лица. И в детстве, и в юности, и во взрослости на вопрос: "а кто мои Предки?" будешь слышать одно: не знаем, не помним, не слышали. А когда решишь искать, будет звучать: не найдешь, ничего нет, всё уничтожено. И ты будешь верить, не проверяя. Потому что ты не знаешь даже, как браться за поиски. Потому что всегда очень много дел, первоочередных, социально-бытовых, их так много. Всегда. И они никогда не прекращаются. И в них пролетают годы. И всегда кажется, что еще много впереди этих самых годов, и ты всё успеешь. А эта мысль, как пчела, жужжит-жужжит, а ты отгоняешь её, отгоняешь: "потом, потом сделаю это, ещё есть время, к чему спешить". А это и не мысль вовсе, это Образ, которым через кровь будоражат Предки. Кого-то в детстве, кого-то в юности, кого-то во взрослости. И они не отступят, будут "толкать" и "толкать", пока не столкнут с места. ПРЕД КИ.

Видеозапись и фото из семейного архива. 2009 г. Несуществующая деревня, в которой жили Предки. Её уже нет на карте. Но есть остатки фундаментов домов, в которых жили ПраДед и ПраБаба, Дед и Баба, есть "точка" где родился Отец, есть колодец, который поил Предков, и в нём есть вода. (Ва-Да, информация, задержать глоток этой воды во рту и послушать, что скажут...). И есть единственный житель, который помнит Твоих. И Предки жЫвые... в рассказах-Образах.

ПО СЛЕДАМ ПРЕДКОВ

http://vk.com/wall-56331540_5627

Сон... Он снился часто в детстве, и с пробуждением было чувство, что это был не сон, а реальность. Как будто не во сне, а наяву ходишь по каменной мостовой. И город казался знакомым, и улицы, и камни, и дома. Всё это было знакомым, но в городе, где живёшь, нет таких улиц. Камни – они не давали покоя, возникая перед глазами, как отголосок сна, всплывали в памяти, и всякий раз глаза безотчетно начинали их искать.
Ты ищешь их в юности, везде, где оказываешься, в первую очередь ищешь каменные мостовые. Но их нет ни в деревнях, ни в городах, которые встречаются по жизни. И сон, он снится всё реже и реже. Уходит вместе с детством. Но неизменным остается чувство, что это не сон. Это реальность. И в ней идешь по знакомым-незнакомым улицам, и там как дома.

- Отец, где наш дедушка?

- Пропал без вести в войну.

- А его отец?

- Умер давно, когда я был маленьким.

- А его отец?

- Я не знаю, помню только, что мой дедушка говорил, что они с N. Там жили, и оттуда бежали, когда их раскулачили.

N – звучал в детстве как город-призрак, неосязаемый, как будто что-то несуществующее. В юности он звучал как некая несбыточная мечта, город, расположенный за многие тысячи километров, в другой стране. Но камни, один в один, замощенных улиц, они были реальные. Во сне.
И ты будешь искать их всю жизнь. Куда бы не ехал, куда бы не забрасывала жизнь, будешь в каждом городе искать старые улочки, чтобы убедиться, что эти каменные мостовые существуют только во сне.

- Отец, кем были наши Предки?

- Я не знаю, я же был маленький, когда умер дедушка.

- А кто-то может знать?

- Никто, все уже поумирали давно.

- А документы были?

- Нет, их уже не найдешь, всё уничтожено.

В детстве будешь спрашивать отца часто, вопросы о Предках, будут будоражить, волновать, суетовина с юности перенесет тебя во взрослость, и эти вопросы будут возникать и исчезать, «потом, потом, ещё есть время, ещё спрошу, ещё поищу своих»…
И поймёшь, что времени больше нет, когда в одночасье уйдет отец. Будешь смотреть на него, лежащего недвижно, и понимать, что спросить уже не у кого. Но и это понимание поглотит суя, потому что дел социо-бытовых всегда больше, чем понимания. Потому что «должен» и «обязан» всем и вся – этого всегда больше, чем понимания зачем воплотился в явь, и кто ты на самом деле. Суя будет течь, поглощая дни и ночи. Пока однажды ночью не приснится сон, далёкий и полузабытый. И эти камни, каменные мостовые, снова принесут чувство знакомости и в груди появится ноющая боль. Она будет не больной, она просто будет ноющей. От понимания, что надо что-то делать, совсем другое, нежели делаешь сейчас, что это всё проходящее, суетно-миговое, а есть что-то гораздо большое. И оно настоящее.

И наступит тот день, когда включатся кассеты, с записанными в юности воспоминаниями отца, всё, что он помнил. И в середине одной записи вдруг прозвучит, что как будто и не слышал раньше. Слушал, но не услышал. «Я всю жизнь мечтал найти могилу своего дедушки, и посадить там деревья»…

Как вспышка, как «удар», - озарница. Вот что надо делать, вот оно, твоё. Дело.
Как и где, куда идти, где искать - мозг сразу же начнёт строить преграды-препоны. И социособытийность будет такой же, преградно-препонной. Но Душа, она скажет только одно слово: N... Незримый, призрачный город N, который жил с детства в сердце, и вдруг станет совсем не важно, что до него многотысячные километры, и он в другой стране, и что вся социособытийность "вяжет" ноги. В тот день всё станет другим. Придёт осмысление, что больше невозможно так жить, не зная, кто твои Предки.
Берёшь билет, и идешь... И как будто в никуда, ведь там нет никого, кого знаешь. Никто не встретит на вокзале, не поведет показывать город. Это и не нужно совсем. Первое, что видишь, когда нога коснется той земли, будут камни, те самые каменные мостовые, которые видел много лет во сне. Но это будет уже не сон.

ПО СЛЕДАМ ПРЕДКОВ

http://vk.com/wall-56331540_6084

Берёшь билет, и идешь... Берёшь… Идёшь… Действие. Это очень важно – делать. Не думать, не говорить, не мечтать, а делать. И в этом «деланьи» важна мотивация. Мотивация… Много позже узнаешь, что мотивация не наше слово, а по нашему соОбразно Свъту, но тогда в том далёком уже году, а как будто всё только вчера, даже не думаешь что и как, а просто идёшь. Делаешь свой первый шаг в мечту, которой уже столько лет. Делаешь свой первый шаг как будто в никуда, ведь там нет никого, кого знаешь. Никто не встретит на вокзале, не поведет показывать город. Делаешь то, что никогда ещё не делал, то, что не укладывается в головах других людей, потому что не получаешь запрашиваемого отпуска: «какой отпуск? Самый разгар, запарка!», а этот «разгар запарки» в тысячный раз обесцвечен, потускнел, это совсем уже не важно, несмотря ни на должность, ни на кожаное кресло, ни на пресловутую ответственность за всех и вся. В том миге понимаешь одно, если сейчас не сделаешь свой первый шаг в некую нереальность из социореальности, то завтра этот порыв заилит, занёсет, затянет суетовина, как было уже тысячный раз, и это будет просто тысяча-первый. В том миге видишь всё, прошедшую жизнь, пролетевшие дни в бездействии на фоне сумасшедшего ритма суетовины, и себя, решившего, что дальше так жить нельзя, потому что без памяти жить нельзя. И делаешь то, что не укладывается в головах других людей, росчерком пера разрушить собственную успешность в социо, ведь с должностей не уходят, о них мечтают. И хоть и не мечтал об этом, а попал случайно, и хоть на заявление вдруг появляется виза на отпуск, это тоже уже не имеет никакого значения. Потому что уже идёшь там, где-то там…
Первое, что видишь, когда нога коснется той земли, будут камни, те самые каменные мостовые, которые видел много лет во сне. Но это будет уже не сон.
Но будет казаться, что это сон. Идешь, как во сне по улицам, мощенными камнем, и видишь только их, - всё остальное: дома, люди, транспорт, - это всё будет «где-то там». В этом миге, длящемся целую вечность, будут только камни и ты. Эта каменная дорожка приведёт к «отправной точке». Кто бы мог подумать, когда поисковые слова в сети показали адрес, что это будет та самая улица, которая снилась во сне столько лет. И за ней другая, и следующая. Пролетаешь квартал за кварталом, наклоняясь и трогая камни. Да, это они. Сомнений нет. Хорошо помнишь, как однажды в одном городе, увидишь небольшой отрезок улицы, вымощенной булыжником, как сойдешь с трамвая, чтобы вглядеться в них. Как дотронешься до них, а внутри не будет отклика. Только одно: «нет, это не то, это не они». Не окутало состояние из сна, которое сейчас погрузило в сон наяву и кажется, что спишь, потому что выключен звук, идешь и весь город как немом кино, и только звенящая тишина, которая звенит в голове, которая звенит вокруг, и камни, до которых дотрагиваешься, вот это реально. «Этого не может быть», - прорезает звенящую тишину мысль, - «этого не может быть». Останавливаешься, оглядываешься, «звук» города включается, люди разговаривают, транспорт шумит, деревья говорят-приветствуют. «Этого не может быть, но это происходит на самом деле».
На миг останавливаешься перед порогом в здание госархива, задерживаешь дыхание, сердце бьется в ожидании и радости, сейчас-сейчас, ещё несколько минут и завеса тайны спадёт, и узнаешь то, что очень хотелось узнать всю жизнь.


ПО СЛЕДАМ ПРЕДКОВ

http://vk.com/wall-56331540_6784

Сердце бьётся так, что кажется не идёшь, а взлетаешь по ступенькам архива. Длинный коридор и множество дверей, закрытых. В какую из них надо постучать, чтобы прикоснуться к тайне? Это сейчас, когда пишешь эти строки, думаешь об этом, пытаешься вспомнить, а в такие миги не думаешь ни о чём, это очень важно не думать и ничего не боятся, просто открывать дверь, ту самую, к которой подведёт Душа, потому что Душу в такие миги тоже ведут. Пред КИ…

За столом сидит мужчина, и смотря ему в глаза, надо проговорить сжато всё, что копилось внутри многие годы, и надо проговорить так, чтобы то, что копилось внутри, начало двигаться. Это как перепрыгнуть…внутри себя. Слова не готовятся, потому что на самом деле не знаешь даже как спросить, и что спросить. Состояние нереальности происходящего не покидает, и оно оказывается такое важное, оно будет сопровождать все пути-дороги, и возрастать с каждым сделанным шагом, пока не осмыслишь, что оно стало жизнью, которую начинаешь жить, нереальную жизнь, если смотреть из социо. Но это всё будет потом, а тогда, в тот миг, говоришь только, что ищешь своего ПраДеда. Ряд простых вопросов этого мужчины, а потом, когда прочтёшь всё-таки табличку на его двери, заместителя директора архива, ставят просто в тупик. Оказывается, что имени и фамилии ПраДеда просто недостаточно для поиска. Надо знать место рождения. Выпаливаешь с ходу: город N. Надо знать год рожденья. Молчишь. Но самое главное надо знать название церкви, к которой «относился» ПраДед по факту своего рождения. Потрясение: даже не задумываешься, что ПраДеда ведь крестили. И плюс ко всему, оказывается, надо записываться на труды в архив, потому что читальный зал маленький, состояние архива полуаварийное, и все труды проходят в приспособленном помещении, а очень много студентов истфака, много пожилых дядечек, которые пишут научные труды, и все они записались, как и положено, за месяц. И несмотря на то, что "свалился" вот так из другой страны, нужно исполнять правила учреждения, записаться, и приехать через месяц. Месяц. Это звучит как приговор, отодвигая на целых тридцать дней от Предков. Тридцать дней – это так много, это просто целая жизнь.
Стоишь, слушаешь его рассказ, о том, что невозможно будет найти ПраДеда, зная только имя и фамилию, потому что хранилища архива хранят сотни тысяч документов, прочитать которых не хватит и жизни, чтобы отыскать в них фамилию и имя ПраДеда, о котором известно только из семейной легенды, что шил сапоги, делал сёдла, уздечки, держал пасеку, имел мельницу, у него было девять детей, был раскулачен, и бежал из N в N-кие степи другой страны.

- Поймите, вы не найдёте его, это невозможно! – сочувственно говорит зам.директора, и в его взгляде читается закрытая дверь с той стороны. Разговор исчерпан.
Невозможно… Это слово звучит тысячами колокольчиками внутри, и в каждом колокольчике видишь своё, вот в этом тот самый миг, когда слушаешь запись Отца и понимаешь, что жить в невежестве и безпамятстве равносильно смерти, вот в этом пишешь заявление на увольнение, вот в этом берешь билет, и видишь в нём место под своим числом, это число сопровождает всю жизнь, потому что ты в нём рождён, и помнишь, как тогда на вокзале охватывает радость, а за спиной ростут крылья, потому что даже в «бумажном листочке» показывают, что всё делаешь верно, ведь номер места мог быть любым, но он именно такой под твоим числом, а вот в этом колокольчике мониторишь интернет в поисках жилья в другой стране, считаешь курс валюты, делаешь то, что никогда не делал в своей жизни, а вон в том колокольчике звонишь незнакомым людям и снимаешь у них «угол», а вон в том самом маленьком – отрываешь от груди пальчики малыша, который просит никуда не уезжать, отрываешь, берешь рюкзак, а он снова повисает и рыдает, и снова разжимаешь пальчики, потому что надо перешагнуть этот порог и сделать свой первый шаг, пока не можешь ему объяснить, что через несколько лет он спросит, как спрашивал ты сам в детстве: «а кто мои Предки?» и надо ответить ему кто Они, это невозможно объяснить сейчас малышу, который только начал говорить, как и то, что идёшь учиться «отвязываться» от него, потому что нельзя иметь привязки к близким и любимым, надо быть готовым потерять их в любой миг и продолжать жить, продолжать свой путь воплощения в явном мире, это очень тяжело и больно «отвязываться», тяжело и больно учиться понимать, что ребенок – это не часть тебя, твоей руки и ноги, а это Душа, воплощённая в явь, также как и твоя Душа воплотилась сюда для того, чтобы пройти свой путь, это будет приходить всё потом, это очень долгий и трудный «путь» скрозь себя к себе, но он начинается в этом самом первом шаге, расжал пальчики и пошёл, а его колокольчиковый плач звенит всю дорогу в ушах, а вон в том колокольчике земля, мелькающая за окном стекла, смотришь безотрывно и понимаешь, что две страны разделены условно, и граница эта условная, потому что внутри границы нет, едино все, и понимаешь, что именно этой дорогой, а тогда трактом шли Предки, переселяясь, и как будто идёшь им навстречу, а в дальнем вон том колокольчике непонимание и неверие твоего первого шага самых близких, и их слова, что это глупо срываться вот так с места, в чужую страну, где можно попасть в рабство и где может случиться всё самое плохое, что только может сгенерить мозг, синтетика, проявленная в яви именно для этого - прорисовки негативных «картинок», за счёт которых живёт система, «невозможно», ах, да, все, кто знал, что уходишь в никуда, сказали именно это слово – «невозможно».

- Это невозможно, - повторяет зам.директора, закрывая повисшую паузу. И все колокольчики разом смолкают. – Запись производится на втором этаже, в читальном зале, там вам скажут, когда можно будет приехать к нам. По-другому невозможно.

«Невозможно»… звенящая тишина вторит эхом - невозможно…

ПО СЛЕДАМ ПРЕДКОВ

http://vk.com/wall-56331540_6844

«Невозможно» - в звенящей тишине это слово катится как эхо по гулким коридорам архива, открывая двери и вырываясь наружу, в город, вот оно сейчас поскачет по улицам, по каменным мостовым, и эхо усилится, разростётся и будет звучать безпрестанно внутри – «невозможно»… По каменным мостовым… Каменным… Сон ставший реальностью… сон… реальность… И в этом миге, когда берешься за ручку двери, чтобы выйти из кабинета, в этом самом миге, как сам сжимаешь ручку двери, вот также кто-то сжимает сердце – камни, несколько часов назад, когда ступил на землю N, что происходило, как бежал и трогал камни, как сердце трепыхало, как… как… И вот сейчас сделаешь шаг, но не вперёд, а назад, тебя отбросит ровно на тридцать дней. Тридцать дней – это так много, целая жизнь. «Невозможно» докатывается до каменной мостовой, той самой, на которую ступил в первом шаге в городе N, и ударяется о камешек, «не» - отлетает, эхо исчезает. Не – возможно. Если поставить всего одну маленькую черточку в этом слове, всё будет по-другому. Её "ставит" камешек. Всё возможно, всё в твоём шаге, и только ты сам решаешь куда его сделать – вперёд или назад.

Отпускаешь ручку двери в этом самом миге, когда «не» со звоном отлетает от каменной мостовой, поворачиваешься, подходишь, смотришь в глаза и говоришь. Что было сказано в том миге? Какие слова? Не вспомнить, да и не пытаешься их вспомнить. Нет нужды гонять по циклу пережитое, оно было и осталось там, в прошедшем. Важно другое – сердце, порыв в шаге. Родил ли ты слова эти, или их сказали за тебя Предки – не важно. Важно то, что через несколько минут входишь в читальный зал, тебя пристраивают на небольшом свободном уголке стола, и спрашивают, какие каталоги принести для заказа дел. И ты понимаешь, что ничего не понимаешь, о чём спрашивают и что надо делать.
Опять звучат те самые простые вопросы, на которых нет ответа. Что у тебя есть? Рассказы Отца, ставшие легендой. И начинаешь полушёпотом пересказывать. Про Образ ПраДеда, живший с детства в сердце. Есть имя ПраДеда, отчества нет. Есть то, что ПраДед с N. Что воевал в русско-турецкой войне, что было у него девять детей, что есть имена детей, но не всех, и есть имена их детей, но также не всех. Что ПраДеда раскулачили, потому что жил очень хорошо, имел мельницу, шорничал, столярничал, держал большую пасеку. И он на подводах вместе с семьей бежал из N в N-кие степи. Есть еще легенда по фамилии, что писалась она тогда не так, как сейчас, что к ней в советское время, когда началась паспортизация, прибавили окончание. И есть легенда, что и та фамилия тоже не твоя, потому что Предок не поладил с помещиком, когда его любимую отдали за другого замуж, и бежал от расправы в леса, и вся событийность, связанная с жизнью там, дала ему такую фамилию.

- Это невозможно, - говорит служительница читального зала, - при таких начальных сведениях, здесь ничего найти. Мы не можем ничем помочь.
«Дала ему такую фамилию». Фамилия. У тебя есть фамилия, это так много. Это путеводная нить – фамилия. В ней столько всего, только иди, держа в руке этот ключ.
- У меня есть фамилия, - отвечаешь. – Фамилия… и город N.
- Да, но так невозможно искать, - вздыхает служительница, - в N было очень много церквей, и надо знать церковь, книг очень много, - и ведёт в приспособленную каморку, где хранится каталог.
  1   2   3

перейти в каталог файлов
связь с админом