Главная страница

ИМЯ. Сказка Жил-был на свете мальчик. Его звали Вова, и ему очень нравилось его имя. Как хорошо оно звучит! думал мальчик. Очень похоже на слово клёво


НазваниеСказка Жил-был на свете мальчик. Его звали Вова, и ему очень нравилось его имя. Как хорошо оно звучит! думал мальчик. Очень похоже на слово клёво
АнкорИМЯ.doc
Дата21.05.2018
Размер37 Kb.
Формат файлаdoc
Имя файлаИМЯ.doc
ТипСказка
#71379
Каталогpollygromova

С этим файлом связано 59 файл(ов). Среди них: ФОИДиЛТ 03.09.2018 ред..doc, итог зфо 2018 лето.doc, лит. творчество 1-4 сессия (002).doc, 42_04_03_Izdatelskoe_delo_Redaktsionnaya_podgotovka_izdaniy_2018, издатели 1-3 сессия.doc, 25 05РЕДлето 3 и 5 курсы зфо 2018 ред_ (008).doc, лето 3 и 5 курсы зфо 2018 ред. (1).doc, Монстр.doc, ИМЯ.doc, grafik_uchebnogo_protsessa_OZO.pdf и ещё 49 файл(а).
Показать все связанные файлы

ИМЯ

Сказка
Жил-был на свете мальчик. Его звали Вова, и ему очень нравилось его имя. Как хорошо оно звучит! – думал мальчик. Очень похоже на слово «клёво» или даже просто на трубу большого красивого парохода: «воооо-ваааа…» А как приятно было слышать мамино «Вова, обедать!» или «Вова! По телевизору начинаются твои любимые мультфильмы!» Или вот это: «Ты у меня такой умница, Вова!» А еще папа: «Вова, сегодня мы с тобой идем на футбол!» Ура, футбол! – думал мальчик. Или бабушка, приезжая в гости: «Вова, я привезла тебе гостинчик! Иди-ка, посмотри, что тут у меня, Вова!» По имени мальчика не звал только пес Дымок. Но Вова на него не сердился за это: пес ведь был собакой, а собаки вообще не умеют разговаривать.

Вове нравилось его имя так сильно, что он часто произносил его, нараспев или шепотом, как получалось. А когда мама стала показывать Вове разные буквы, он сразу же попросил: а напиши мое имя! Мама, конечно, написала. И даже объяснила, как из букв получается слово.

- Это, значит, «вэ», это «о», это опять «вэ», а это «а»! Получается «Во-ва»! – воскликнул мальчик. - Вова! Вова!

Он выучил три буквы, из которых так легко составлялось его имя, и больше учиться не захотел: другие буквы его не интересовали. Да и зачем они вообще нужны? От них же никакого толку, в отличие от этих… этих… Особенных!

- Вова! – гордо сказал мальчик.

Эти три буквы он запомнил накрепко. Он старательно перерисовал их на листок бумаги, а потом еще, еще и еще. Сначала получалось не очень, «вэ» иногда смотрели не в ту сторону, в которую нужно, а «о» было похоже на свернувшегося червячка. Но потом буквы стали прямые, одинаковые, и стало понятно, что они очень подходят для того, чтобы складываться в такое хорошее имя – Вова.

Когда буквы кривились уже не так сильно, как раньше, мальчику настолько понравилось писать свое имя, что он стал писать его везде, где только получалось, и чем угодно. Фломастером или карандашом дома на обоях и мебели, мелом на асфальте, заборе, стенах домов и киосках – везде можно было найти замечательное имя «Вова», выведенное детской рукой. А однажды мальчик несколько раз выцарапал свое имя гвоздиком на лавочке во дворе, а потом на дереве и столике в песочнице. Даже на любимом футбольном мяче шариковой ручкой было выведено кривоватое «Вова». Прошло совсем немного времени с тех пор, как Вова научился писать три заветных буквы, а на него уже отовсюду смотрело его великолепное имя. Но Вове этого казалось недостаточно, и он писал, писал, писал…

Соседи ругались. Папа строго-настрого запрещал писать свое имя где попало и ставил в угол за шкафом. Мама грустно качала головой. И все, конечно, пытались объяснить, что это нехорошо. Но Вова не понимал, как такое может быть: такое хорошее имя – а писать его нехорошо? Он хмурился, смотрел исподлобья и со всем соглашался. А когда непонятные объяснения заканчивались, Вова снова принимался за свое. И постепенно к нему возвращалось хорошее настроение, испорченное взрослыми. «Наверное, они мне просто завидуют, - думал Вова. – Ведь у меня есть такое хорошее имя, а у них его нет…»

Но однажды Вове приснился сон. Ему приснилось, что он идет по широкой улице, и всюду – на тротуарах и мостовых, на стенах домов и фонарных столбах, на вывесках, больших стендах и даже на афишных тумбах – всюду написано имя «Вова». И все это мигает, блестит, сверкает, и тянется к Вове, и радостно кричит:

- Взгляни! Посмотри сюда! Я Вова! И я Вова! Я тоже Вова! Вова!..

А сам Вова идет и идет по улице, улыбается, смеется, и все вокруг смеется, улыбается ему.

Вова проснулся в отличном настроении, как будто бы только что не спал, а писал свое имя. Написал его раз десять а то и двадцать. А еще с кухни пахло чем-то очень-очень вкусным… Сырники! Точно, сырники! С вареньем!

Вова выскочил из-под одеяла и, даже не подумав переодеть пижаму, побежал на кухню.

- Доброе утро, мама! – воскликнул Вова и уселся за стол. Перед ним уже стояла тарелка, а около тарелки стояла пластмассовая машинка. Вова очень любил эту игрушку. Кончено, на красном кузове самосвала фломастером было написано «Вова».

- Вот и сырники готовы, - сказала мама, выкладывая на тарелку перед машинкой два больших, горячих, пышных сырника. – Кушай, мой хороший.

Вова схватил сырник и, дуя на пальцы, принялся его жевать. Мама нахмурилась.

- Ты чего это не кушаешь? – спросила она. – Горячее? Дай-ка подую…

Она взяла тарелку и действительно подула на оставшийся сырник.

- Вот, теперь не так горячо. Кушай, Вова, - сказала мама…

И погладила пластмассовую машинку по кабине.

Вова чуть не подавился. Следя за мамой, которая по-прежнему его не замечала, он дожевал свой сырник – тот уже не казался ни горячим, ни каким-то особенно вкусным. Потом Вова встал из-за стола и первый раз в своей жизни без напоминания мамы отправился чистить зубы. Потом он оделся и даже причесался. А потом он сел в своей комнате и стал ждать.

Он ждал, что мама вспомнит о нем и придет… Ну, не для того, конечно, чтобы дать еще сырников, хотя кушать хочется. Просто…

Вове вдруг стало грустно-грустно. Время шло, мама все не приходила. Вова сидел тихонечко, так, что, кажется, слышал, как он сам моргает. Еще было слышно, что мама до сих пор хлопочет на кухне.

Наконец Вова не выдержал. Полный какой-то не то решимости, не то обиды, он встал и пошел к папе.

Папа сидел в кресле и смотрел футбольный матч. Появление сына он тоже не заметил. Он смотрел на светящийся экран, а на коленях у него лежал мяч. Да, тот самый, любимый Вовин мяч, на котором он Вова тоже написал свое имя!

- На следующих выходных мы с тобой на стадион сходим. А, Вова? – спросил папа и похлопал по мячику. Тот даже кивнул как будто бы.

Вовка убежал в свою комнату, громко стуча пятками по полу, и спрятался в угол. Да, тот самый угол, в который папа иногда ставил Вову за непослушание.

На глаза наворачивались слезы. Было невероятно, невыносимо обидно. Что они все, с ума посходили? Вова – вот он, живой и настоящий, а они разговаривают с вещами! Сырниками их кормят! На футбол поведут! А как же он, единственный и настоящий Вова? Так же просто не может быть!

А еще в комнате полно вещей, подписанных его именем. Вот кроватка – на ней выцарапано «Вова», и она стоит вся такая гордая – я, мол, Вова! Вот стул - тоже Вова, выскочил на середину комнаты и ухмыляется! А вон игрушки: высыпали из коробки и словно галдят: я Вова, я Вова! Смотреть противно!

Странный шум отвлек мальчика. Что-то шуршало! Может, это мама с папой пришли в себя и наконец-то поняли, что натворили? Да!

Вова выглянул из-за шкафа. На полу его комнаты со рваной картонкой играл Дымок. На картонке было большими буквами написано: «Вова».

Нет, это было уже чересчур. Нужно срочно, срочно что-то делать!

Вова решительно выполз из угла, отыскал свой самый яркий черный фломастер, подошел к зеркалу и, задрав мокрой ладошкой челку, принялся у себя на лбу выводить большое и четкое «ВОВА».

«Вэ» обернулась в неправильную сторону. «О» превратилось в червячка. Но вот последняя палочка – и слово закончено. Вова побежал на кухню.

- Мама! Мамаааа! – закричал он. – Смотри! Я – Вова! Вова – это я!

Мама обернулась к нему и улыбнулась.

- Доброе утро!

- Мааааа…

Вова уткнулся в мамин передник и заплакал, принялся растирать по лицу и шее слезы, перепачкался. Мама обняла его и крепко прижала к себе. Из комнаты вышел папа.


- О, а чего это мы ревем? А, Вова?

Вова ничего не ответил. Он плакал, уткнувшись в мамин передник. Только сейчас ему стало по-настоящему страшно оттого, что родители могли так и не узнать, не заметить его больше никогда.

Встревоженный всеобщей суматохой, из комнаты, цокая лапами по полу, вышел Дымок. Он не умел разговаривать, как люди, и слов никаких не знал. Но, кажется, ему стало жалко маленького мальчика, и он, решив его подбодрить, ткнулся мокрым носом в его коленку.

С тех пор Вова больше не писал повсюду свое прекрасное имя.
(13.05.11)





перейти в каталог файлов
связь с админом