Главная страница

Семантры,_била,_клепала. Семантры, била, клепала


Скачать 1.23 Mb.
НазваниеСемантры, била, клепала
АнкорСемантры,_била,_клепала.doc
Дата01.12.2017
Размер1.23 Mb.
Формат файлаdoc
Имя файлаСемантры,_била,_клепала.doc
ТипДокументы
#51184
Каталогsibzvon

С этим файлом связано 67 файл(ов). Среди них: Komissia_rus.pdf, Krugly_stol_rus.pdf, НАУЧНЫЕ ЧТЕНИЯ (САРАТОВ).doc, Колокола вечные сюжеты.doc, Polnoe_sobranie_starinnykh_i_noveyshikh_arabeskov_i_shablonov.pd, заявка.doc, Vstrecha_plennogo_kolokola_v_Solovetskom_monastyre.pdf и ещё 57 файл(а).
Показать все связанные файлы

Семантры, била, клепала
Во времена гонения христиан призыв к богослужению производился через особых лиц, которые назывались "народособиратели". В IV веке, когда гонения были прекращены, при Императоре Константине для оповещения народа о церковных службах стали использовать особые трубы (вероятно, такие трубы были подобны ветхозаветным трубам Иерусалимского храма). Но трубы так и не утвердились в Церкви надолго. Для звукового оповещения о богослужении более подошли удары в древо...

Интересно, что первое упоминание об ударении как способе созыва к службе относится вовсе не к масштабному городскому богослужению. В житии Пахомия Великого, написанном в IV веке, в двух местах упоминается об "ударении" во что-то, для собрания монахов к утреннему богослужению и совместной трапезе. Не стоит полагать, что имеется в виду удар по какой-то специальной доске: время клепания в била (которые по-гречески называются "семантрон") еще не пришло. В житии преподобного Пахомия еще ни единым словом не обозначается инструмент или поверхность, по которой производились удары. Научные исследования, проведённые в Египте и Палестине, свидетельствуют, что речь могла идти всего лишь о небольшом молотке, которым инок ударял в дверь келлии каждого из жителей египетского монастыря.

Приблизительно в 420-м году Иоанн Кассиан Римлянин и Палладий однозначно упоминают об особом обычае Палестины и Египта, который заключается в ударении молотком или колотушкой в келью каждого монаха (предположительно, в дверь кельи), для созыва на богослужение и на послушания в монастырских общинах. Этот молоток Палладий называет "молоток пробуждения".

Только к VI веку в житиях святых слово "ударение" заменяется на словосочетание "ударение в древо", что указывает на появление семантрона или подобного инструмента. Использование семантрона избавило от необходимости вызывать каждого монаха индивидуально из его кельи.

В 638 г., после четырёхмесячной осады, арабы захватили Иерусалим. При входе в город они заключили так называемый Договор Умара, который подробно определял правила по отношению к христианскому богослужению, среди которых было и ограничение на сигналы, используемые для созыва к богослужению. Но слово "семантрон" в этом договоре не упоминается вовсе! А упоминается совершенно другой инструмент - "накус", который представлял собой два подвешенных бревна, которые качались по отношению друг к другу и, сталкиваясь, издавали гулкий раскатистый звук.

Наиболее ранние упоминания об ударении в семантрон находятся в "Луге духовном" Иоанна Мосха, где он описывает монастырские условия Палестины конца шестого века. Он описывает "ударение в древо" как способ созыва к службе, а обязанность этого созыва была возложена на канонарха. Только к началу VII века крупнейшие храмы в Леванте также переняли семантрон. Семантра звучала при перенесении мощей мученицы Анастасии из Персии в Кесарию Палестинскую; когда шествие подходило к городу, верующие созывались в новый храм Непорочной Девы звуками "священного древа".

Итак, семантрон (или било, в том виде, в котором мы его знаем) распространился на Христианском Востоке лишь с VI - VII века, а не со времен "гонения на христиан", как иногда принято считать.

Примерно тогда же, в VII веке, распоряжением Римского Папы Сабиниана было узаконено употребление колоколов в Западной Христианской Церкви. По сути, в западной церкви не изобрели колокола, а лишь применили их к богослужению, ведь колокола были хорошо известны европейцам еще до Рождества Христова. Перерыв в употреблении колоколов, длившийся несколько столетий, избавил христиан от неуместного ассоциирования колокольного звона с языческими временами, и изготовление колоколов христиане стали связывать исключительно с наступившей новой эпохой (вспомним, например, исторически несостоятельную, но поэтичную легенду о сне святителя Павлина Милостивого, епископа Нолы).

К середине XI века ударение в семантрон определяется и устанавливается в Типиконе или Правиле Студийского монастыря в Константинополе. Это было время, когда Русь уже приняла Крещение. Полтора века спустя архиепископ Новгородский Антоний, посетивший Константинополь в 1200 г., отметил, что даже в Св. Софии - величайшем храме Византийской империи - не звонили в колокола, а ударяли в небольшой ручной семантрон, созывая к богослужению: "Колокола не держат во святой Софии, но, билцо мало в руце держа, клеплят на заутрени, а на обедни и на вечерни не клеплют: а по иным церквам клеплют и на обедни и на вечерни". Текст архиепископа Антония свидетельствует о том, что для него были хорошо известны и колокола, и била.

Описывая храм Святых Апостолов в Константинополе, Николай Мезаритский показывает значимость семантрона в столице Империи за несколько лет до Четвёртого Крестового похода и Латинского завоевания (1204 - 1261). Этот храм был одним из центральных в городе, и верующие собирались на богослужение утром, в полдень и вечером, когда они слышали звуки семантрона. Николай использует очень интересное сравнение между ритмами деревянной колотушки и биением человеческого сердца. Очевидно, что распространение семантрона в Константинополе имело место вопреки тому, что первые колокола были присланы в Константинополь из Венеции еще во второй половине девятого века. Амаларий Метецкий в том же девятом веке писал: "И в наше время в Новом Риме (Константинополе), находившемся в древние времена под властью того же императора, что и Старый Рим, по-прежнему используют дерево по древней, освящённой временем традиции, а не из-за нехватки бронзы."

В начале пятнадцатого века (незадолго до захвата Империи турками) Симеон, архиепископ Фессалоникийский, вновь подтверждает факт, что в греческих церквях и монастырях преобладал семантрон. Он описывает его как звучную, абсолютно плоскую деревянную доску не более шести метров длиной (возможно, он имел в виду не более трёх), около двенадцати сантиметров в ширину и приблизительно четырёх сантиметров в толщину. Наиболее звучными были семантры, изготовленные из клёна, липы, ясеня или каштана. Изготавливалась доска при помощи топора, но она ни в коем случае не должна была быть надтреснутой или расколотой. Что касается формы, то она не была абсолютно прямой, а была слегка изогнута. Каждый конец был либо закруглён, либо оканчивался в форме простого украшения. Большой деревянный семантрон, располагавшийся в монастыре Каракалл на горе Афон не внушал столько страха: каждый день монахи выстукивали с его помощью простой ритм, созывая монастырских котов. Казанский утверждал, что видел на горе Афон семантрон, длина которого была менее полутора метров, ширина - около 9 сантиметров, а толщина - менее двух с половиной. Большой деревянный семантрон, более известный как "великий семантрон", был неподвижно закреплён и, как правило, подвешивался на одной или двух цепях на определённой высоте.

Ручной семантрон держали двумя способами. Первый из них заключается в том, что центр доски был сбалансирован на левом плече ударяющего, и инструмент удерживался на месте при помощи верёвки, которая продевалась в отверстие в середине доски и крепко зажималась в зубах клеплющего. Это освобождало обе руки для ударения в древо деревянными колотушками. Ударения производились поочередно или одновременно. Для другого способа ношения ручного семантрона, доска должна была немного сужаться в середине: левой рукой ударяющий за тонкую середину держал инструмент, в то время как в правой зажималась колотушка.

Строго говоря, греческим словом "семантрон", могут называться только деревянные инструменты (большие или малые), удары в которые производились деревянными молотками, а железный или медный инструмент более правильно называть "сидерон", что означает "железо" или "священное железо". Однако семантрами принято называть все инструменты этого рода, не взирая на их содержание. Семантра стала изготавливаться из железа, начиная с VI века; сегодня использование железной семантры можно встретить на горе Афон.

Подобно своим деревянным собратьям, металлическая семантра могла быть большой или малой. Малая - небольшой металлический брусок, длина которого была не более тридцати сантиметров, а ширина - не более десяти сантиметров. Как правило, она была подвешена на верёвке, которую держали в правой руке, в то время как в левой был железный молоток. Большая металлическая семантра была неподвижна и подвешивалась на канатах, ударяли в неё одним или двумя железными молотками.

Раньше не было колоколов и в VI веке использовали и употребляли «било» и «клепала». Било - это доска, а клепала - это железные полосы, согнутые в полукруг.

Семантрон попал на Русь в конце десятого века, одновременно с заимствованием всего строя византийского богослужения. Инструмент здесь был назван "било", а его металлический аналог - "клепало". Согласно некоторым источникам, в Киевской Руси не было тех пород дерева, из которых можно было бы создавать звучные инструменты, поэтому значительно больше были распространены железные или медные клепала.

Самые ранние упоминания о билах на Руси встречаются в Лаврентьевской летописи, написанной примерно в то же время, когда в Восточной Церкви был утвержден Типикон. В этой летописи говорится о том, что била использовались в Печерском монастыре в окрестностях Киева (позже этот монастырь стал Киево-Печерской Лаврой). Первое упоминание била связано с печальным событием - смертью Св. Феодосия, игумена монастыря (1062 - 1074), который после пасхального богослужения смертельно заболел. "После пяти дней болезни, он наказал братии вынести его во внутренний двор. Приблизительно в седьмом часу вечера братья положили его на салазки, вывезли и поставили его перед храмом. Там он попросил созвать всех монахов. Чтобы исполнить его просьбу, стали ударять в било". В том же году било упоминается ещё раз, но уже в связи с менее печальными обстоятельствами. В повествовании о монахе Матвее Прозорливом сказано, что он, выходя из церкви "седе, опочивая под билами".

Различные источники указывают на то, что бронзовые колокола и била или клепала сосуществовали на Руси со второй половины одиннадцатого века. Информация об этих инструментах достаточно скудна, но, относительно того, что касается различий в их использовании, мы можем установить следующее: колокола, как правило, использовались в крупных и богатых городских храмах, а било и клепало преимущественно в монастырях и небольших приходских храмах. Хотя в Печерском монастыре - крупнейшей русской обители на то время - использовалось только било. Что же касается громадного числа приходских храмов и монастырских общин, то они просто не могли позволить себе колокола, и поэтому там ударяли в била или клепала для призыва к богослужению.

Упоминания об использовании бил или клепал (иногда вместе с колоколами) встречаются в рукописях конца четырнадцатого века. В летописи, датируемой 1382 годом, автор повествует о том, что во время разорения Москвы войском ордынского хана Тохтамыша в тот же год, "не бе звонения во колоколы ни в била". Несколькими годами позже, Епифаний Премудрый в написанном им "Житии преподобного Сергия Радонежского", говорит о том, что святой Сергий принял решение ударять в било перед тем, как войти вместе с братьями в Свято-Троицкий монастырь.

Даже в конце XVI века, когда колоколов на Руси стало больше, и их размеры стали увеличиваться, била и клепала ещё не полностью исчезли, особенно в деревенских храмах. В новгородском храме Св. Филиппа использовалось железное клепало до тех пор, пока в 1558 г. там не появился первый колокол. В конце 1580-х годов во многих храмах и монастырях в Новгороде всё ещё использовались била и клепала.

С XVII века и до революции упоминания о билах носят единичный характер, а их использование находится в тени величайших колокольных событий, которые прославили Россию. Колокол известен на Руси издревле, и за сотни лет российской истории колокола стали символом и олицетворением этой истории. Недаром в музыкальных произведениях русских классиков нет ни намека на бильное клепание, а вот колокольный звон является в русской музыке исключительным выразительным средством. Среди летописных текстов нет ни одного свидетельства, где описывалось бы какое-либо народное неудовольствие или сопротивление повсеместному распространению колокольного звона. В народном сознании колокол является одновременно и билом: даже следуя указаниям Типикона, звонари все свои звоны исполняют все-таки на колоколах - и не находят в этом никакого противоречия. Даже язык колокола в некоторых старинных текстах называется "било", а само происхождение слова "колокол" иногда ведут к греческому слову "калкун" (синоним слова "семантрон").

Известны отдельные эпизоды изготовления бил и в XVIII веке (отливка чугунных досок на Петровском заводе), и в XIX веке (отливка на заводе Чарышникова большого била в форме кольца для Киево-Печерской Лавры). В XIX веке старинное металлическое било находилось в Псково-Печерском монастыре, в это било регулярно стучали... сторожа.

С.В. Смоленский в 1906 году в своей работе "О колокольном звоне в России" приводит интересные сведения о традиции клепании в било: сухие, старые била (кленовые, буковые) дают разные звуки, смотря по толщине места и по силе удара палкой. Эти вполне дешевые, самодельные инструменты можно до сих пор встретить во множестве бедных и уединенных скитов на нашем севере. Уцелели эти била и на Афоне, и у русских, и у греков.

Во многих монастырях и скитах даже обходятся только билами, совсем не имея колоколов. "Мы бедны, - говорил мне один грек, - на колокола у нас денег нет, а доска найдется, и било сумеем сделать сами. Вы, русские, богатые, у вас "златоглавая" Москва; у вас даже по деревням бывают золоченые главы, высокие колокольни, и везде колокола, а иногда и очень большие. Все это ведь очень дорого".

"С билом-то много спокойнее, - сказывал мне инок-старообрядец, - постучим только про себя и довольно с нас, а за оградой, даже и в ближнем лесу нас не слышно; значит, не доходна наша молитва и до станового, или до вашего благочинного; так на это не жалуемся".

В нынешнее время изредка в России предпринимаются успешные попытки восстановления клепания в била. Можно привести, по крайней мере, два примера: клепание ко всенощному бдению в московском подворье Афонского Свято-Пантелеимонова монастыря, а также клепание в малое било в Ново-Тихвинском монастыре Екатеринбургской епархии. Интересно, что среди старообрядцев повсеместно распространены именно колокола, а не била. Вряд ли использование бил приобретет массовый характер в будущем, ведь современные технологии колокольного литья позволяют теперь даже самым малоимущим приходам обходиться без клепания в древо. Но, несомненно, била остаются трогательным и памятным явлением православной культуры.

Материал подобрали Кольцова Настя, Юневич Настя

Источник http://www.zvon.ru/article3.view2.page2.part1.html
перейти в каталог файлов
связь с админом