Главная страница

Т. Габрусенко. Эти непонятные корейцы (2003). Ш Москва Муравей 2003 Т. В. Габрусенко удк 908(519. 5) Ббк 26. 89(Кор) г 12


Скачать 2,15 Mb.
НазваниеШ Москва Муравей 2003 Т. В. Габрусенко удк 908(519. 5) Ббк 26. 89(Кор) г 12
АнкорТ. Габрусенко. Эти непонятные корейцы (2003).pdf
Дата17.11.2017
Размер2,15 Mb.
Формат файлаpdf
Имя файлаT_Gabrusenko_Eti_neponyatnye_koreytsy_2003.pdf
оригинальный pdf просмотр
ТипДокументы
#48588
страница2 из 18
Каталог
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   18
«Палли-палли» Ну хорошо, пусть чавкают, пусть отрыгивают, думала я. Но зачем так спешить Скорость, с которой корейцы справляются с содержимым всех этих бесконечных блюдечек и мисочек, наполненных панчханами
9
, темп, с которым в желудок вливается дымящийся и красный от перца суп и заталкивается солидный комок клейкого риса (корейцы не любят длинный и сухой рис, который в России зовется вьетнамскими вообще вся эта пожарная суета вокруг столика седой меня сильно озадачивали. Ни приятной застольной беседы, ни неторопливого наслаждения пищей — все наспех, молча, «палли-палли», то есть «быстро-быстро». Когда я пыталась расспрашивать корейцев о причине такой спешки, все говорили примерно одинаково дескать, жизнь у нас деловая, напряженная, некогда за столиками рассиживаться. Но я-то замечала, что, после того как на тарелках не останется ни крошки, вся суета внезапно стихает, люди расслабляются и мо-
К им ч хи- ч иге суп из к им ч хи, острой квашеной корейской капусты. Пан ч хан закуска. Для корейского столах арак терн о разнообразие пан ч ханов, которые выставляются в маленьких тарелочках, вколи чес т в е отв обычных столовых ив богатых ресторанах гут еще полчаса просидеть в ресторане, покуривая и болтая о всяких пустяках. Эту загадку раскрыл мой корейский приятель, замечательный человек, который стал для меня настоящим гидом по Корее. Он ответил простои честно Да это привычка такая, с детства. Приучились мы тогда есть быстро, чтобы больше досталось.
Царь-Голод И вот тут на поверхность выходит огромный культурный и исторический пласт, которого никогда не увидит поспешный западный критик корейских застольных привычек. Не смешной, а печальной оказывается корейская традиция спешить за столом. Она прямое следствие Голода, который владел этой страной на протяжении веков. В мире есть царь, этот царь беспощаден, Голод — названье ему Когда за столом собирается большая семья, а миски полупусты, тут не до приятных разговоров — успевай только жевать и глотать, пока другие тебя не обогнали. А голодать корейцам приходилось часто. Меня поразило случайно найденное в словаре слово весенний голод. Значит, понятие это было настолько привычным, что в языке сложилось специальное выражение. Как отголосок этой страшной реальности, звучит корейская пословица Сват по весне хуже ворога (свата, пришедшего в гости, полагалось угощать по закону гостеприимства, а угощать весной было нечем. Или поговорка о богатой деревне Здесь семь домов из десяти живут не голодая (речь идет о деревне богатой то, что из десяти семей три обязательно голодают, считалось естественной издержкой. Читая корейские романы о совсем еще недавнем прошлом Кореи — х годах, поражаешься тому, какое огромное место занимает в них тема голода. Это постоянный, привычный фон, на котором разворачиваются все события. Роман Ким Чу на Рыбак не ломает камышей, во многом автобиографичный, ужаснул меня именно вот этим фоном, мимолетными упоминаниями. Мальчик, возвратившись из школы в жаркий летний день, не бежит на речку — он знает, что после купания захочется есть, а еды в доме нет. Братья весной встают на рассвете, чтобы успеть первыми из деревенских детишек добежать до бесхозной акации у дороги и подобрать осыпавшиеся за ночь лепестки —
21
набить животы голодной весной. Или сцена зарождения первой любви. Слабенькая от голода девочка не может спуститься с крутого обрыва, и главный герой, мальчишка, должен помочь ей, коснуться ее руки. Это было в е годы. Когда у нас издавалась книга О вкусной и здоровой пище. О том, как недавно распрощалась с Царем-Голодом Южная Корея, свидетельствует отрывок из сочинения одной моей корейской студентки. Вот что она написала на заданную тему Воспоминание о детстве Когда мне было шесть лет, наша семья в воскресенье отправилась на прогулку. Старшему брату родители купили вареное яйцо, а мне нет. Родители сказали, что это дорого. Мне было очень обидно. Для нее, двадцатилетней, вареное яйцо было в детстве лакомством, недоступной роскошью. А в моем детстве, которое было как минимум лет на 15 раньше, мамы с бабушками плясали вокруг детей Ну, съешь кусочек За маму, за папу В книге Ваш ребенок, зачитанной до дыр моей юной мамой, предостерегали от опасности перекормить малышей излишним количеством яиц и сливок. И еще один сюжет с вареным яйцом, уже из жизни современной. Как-то я брала интервью у прихожанки православной церкви Св. Николая в Сеуле. Интервью было длинным, аппаратура барахлила, а вокруг еще бегали наши дети, мешая записывать. Одна приветливая корейская тетушка, член церковной общины, решила нам помочь. «Пойдемте-ка со мной, пока тут мамы заняты, — предложила она ребятишкам. — Я вам что-нибудь вкусненькое дам. Вареное яйцо, например. Хотите Чувствовалось, что предлагаемое угощение казалось ей самой очень соблазнительным. По недоуменным же лицам наших детей было ясно, что ее приманка не работает на яйцо они не клюнут. Да, корейцы, нынче сытые и сверхсытые, голод хорошо помнят и знают цену самой простой еде, пусть даже ее вокруг вдоволь. Как на всю жизнь усвоили цену корки хлеба наши блокадники. Культ еды Вначале главы я упомянула о том, что вопрос о еде прозвучит сразу же после того, как вы начали с корейцем разговор. Нравится ли вам корейская пища, Вы уже пообедали, Что вы сегодня ели — эти необычные для нас вопросы в Корее звучат непрерывно. Один мой знакомый западный иностранец расстался со своей корейской девушкой только потому, что устал по пяти раз на дню отвечать ей на вопрос — что он сегодня ел А потом выслушивать замечания о том, что именно этого-то есть ему не следовало. Приятель углядел в поведении подруги покушение на свою драгоценную privacy и бежал без оглядки. Он не понимал, что девушка была кореянкой и хотела как лучше. Она хотела показать, что любит его, а как могла это сделать кореянка, не расспрашивая мужчину беспрестанно о здоровье живота его Корейский юноша был бы в восторге от такой заботы. Еда в корейском менталитете — это очень и очень серьезно. С этой частью мышления не в силах справиться ни годы, ни расстояния. Помню, как знакомый сахалинский кореец, молодой парень, в студенческие годы часто повторял непонятную мне тогда пословицу Едой и родителями не шутят. Я еще тогда подметила, что наши российские корейцы о еде могут говорить вдохновенно и бесконечно — как мужчины, таки женщины. Таковы и их соотечественники в Сеуле. Отношение кеде как к драгоценному источнику жизни, высшему благу, лучшему досугу и наслаждению является неотъемлемой частью современной корейской культуры. На вопрос, как провел выходные, что делал, кореец обычно ответит Ел. Или Хорошо провел. У нас с друзьями была вечеринка, на которой мы ели (далее следует перечисление. Когда на радио я переводила программы под рубрикой Путешествие по новой Корее, там то и дело встречались тексты следующего содержания Это город Н. Он известен особо вкусным сортом лука. Вот и сейчас здесь шумит базар. Предлагаем вашему вниманию интервью с господином К, торговцем луком. Он расскажет, как ему удалось вырастить такой лук. Или Это город X. В этом городе прекрасно готовят лапшу. Каждую осень в нем проводится конкурс на лучшее приготовление лапши. В этом году победительницей конкурса стала госпожа Пак. Предлагаем вашему вниманию интервью с ней. А вот совет из корейского журнала, как расслабляться в течение рабочего дня Прикройте глаза и подумайте о том, что выбудете сегодня есть на обед. Вспомните поход в какой-нибудь любимый ресторан
23 22
Кстати, об обеде. Вся деловая жизнь в Корее вымирает с 12 до часу дня. Это — обеденное время, которое соблюдается нерушимо и свято. Пусть метеорит упадет на землю — в 12 часов ты должен сесть за стол. Даже если ты еще не голоден — ешь. Ешь, давясь от отвращения. Потому что так надо, так принято. Пообедать в 12 часов — это почти что священная обязанность, и корейцы, вообще-то не слишком склонные изнурять себя пунктуальностью, исполняют эту обязанность также истово, как правоверный мусульманин намаз. В учебнике корейской грамматики я встретила пример к выражению ничего не поделаешь Хочешь не хочешь, а ничего не поделаешь — обедать надо. За обедом и после обеда все присутствующие сосредоточенно и серьезно говорят все о том же — о еде. Вкусно — невкусно, полезно — неполезно, освежает — не освежает. Эта сторона корейской жизни нередко раздражает россиян. Хотя поесть мы, в общем-то, любим, разговоры о еде в нашей культуре не приветствуются, ибо считаются признаком недостаточной духовности человека, свидетельством узости его интересов. Трудно представить себе двух российских профессоров, в присутствии студентов упоенно вспоминающих подробности съеденного накануне обеда. Такая модель поведения характерна скорее для чеховских мещан, чем для людей интеллектуального труда в России. А в Корее подобная ситуация с профессорами типична. Как и простой народ, корейские интеллектуалы говорят о еде много и со смаком, не боясь показаться окружающим ограниченными. Да что там профессора Вовремя визита южнокорейского президента Ким Тэ Чжуна в Пхеньян в июне 2000 года главы обеих Корей — и те не могли удержаться оттого, чтобы не свернуть на кулинарную тематику. Ким Чен Ир счел должным отметить, в частности, что южнокорейская кимчхи
10
слишком солона, в отличие от водянистой пхеньянской, что суп нэн- мн" вкусен только тогда, когда его едят медленно, не спеша. В западном мире подобные замечания на официальном приеме были бы смешны даже в устах женщин. Для корейских же лидеров разговоры о еде служили такой же вежливой затравкой, как для англичан разговоры о погоде.
10
К им ч хи квашеная корейская капуста Н э нм н — холодная лапша в говяжьем бульоне, любимое блюдо корейцев в жару Обед как всеобщий эквивалент Любопытным следствием культа еды в Корее является традиция расплачиваться едой, чаще всего обедом или ужином в ресторане, за одноразовую работу или услуги. Сами корейцы такую оплату с удовольствием принимают и часто предпочитают ее деньгам — как в советское время сантехники предпочитали брать за ремонт унитаза бутылку водки вместо денег. Однако иностранцев этот корейский обычай устраивает далеко не всегда. Во- первых, проводить вечер за столом сданным человеком ты, возможно, не хочешь (дело делом, а ресторан — это все-таки досуг, во-вторых, далеко не всегда обед, которым тебя угощают, тебе нравится. Мне самой приходилось много раз сталкиваться с ситуацией, когда вместо расплаты всеобщим эквивалентом меня вели в деликатесный, по корейским понятиям, ресторан и кормили такой, по моим понятиям, отравой, от которой потом было просто нехорошо. Причем стоили эти рыбные потроха с перцем столько, что я с дочкой могла бы питаться на эту сумму неделю. Однако сказать корейцу прямо, что ты обо всем этом думаешь, чаще всего невозможно. Человек угощает дорогим кушаньем с такой искренней гордостью, с таким торжеством во взоре Это изысканное, очень редкое блюдо Раньше такая рыба подавалась только к королевскому столу Бедные корейские короли, бедная я, — крутились в голове жалобные мысли. Но делать нечего — приходилось есть. Некоторые специальные моменты для россиян и украинцев Разговоры о еде непременно ждут и иностранцев, так что к этому надо быть заранее готовым. Тут мне хотелось бы дать читателям несколько советов во избежание возможных ошибок, которые могут испортить вам репутацию или отношения с корейскими коллегами. Итак, еда, некоторые специальные моменты.
Во-первых, стоит учитывать, что веде корейцы на редкость консервативны и свою национальную кухню оценивают как единственно правильную. Она считается у них, вполне официально, самой здоровой в мире, и большинство корейцев с этой оценкой согласны. Более-менее приемлемы японская и китайская, хотя японская считается слишком сладкой, а китайская — слишком жирной. Все остальное воспринимается как баловство, а не как нормальная еда. Тот, кто посещал шведские столы в дорогих ресторанах Сеула, где широко представлены все основные кухни мира, мог с удивлением заметить, что из всего этого изобилия кореец выберет только свои национальные блюда. Моя подруга, работавшая в России с корейскими туристическими группами, жаловалась на то, что угодить корейцам седой было невозможно обеды в самых наших лучших ресторанах их не устраивали. Меню, куда входили осетрина на вертеле, блины с икрой, изощреннейшие солянки, корейцы капризно браковали и требовали подать свой родной тосирак. Итак происходит везде. В какую бы страну кореец ни поехал в качестве туриста, он не проявит никакого интереса к чужеземной кухне, уверенный заранее, что обед, в который не входит рис (причем рис именно корейский, клейкий) и кимчхи, — это не обед. Не будет пробовать даже из любопытства. Вот почему популярные в других странах фестивали иностранной кухни в Корее не встречают ровным счетом никакого энтузиазма населения. Толи дело фестиваль кимчхи! Свои, отечественные продукты корейцы также считают самыми лучшими, самыми качественными. В Канберре есть специальный магазин — Kim's groceries, где продаются продукты, привезенные из Кореи. Я с удивлением обнаружила, что там продают не только родной рис, кимчхи и соевую пасту, но даже корейский майонез. В Австралии, где в магазинах продаются десятки сортов первоклассного майонеза, местные корейцы-иммигранты предпочитают переплатить (продукты из иностранного магазина стоят заметно дороже) и купить свой, который, не знаю, из чего уж делается, ноне портится, находясь открытым без холодильника, месяцами. И тем не менее корейский майонез — значит, лучший майонез. Это убеждение насчет превосходства своих продуктов над зарубежными, впрочем, характерно практически для всех народов — ни русские, ни австралийцы здесь не исключение. Так вот, упаси вас Господь задеть этих священных коров и заметить, например, что в корейских фруктах многовато химикатов, или пожаловаться
26 на то, что суп из соевой пасты пахнет недостаточно изысканно. Не надо, пожалуйста, не обижайте ваших корейских собеседников. Особенно если вас угощают чем-то домашним — маминым соленьем или хурмой из дедушкиного сада. Это святое. Надо съесть и попросить добавки.
Во-вторых, корейские собеседники будут интересоваться и вашей национальной кухней, в частности, задавать вопрос Что у вас является основной пищей Для сытых индустриальных стран, где люди питаются много и разнообразно, этот вопрос звучит странно. Индийцы же или малайцы корейцев отлично понимают. Поняли бы их, кстати, и русские крестьяне вплоть до начала XX века — те, кто питался отнюдь не заливными стерлядями и черной икрой, как нам это порой представляется, а в основном черным хлебом с луком. Основная пища Кореи — вареный рис. Так было традиционно, итак продолжается сейчас. Правда, в случаях неурожая корейцы ели другие злаки — просо, ячмень, пшеницу. Но без особого удовольствия. Рис в Корее считается идеальной пищей. Есть к нему приправа — хорошо, нет — ничего страшного, будут есть так. Собственно, вся остальная корейская кулинария — та самая, зверски острая — создана как добавка к пресному рису. Вот почему корейское выражение Ты поел дословно звучит как Ты поел рис.
Американцы-австралийцы-европейцы обычно затрудняются ответить на вопрос об их основной национальной пище. Современная диетическая тенденция в этих странах нацелена на максимальное разнообразие продуктов, на их пропорциональное соотношение. Нет в современной европейско-американско-австра- лийской кухне основной пищи. Но корейцы сами нашли ответ на свой вопрос. По аналогии с рисом они решили, что основная западная пища — хлеб. Бесполезно доказывать им, что это не совсем так, что хлеб в этих странах едят далеко не всегда, что в большинстве западных ресторанов его надо заказывать отдельно и платить за него отдельно, как за самостоятельное блюдо. Тебя не понимают. Потому что так не бывает. У китайцев есть основная пища, у японцев есть основная пища. Даже у всяких там малайцев с вьетнамцами. А вы что, рыжие Мы вот именно что рыжие. Но корейцам этого тоже не втолкуешь. После многолетних бесплодных попыток я сдалась. Хорошо, пусть будет хлеб. Но пусть и основная русская пища будет тоже хлеб. Запомнили Никогда не говорите, что русские едят в основном картошку. Картошка для корейцев — второсортный продукт, ивы сильно уроните честь державы, если скажете, что основная пища русских — картошка. Корейцы тут же решат, что несчастные русские (а именно такой наш образ сейчас доминирует в корейской прессе) не могут позволить себе вдоволь хлеба, не говоря уже о такой роскоши, как рис. То, что рис можно не любить и предпочитать ему жареную картошку, кореец понять просто не в состоянии. И, наконец, запомните угощать корейца русскими блюдами в надежде его поразить — дело безнадежное. Не тратьте зря пороху и не переводите продукты. Корейцам, которые красный перец начинают есть с пеленок, любая пища без добавления этой специи кажется безвкусной. Наши борщи и блины, пельмени и кулебяки — все для них жирно и пресно. Такие русские деликатесы, как икра или балык, также оставляют их равнодушными. Сало вызывает брезгливость есть сырой жир свиньи Да как это можно Конечно, вслух вам этого не скажут. Но если вы напоролись на собеседника не слишком деликатного, можете заметить ему между прочим, что в России такое же отвращение внушает людям сырая рыба или жареные личинки тутового шелкопряда, которых едят в Корее. Думаю, впрочем, что до подобных разборок дело не дойдет. Каждый останется при своем мнении и будет есть свое — кто сало, кто личинки. В утешение украинцев могу добавить, что запахи самых изысканных сыров также вызывают у корейцев приступы тошноты. Мой знакомый кореец, который пять лет жил во Франции, не без гордости говорил, что преодолел себя и научился есть сыр. Собачий вопрос Говоря о еде, не могу избежать одной темы, которая обычно волнует западных иностранцев и смущает корейцев. Это — употребление собачины в корейской кулинарии. То, что корейцы традиционно ели собак, никогда и никого не смущало. Ну да, ели. Как на Западе едят коров и свиней, не особо заглядывая во внутренний мир этих животных. В конце концов, чем та же свинья хуже собаки Умное, интеллигентное, между прочим, животное. Сколько невидимых миру трагедий разыгрывалось испокон веку в российской деревне, когда деревенский ребенок вдруг полюбит веселого смышленого поросенка, играет с ним, как с другом, а потом лишенные сантиментов родители делают из его друга колбасу. Точно также корейцы ели собак. На бедной земле, с ее вечным недостатком пастбищ для крупного скота, собака была истинным спасением для корейского крестьянина растет быстро, плодится часто и помногу, чего еще И если говядину кореец ел от силы пару разв жизни (вол был ценной тягловой силой, то свинина и собачина были гораздо более доступны. Собачина считалась и ценным стимулятором половой функции, что вполне понятно — на фоне преимущественно зернового и растительного рациона она была одним из редких источников белка. Вот почему собачье мясо не рекомендовалось употреблять мужчине вовремя путешествий — чтобы вдали от жены и наложниц не натворил всяких глупостей. Никогда не приходило в голову корейцам, что этой кулинарной традиции можно стесняться. Нона корейскую землю пришла глобализация, и некоторые национальные традиции предстали перед корейцами совсем вином свете. Всем в Корее стали известны слова Брижит Бардо, ныне неистовой защитницы животных Нация, которая ест собак, — это нация дикарей Несмотря на всю глупость, узость, бестактность этого высказывания, оно задело корейцев за живое. Старой традиции стали стесняться настолько, что вовремя Олимпиады в Сеуле все ресторанчики с собачьим мясом были закрыты. Потом они открылись, но под весьма туманными названиями (правда, кто захочет — поймет. Молодые корейцы в разговорах с иностранцами низа что не признаются в том, что их нация ест собак — не хотят прослыть дикарями. Стыдливому отношению к старой традиции способствовало и появление нового для Кореи института домашних питомцев — маленьких собачек. Эта немыслимая в прежние времена роскошь становится все более модной индустрией в богатеющей Корее. Для собачек изготавливают бантики, колокольчики и искусственные косточки, им красят челки, одевают в попонки. Для собачек устраивают конкурсы красоты и выставки экстерьера. О национальных породах собак стали издаваться книжки, авторы которых ничтоже сумняшеся утверждают, что корейские собаки, оказывается, всегда исполняли исключительно сторожевую и декоративную функцию на корейском подворье. Домашние собачки стали в Корее символом цивилизованности. Сама мысль о том, что вот такое симпатичное существо можно съесть, молодому и очень сытому поколению корейцев, воспитанных на западных фильмах вроде Бетховен, кажется кощунственной. Но — Богу богово, а кесарю кесарево. Существует в Корее особая порода собак, фотографии которых не публикуют на обложке журнала Корея. Этим везет гораздо меньше. Их, в отличие от домашних питомцев, едят. По-прежнему считается, что их мясо стимулирует половую функцию. Это качество корейцы приписывают, кажется, всем национальным продуктам. Правда, мои знакомые русские мужчины, пробовавшие собачину, утверждают буквально все в один голос, что никаких изменений в себе не заметили. Но если корейцам так легче — пусть верят. Вера — великая сила. Это вам любой Кашпировский скажет. Проблема заключается, однако, в том, что с приходом на корейскую землю западных этических норм собачьи рестораны и рынки собачины оказались как бы на полулегальном положении. Считается, что ресторанов этих как бы нет, а посему никакого гигиенического контроля за этой сферой со стороны государства не ведется. Уже были зарегистрированы случаи заболевания посетителей ресторанов, где подается собачина. Причина — отравление недоброкачественными продуктами. В корейском парламенте на повестку дня неоднократно выносился вопрос что же делать с любителями собачьего мяса Казалось бы, самое разумное — легализовать старую традицию, отделив домашних питомцев от мясных собак. Это и предлагали некоторые умеренные члены парламента. Однако им противостоят более молодые депутаты прозападной ориентации, в частности от партии зеленых, которые эмоционально утверждают, что есть собак — лучших друзей человека — моральное преступление, ни больше ни меньше. Судя по молодому и здоровому напору, с которым проводятся эти выступления, питаются гуманисты хорошо и белок в их рационе наверняка присутствует — свиной или говяжий. Чтобы ни говорили сейчас молодые корейцы, очеловечивание собак, которое свойственно испокон веков западной культуре, для традиционной корейской культуры чуждо. И никакого преступления в этом я лично не вижу, хотя сама являюсь страстной любительницей собаки собачину по этой причине есть, конечно, не стану. Мне кажется, чтобы с полным правом осуждать корейцев за поедание собак, надо быть строгим вегетарианцем. Для мясоедов же это вопрос не этики, а традиции. Ведь не испытывает же Запад комплекса неполноценности перед индуистами, для которых бифштекс — это тоже попрание всего святого. Наоборот, вовремя визита Путина в Индию местное правительство стыдливо прятало от белого человека своих священных коров. Вот он, евроцентризм в действии. Что же касается перспективы поедания собак в Корее, то очень может быть, что следующему поколению корейцев сама мысль о том, что собаку можно съесть, покажется дикой. К этому, кажется, идет дело. На данном же этапе с этой национальной традицией приходится считаться даже самым решительным реформаторам. Интересно, кстати говоря, отношение сахалинских корейцев к собачине. Они тоже свято верят в ее ценность и используют как средство для восстановления сил после болезни. Однако, как рассказывали мне, едят они собаку не со своего двора, ас соседского (а соседи, наоборот, их собаку. Считается (думаю, не без русского влияния, что есть свою собаку нельзя, в собаке заключен дух дома. Поделись конфетою своей. Еда, бесконечная еда и разговоры о еде. Полки книжных магазинов, заполненных книгами кулинарных рецептов и изданными чуть лине на гербовой бумаге списками ресторанов страны. Включаешь телевизор, и по какому-нибудь из каналов кто-ни­
будь обязательно ест. Сплошной культ еды, повсеместная жратва, вездесущее потребление, никакой духовности. Так может охарактеризовать Корею впопыхах русский критик. И ошибется. Потому что культ еды здесь есть, а вот культа эгоистического потребления нет. От последнего есть сильное противоядие — духовная крестьянская, по сути дела, общинная культура, которая сохранилась и сохраняется усилиями всех воспитательных
31
учреждений Кореи. Ее основной постулат — поделись. Поделись едой с голодным. Раздели трапезу с другом. Угости сладостями соседского ребенка. Этот принцип действует в Корее безоговорочно и повсеместно. Как-то мне пришлось долго ждать автобуса на остановке, где кроме меня мерзло еще несколько человек. Рядом, под навесом, продавались горячие пирожки с бобовой пастой. Один из моих товарищей по несчастью, пожилой кореец, вдруг подошел к ларьку, купил пакет с десятью пирожками и. раздал нам всем по штуке, не забыв, конечно, и себя. Его поступок не вызвал у людей никакого удивления — дескать, чудит дед. Нет, все спокойно поблагодарили и начали есть. Молодые люди в Корее воспитаны в той же традиции. В университете на перемене между лекциями студенты обычно забегают в буфет — за печеньем, конфетами. И никто никогда не ест принесенное в аудиторию один, обязательно поделится если не со всеми, то уж обязательно с сидящими рядом. Есть в одиночку нельзя, это некрасиво, это стыдно. Когда кореец говорит Он ест потихоньку, украдкой от всех, — то это в его устах звучит как характеристика плохо воспитанного, малокультурного, потенциально непорядочного человека. Сажусь в междугородний автобус. Мое место — рядом свет хой, почти черной от солнца корейской бабушкой-крестьянкой. Она собирается есть вареную кукурузу, но, увидев меня, разламывает початок и протягивает мне половину На Ешь Было что-то необыкновенно трогательное в этой бабушке с кукурузой, в ее жесте, исполненном бесхитростной доброты. В этой старой, как мир, традиции человеческого общежития. Сейчас в западных странах эта традиция быстро исчезает. Те же студенты в аудиториях австралийского университета достают свои гам­
бургеры у всех на глазах и жуют в одиночку, даже не подумав, что кто-то рядом может быть голоден. Каждый сам отвечает за свой желудок. В интернациональном детском садике в Сеуле, куда ходила моя дочка, воспитательница-американка внушала детям перед завтраком Все, что принесли с собою, вы должны съесть сами. Не делитесь пищей с соседями Дело в том, что среди ее воспитанников было много корейских детишек и делиться пищей для них было естественно — так они привыкли в семьях. То и дело в коробочке из-под завтрака удочери я обнаруживала тоне нашу колбасу, то чужие рисовые печенья. Откуда Это меня
Лайза Ким (Джеймс Пак, Стефани Чон и т. д) угостила, — следовал обычно ответ. Наверное, по-своему воспитательница была права. Каждый должен есть свое. А то наестся ребенок соседского шоколада и ходит потом с диатезом. Да и вообще — зачем делиться Голодных нет, в экономически развитой стране каждый может купить себе практически любую еду. Но. Что-то все-таки есть в этом рассуждении глубоко неверное, извращенное. Приучая человека есть в одиночку, под подушкой — не рубим ли мы сукна котором сидим Традиция делиться пищей хранила род людской в самых тяжелых испытаниях. Она отличала нас от диких зверей, она сделала нас людьми. Эта традиция кровно связана совсем добрым, что есть в человеческой душе, — милосердием, состраданием к слабому, вниманием к ближнему. Будут ли способны на эти чувства дети из австралийской школы, в которую ходит дочка сейчас Дети, которые, в отличие от своих корейских сверстников, едят исключительно каждый свое.
Глава вторая Первое, что узнает о Корее белый иностранец, — это то, что здесь едят кимчхи. А второе — что страна это конфуцианская. Собственно, это-то и есть основной культурный шок. Если с кимчхи иностранец еще может как-то примириться, то второе открытие ему приходится, как правило, куда меньше по вкусу. Даже по отзывам исконно конфуцианских соседей, Корея на сегодняшний день является самой ортодоксальной конфуцианской страной на Дальнем Востоке, оставившей далеко позади своего учителя — Китай. Следствия конфуцианской идеологии в Корее бросаются в глаза сразу и замкнутость корейца в рамках семьи, и неравноправие женщин, и беспрекословное подчинение любого младшего любому старшему, и превалирование долга перед свободным выбором во всех аспектах жизни, и прочее, прочее. Эти явления не могут не вызвать внутренний протесту человека, выросшего в обществе, где в качестве моральных идеалов, пусть и не всегда реализованных, ему внушались принципы свободы, равенства и братства. Умом мы понимаем, конечно, что все народы живут по-разному и каждый имеет право на свою культуру и свои заблуждения. Но все равно не можем сдержать насмешек по поводу корейских семейных порядков, где добродетельная супруга снимает мужу носки, уступает ему место в метро, выхватывает из рук тяжелые сумки, а супруг — не инвалида вполне здоровый
34 мужик — воспринимает эти пляски вокруг своей персоны как нечто само собой разумеющееся. Не может не злить безумно сложная иерархия на корейской фирме, где простейшего вопроса не решить напрямую — нужны сложнейшие извивы и изгибы тела перед всеми возможными авторитетами. Трудно не ухмыльнуться, глядя, как меняется на глазах, разговаривая с начальником по телефону, корейский приятель — нормальный еще минуту назад, он вдруг начинает что-то нечленораздельно бормотать, ерошит, как подросток, волосы, вытягивается в струнку, хотя все его примитивно- подхалимские штучки с того конца провода невидны. Мне хорошо знакомы эти приметы корейской жизни — также, как и чувства, которые они вызывают у иностранцев. Правда, для меня все это не было таким откровением, как для других гостей Кореи, — я все-таки изучала эту страну много лет, прежде чем в нее приехать. Знала я и о китайском морально-этическом учении конфуцианства, которое проникло в Корею примерно в середине
I тысячелетия до н.э. и получило там официальный лидирующий статус лет 600 назад. Это учение рассматривает общество как семью со строгой иерархией и беспрекословным подчинением отцу, то есть старшему по возрасту мужчине, с жестким понятием долга, установленными ритуалами и рамками поведения, за пределы которых выходить нельзя. Яне отношу себя к последователям этого учения, однако гораздо больше личных чувств к конфуцианству меня всегда интересовало отношение к нему современных корейцев. Итак, в экономически развитой и вполне модернизированной Корее конфуцианство до сих пор в силе. В корейских школах дети посей день проходят «самган орюн» (три принципа и пять отношений) и прочие конфуцианские постулаты. Правда, конфуцианцем никто из молодых сейчас себя не назовет, ив разговорах с иностранцами корейцы с готовностью признают все недостатки традиционной морали. Само слово конфуцианский в устах корейского студента звучит часто как домостроевский, кондовый профессору нас очень конфуцианский, он к женщинам относится по-конфуциански»). Однако те же студенты, называющие самодура-преподавателя конфуцианским профессором, вовсе не ставят под сомнение свою обязанность носить за ним зонтики и книги, кланяться и почтительно выслушивать любой бред из его уст, то есть действовать в строгом соответствии с конфуцианскими правилами. Многие американцы подобную двойственность
35
корейского поведения относят насчет забитости или недостатка образованности. Намой же взгляд, дело тут в другом. В этой двойственности как нельзя лучше проявляется корейский характер при внешней уступчивости для корейца характерно фантастическое упрямство, стремление тихой сапой сделать все по-своему. В данном случае — по-своему жить. Это корейцам как-то удается, и я за них не могу не порадоваться. Надо же умудриться несмотря на всю глобализацию, на Интернет, на контингент чужих войск на территории — ни одного радикала, ни одного перестройщика... Ноне так давно мне стало ясно, что этого добра хватает ив Корее.
Как-то в магазине я увидела книгу профессора Ким Ген Иля Конфуций должен умереть, чтобы страна жила. Заинтригованная решительным названием, я немедленно купила ее. И не пожалела. Оказалось, что я приобрела бестселлер — 30 тысяч экземпляров Конфуция были распроданы за первые 10 дней после выхода в свет. Англоязычная газета Корея геральд»
13
назвала эту книгу глотком свежего воздуха для тех, кто устал от устаревшей социальной доктрины. После такой выразительной рекламы я тут же углубилась в чтение социальной бомбы, автор которой, корейский специалист по классической китайской литературе, профессор университета Санмен, на протяжении 320 страниц эмоционально доказывает, что все беды современного корейского общества, являются, оказывается, результатом проникновения конфуцианства на корейскую землю. Кризис МВФ»
14
, японская колонизация, отсутствие творческой инициативы молодежи, порабощение женщин, сословность, патриархальные путы — все принесло на корейскую землю оно, ненавистное. Звучало это, по корейским меркам, весьма революционно. Понятно, почему хвалила книгу англоязычная газета. Идеи корейского автора фактически повторяли все претензии к этой стране приезжих преподавателей английского, сердитых на Корею зато, что она — ней американский штат. Было очевидно, что эти люди, основные читатели англоязычной Корея геральд», примут книгу радикального профессора на ура и с удовольствием п Ким Ген Иль Кон ч ж ага ч у го я нар ага сан да. Изд- во Па дач х ул ь п хан с а » , 1999.

1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   18

перейти в каталог файлов
связь с админом