Главная страница

Маленький свободный народ. Терри Дэвид Джон Пратчетт Вольный народецТиффани Болит 1


Скачать 1.08 Mb.
НазваниеТерри Дэвид Джон Пратчетт Вольный народецТиффани Болит 1
АнкорМаленький свободный народ.Pdf
Дата18.05.2017
Размер1.08 Mb.
Формат файлаpdf
Имя файлаMalenkiy_svobodny_narod.pdf
оригинальный pdf просмотр
ТипИсследование
#33952
страница1 из 12

С этим файлом связано 71 файл(ов). Среди них: и ещё 61 файл(а).
Показать все связанные файлы
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   12

Терри Дэвид Джон Пратчетт
Вольный народец
Тиффани Болит –
1
Плоский мир –
30
Аннотация
© Terry Pratchett «Wee Free Men», 2003 © Перевод Ольги Владимировой
Глава 1. Отличный Звон
Некоторые вещи начинаются раньше других.
Это был летний дождик (к сожалению, не знающий об этом), хлеставший со скоростью зимней метели.
Мисс Проникация Тик сидела в небольшом шалаше, дырявая крыша которого могла защитить ее от непогоды, и исследовала Вселенную. Она не замечала дождь — ведьмы быстро сохнут.
Исследование проводилось при помощи нескольких последовательно связанных прутиков, камня с дыркой, яйца, одного из чулок мисс Тик (в котором тоже была дырка), булавки, листка бумаги и крошечного огрызка карандаша. В отличие от волшебников, ведьмы умеют довольствоваться малым.
Предметы были связаны и переплетены вместе, чтобы сделать э… устройство. Оно странно двигалось, когда его покачивали. Например, казалось, что один из прутиков прошел сквозь яйцо и вышел с другой стороны, не оставив следа.
— Да, — сказала она спокойно, не обращая внимания на дождь, поливающий ее шляпу. — Так и есть. Определенно рябь на теле мироздания. Очень беспокойная. Вероятно, есть вступление в контакт с другим миром. Ничего хорошего. Я должна пойти туда. Но… как чувствует мой левый локоть, ведьма там уже есть…
— Тогда она это уладит, — сказал тоненький и пока таинственный голос где-то в районе ее ног.
— Нет, этого не может быть. В той стороне страна мела, — возразила мисс Тик. —
Нельзя вырастить хорошую ведьму на мелу. Материал еще тяжелее, чем глина. Нужна хорошая твердая скала, чтобы взрастить ведьму, поверь мне! — мисс Тик покачала головой,
разбрызгивая капли дождя. — Но мои локти вообще-то очень надежны. 1
— Что говорить? Пойдем, посмотрим, — сказал голос. — Мы не сделаем ничего хорошего, оставаясь здесь, не так ли?
Это было верно. Лоуленд не подходил для ведьм. Мисс Тик зарабатывала на хлеб врачеванием и предсказанием неприятностей 2и спала в сараях большинство ночей. Еще ее дважды бросали в водоемы.
— Я не могу встревать, — сказала она. — Не на территории другой ведьмы. Это никогда не работает. Но… — она сделала паузу, — ведьмы просто так, из ниоткуда не появляются.
Давай посмотрим…
Она вытащила из кармана надколотое блюдце и слила в него воду, собравшуюся у нее на шляпе. Из другого кармана она вытащила бутылочку чернил и влила немного, чтобы подчернить воду. Затем она спрятала блюдце в ладонях, чтобы не попали капли дождя, и вся обратилась в зрение.
Тиффани Болит лежала на животе у реки, щекоча форель. Девочке нравилось наблюдать за ее смехом, похожим на пузыри.
Неподалеку, там, где берег переходил в гальку, ее брат Вентворт валял дурака с палкой и почти наверняка уже стал липким.
Что угодно могло сделать Вентворта липким. Вымытый и высушенный, оставленный на чистом полу на пять минут, Вентворт становился липким.
Казалось бы как? Однако он становился липким, и все тут. Но присматривать за ним было легко, особенно если запретить ему есть лягушек.
Существовал маленький кусочек мозга Тиффани, который не был слишком уверен в имени Тиффани. Ей было девять лет и чувствовалось, что нужно более твердое имя, которое бы ей соответствовало. К тому же вот только на прошлой неделе она решила, что когда вырастет, станет ведьмой. И она была уверена: «Тиффани» не сработает. Люди засмеют.
Другая — б о льшая часть мозга Тиффани — думала о слове «сусуррус». Это было не то слово, о котором большинство людей когда-нибудь задумывается. Так же, как ее пальцы потирали брюшко форели, она перекатывала это слово в голове из стороны в сторону.
Сусуррус… согласно словарю ее бабушки это означало «низкий мягкий звук, нашептывание или бормотание». Тиффани нравился вкус слова. Оно наводило на мысли о таинственных людях в длинных плащах, нашептывающих важные тайны за закрытыми дверями: сусуррус, сусуррус…
Она прочитала словарь от корки до корки, ведь никто не сказал ей, что этого делать не стоит.
Внезапно выйдя из задумчивости, Тиффани поняла, что обрадованная форель уже смылась. Но что-то еще виднелось в воде всего в нескольких дюймах от ее лица.
Это была круглая корзинка, не больше половинки кокосового ореха, чем-то обмазанная, чтобы заткнуть дырки и позволить конструкции плавать. В ней стоял маленький человечек, не больше шести дюймов ростом. У него была копна растрепанных рыжих волос, в которых запутались несколько перьев, бусинок и лоскутков. Его рыжая борода, была в той же степени растрепанности, что и волосы. Остальные части тела, там, где не были покрыти синими татуировками, закрывались крошечной клетчатой юбкой. Человечек грозил Тиффани кулаком и кричал:
— Кривенс! Свали отсюда, ты, малявка дурная! Тут Зеленая Башка!
1 Люди говорят: «Слушайте свое сердце». Ведьмы учатся слушать и другие органы тоже. Удивительно, о чем могут поведать ваши почки!
2 Обычные гадалки говорят вам то, что вы хотели бы услышать. Ведьмы говорят вам то, что будет на самом деле, хотите вы этого или нет. Достаточно странно, что ведьмы имеют тенденцию быть более точными, но менее популярными. (Примечание автора).

С этими словами он дернул за кусок веревки, свисающий с борта лодки.
Из-под воды показался второй рыжий человечек, хватающий ртом воздух.
— Не время рыбачишь! — сказал первый человечек, затаскивая второго на борт. —
Зеленая Башка идешь!
— Кривенс! — воскликнул пловец, отплевываясь от воды. — Давай гетьски!
Он ухватил крошечное весло и быстрыми взмахами вперед и назад придал корзине хорошее ускорение.
— Простите! — окликнула их Тиффани. — Вы феи?
Ответа не последовало. Лодочка исчезла в тростниках.
«Наверное, нет», — решила Тиффани.
И вдруг, к ее огромному восхищению, сделался сусуррус. Ветра не было, но ольха на берегу встряхнулась и зашелестела листьями. Так же поступили и тростники: они не сгибались — лишь слегка размылись их очертания. Все расплылось, как будто что-то подняло мир и встряхнуло его. Воздух шипел, будто какие-то люди шептали за закрытыми дверьми…
Вода вдоль берега, где Тиффани было едва по колено, запузырилась и внезапно стала темнее и зеленее, как будто река здесь была намного глубже…
Девочка сделала несколько шагов назад, как вдруг длинная тощая рука выскочила из воды и начала злобно шарить по берегу в том месте, где она только что стояла. На мгновение
Тиффани увидела тонкое лицо с длинными острыми зубами, огромными круглыми глазами и мокрыми зелеными волосами, похожими на водоросли, а затем оно погрузилось обратно на глубину.
К тому времени, когда вода сомкнулась, Тиффани уже мчалась вдоль берега к небольшому пляжу, где Вентворт лепил куличики с лягушками. Она подхватила малыша, как только рябь пошла выписывать зигзаги вдоль берега. Еще раз вода вскипела, зеленоволосая тварь выскочила, и ее длинные руки вцепились в грязь. Потом чудище закричало и рухнуло обратно в воду.
— Хацю пи-пись! — разревелся Вентворт.
Тиффани не обращала на малыша внимания. С задумчивым видом она продолжала наблюдать за рекой.
«Мне совсем не страшно, — думала она. — Странно. Я должна была испугаться, но я только рассердилась. Мне кажется, я могу почувствовать: испуг как красный горячий шар, но злость все равно сильнее…»
— Хачу-у ха-чу-у ха-а-чу-у ха-а-чу-у пи-пись! — вопил Вентворт.
— Пошли отсюда, — рассеянно сказала Тиффани, глядя на волны, все еще хлюпавшие по берегу.
Не было никакого смысла кому-нибудь рассказывать об этом. Все только сказали бы:
«Вот же воображение у ребенка», — если бы были в хорошем настроении или: «Не выдумывай!» — если нет.
Она все еще очень сердилась. «Как смеют монстры выпрыгивать из реки?
Особенно если они такие… такие… смешные!.. Чья это мысль?» — размышляла она.
Пока Тиффани возвращается домой, приглядимся к ней повнимательней.
Начнем с ботинок. Это большие и тяжелые ботинки, хорошо починенные ее отцом и принадлежавшие многим сестрам до нее. Они были большими, и поэтому она носила несколько пар носков, чтобы они не спадали. Иногда Тиффани казалось, что она всего лишь средство передвижения для ботинок.
Теперь посмотрим на платье. Его тоже носили многие сестры до нее. Оно было подогнуто, подтянуто, подшито и перелицовано ее матерью столько раз, сколько в этом возникала необходимость. Но Тиффани оно, скорее, нравилось.
Платье доходило до лодыжек и независимо от того цвета, который оно имело вначале, теперь было молочно-голубым — таким же, как бабочки, порхающие вдоль дороги.
Наконец, лицо Тиффани. Светло-розовое с карими глазами, обрамленное каштановыми
волосами. Ничего особенного. Хотя вся ее голова могла бы удивить любого наблюдателя, в блюдце с черной водой, например, — своими большими размерами по отношению к остальному ее телу, но, возможно, с возрастом это исправится.
Теперь отступим дальше, еще дальше, пока дорога не превратится в ленту, а Тиффани и ее брат — в две небольшие точки, а ее страна…
Они называют свою страну Мелом. Зеленая холмистая долина катится под горячим солнцем в разгар лета. Повсюду отары овец не спеша дрейфуют по торфяникам, как облака на зеленом небе. То тут, то там по торфу, как кометы, проносятся овчарки.
А затем (поскольку взгляд удаляется) долина превращается в длинный зеленый холм, похожий на огромного кита…
…окруженного чернильной дождевой водой в блюдце.
Мисс Тик вглядывалась.
— Тем маленьким существом в лодке был Нак Мак Фигл! — сказала она. — Это самые опасные из всех волшебных забияк. Даже тролли бегут от Вольного Народца! И один из них предупредил ее!
— Выходит, она ведьма, не так ли? — спросил голос.
— В таком возрасте? Невозможно! — сказала мисс Тик. — Ее никто не учил! На Мелу нет никаких ведьм! И слишком мягко… И все же… она не испугалась…
Дождь закончился. Мисс Тик посмотрела на Мел, возвышающийся над равниной и укутанный облаками. Он был приблизительно в пяти милях.
— Этот ребенок нуждается в присмотре, — сказала она. — Но Мел слишком мягкий, чтобы вырастить на нем ведьму…
Только горы были выше, чем Мел. Они стояли острые и фиолетово-серые, с длинными языками снега на вершинах даже летом. Невесты неба — так назвала их однажды Бабуля
Болит, и это было настолько редко, что она сказала что-то вообще (уж не говоря о чем-то, что не относится к овцам), что Тиффани запомнила это. Кроме того, это было совершенно верно, особенно зимой, когда горы были все в белом и потоки снега обдували их, как фата.
Бабуля говорила по-старому и вставляла непонятные старинные поговорки.
Она не называла эту местность Мелом, она назвала это пустошью. «Над пустошью ветер носит холод», — думала Тиффани, и мир возвращался на свое место.
Девочка пришла на ферму.
Здесь люди имели тенденцию оставлять Тиффани в покое. И в этом не было ничего особенно жестокого или неприятного, потому что ферма была очень большой и у всех были оборудованы рабочие места, а свое Тиффани оборудовала очень хорошо и таким образом стала в некотором смысле невидимой. Тиффани была молочницей и преуспела в этом. Она делала масло лучше, чем делала ее мать, и люди оценили, как хороша она с сыром. Это был талант. Иногда, когда странствующие учителя заезжали в деревню, она шла и получала немного образования. Но главным образом она работала в маслодельне, которая была темной и прохладной. Тиффани наслаждалась этим. А еще ей было приятно, что она делала что-то для фермы.
На самом деле она называлась домашней фермой. Отец Тиффани арендовал ее у барона, которому принадлежала земля, но Болиты хозяйствовали на ней уже в течение сотен лет, и поэтому отец Тиффани говорил (конечно, изредка — вечером после кружки пива): «Земля знает их так давно, что уже принадлежит им». Мать Тиффани обычно просила его не говорить так, хотя барон был всегда очень почтителен с господином Болитом и с тех пор, как Бабуля умерла два года назад, называл его самым лучшим пастухом на этих холмах. Это стоило того, чтобы быть почтительным, как говорила мать Тиффани, тем более что у бедного человека много других проблем.
Но иногда отец настаивал на том, что Болиты или Болтуны, или Айболиты, или Браты, или Братва — правописание было сомнительным — упоминались в местных летописях сотни
и сотни лет назад. Эти холмы были в их костях, и они всегда были пастухами.
Тиффани гордилась этим так же, как можно было бы гордиться тем фактом, что ее предки кочевали или были первопроходцами. Ведь надо гордиться хоть чем-то. И сколько она себя помнила, она слышала, что ее отец — тихий, медлительный человек — повторял шутку, которая передавалась от Болита к Болиту в течение сотен лет.
Он говорил: «День ото дня я работаю и у меня Болит» или «встаю — Болит и ложусь —
Болит» или «у меня всегда Болит». Поговорки переставали быть забавными примерно после третьего раза, и она забыла бы их, если бы отец не повторял по крайней мере одной из них каждую неделю. Они и не должны были быть смешными, это были шутки отца. Так или иначе однако они были записаны, все ее предки уж больно хотели остаться и до боли не хотели уезжать. 3
Рядом с кухней никого не было. Мать Тиффани скорее всего пошла в стригальню с обедом для работников. Сестры Хана и Фастида тоже были там, и, скатывая овечью шерсть, посматривали на парней. Они всегда рады были поработать во время стрижки.
Рядом с большой черной печью была полка, которую мать еще называла библиотекой
Бабули Болит — ей нравилась идея наличия библиотеки. Все остальные назвали ее полкой
Бабули.
Это была маленькая полка, поэтому книги были втиснуты между флягой с сушеным имбирем и фарфоровой пастушкой, которую Тиффани выиграла на ярмарке, когда ей было шесть лет.
Там было только пять книг, исключая большой дневник фермы, который, по мнению
Тиффани, не считался за настоящую книгу. Был словарь. Был Ещегодник, который менялся каждый год. И рядом с ним стояла книга «Болезни овцы», которая была полна закладок, которые туда положила бабуля.
Бабуля Болит была экспертом по овцам при том, что назвала их глазастыми мешками с зубами и требухой, ищущими новый способ подохнуть. Другие пастухи покрывали многие мили, чтобы позвать ее лечить больную скотину. Они говорили, что у нее был особый подход, хотя она сама считала, что лучшее лечение для людей и животных — доза скипидара, крепкое словцо и пинок под зад. Клочки бумаги с собственными рецептами бабули для лечений овец торчали по всей книге. Главным образом в них упоминался скипидар, но некоторые включали и крепкие выражения.
Рядом с книгой по овцам стоял небольшой сборник под названием «Цветы Мела». Торф холмов был покрыт крошечными, запутанными цветами: первоцветами, заячьей капустой и более мелкими, которые могли вынести постоянное объедание. На Мелу цветы должны были быть жесткими и хитрыми, чтобы пережить овец и снежные бури.
Кто-то давным-давно раскрасил изображения цветов. На форзаце книги опрятным почерком было написано «Сара Плакса» — девичье имя Бабули.
Вероятно, она думала, что Болит по крайней мере лучше, чем Плакса.
И наконец, была «Добрая детская книга волшебных преданий», настолько старая, что относилась к тому времени, когда каждое слово заканчивалось твердым знаком.
Именно ее, встав на стул, и взяла Тиффани. Она листала страницы, пока не нашла нужную, и некоторое время смотрела на нее в задумчивости. Потом она поставила книгу на место, подвинула стул и открыла посудный шкаф.
Девочка нашла глубокую тарелку, перешла к комоду, вынула швейную рулетку своей матери и измерила тарелку.
— Хм, — сказала она. — Восемь дюймов. Почему бы и нет!
Она сняла самую большую сковороду — ту, на которой можно было приготовить
3 Anyway, however they were spelled, all her ancestors had been Aching to stay, not Aching to leave.
Ache — до боли стремиться к чему-то.
Другой возможный вариант перевода этой фразы: «Где Болит, за то и держались».(Прим. переводчика).
завтрак для полудюжины человек за раз, — взяла несколько конфет из банки на кухонном столе и положила их в старый бумажный пакет. Потом, к угрюмому замешательству
Вентворта, она взяла его за липкую руку и повела назад к реке.
Там все выглядело как обычно, но Тиффани не собиралась поддаваться этой иллюзии: вся форель уплыла, а птицы не пели.
Она нашла место на берегу реки с кустом нужного размера. Потом она вбила рядом с водой палку такую большую, какую только могла, и привязала к ней кулек с конфетами.
— Конфетки, Вентворт, — сказала она.
Она схватила сковородку и спряталась за кустом в полной готовности.
Вентворт кинулся к конфетам и попытался взять кулек. Тот не шелохнулся.
— Хоцю пи-пись! — завопил он, потому что это была самая действенная угроза. Его пухлые пальчики царапали узлы.
Тиффани внимательно следила за водой. Она стала темнее и зеленее? Или это только кажется? А может, там только водоросли, а пузыри пускает насмехающаяся форель?..
Нет!
Она дождалась в своем укрытии, со сковородой наперевес. Визжащий монстр, выпрыгивающий из воды, встретил летящую сковородку с гулким звоном.
Это был хороший звон, с йойойойойойой-нннннгггггггг, свидетельствовавшем о том, что врезали от души.
Тварь на мгновение застыла. Несколько зубов и ошметков водорослей улетело в воду. А затем она медленно сползла и с мощным хлюпаньем рухнула в реку.
Вода очистилась и стала опять той же самой рекой с ледяной водой и галькой на дне.
— Хацю, хацю кафетю! — визжал Вентворт, который никогда ничего не видел в присутствии конфет.
Тиффани развязала веревку и отдала их ему. Малыш быстро их слопал, — он всегда так поступал с конфетами. Она подождала, пока он не насытится, а затем в задумчивости возвратилась домой.
В тростниках очень низко шептались тонкие голоса.
— Кривенс! Мелкий Бобби, ты видашь такое?
— Айе. Нам бы лучше гетьски и сказашь Набольшему, что мы нашли каргу.
Мисс Тик бежала по пыльной дороге. Ведьмам не нравится, когда их видят бегущими.
Это выглядит непрофессионально, кроме того, не способствует переноске грузов, а она тащила за спиной свою палатку.
К тому же мисс Тик была окутана облаком пара — ведьмы сушатся изнутри.
— У этой твари были те еще зубы, — сказал таинственный голос, на сей раз из ее шляпы.
— Знаю! — огрызнулась мисс Тик.
— А она его поймала и уложила!
— Да. Я знаю!
— Вот так вот!
— Да, внушительно, — сказала мисс Тик.
Она совсем выдохлась. Кроме того, они уже были на склонах холмов, и она чувствовала себя неуверенно на Мелу. Странствующей ведьме нравилась твердая земля под ногами, а не порода столь мягкая, что ее можно резать ножом.
— Внушительно? — сказал голос. — Она использовала своего брата как приманку!
— Удивительно, не так ли? — сказала мисс Тик. — Такое быстрое решение… о, нет… — Она остановилась и прислонилась к полевой изгороди — ее накрыла волна головокружения.
— Что такое? Что случилось? — сказал голос из шляпы. — Я чуть не свалился!
— Это все этот проклятый мел! Я его уже чувствую! Я могу колдовать на нормальной почве, и скала всегда прекрасна, я не слишком плоха даже на глине… Но мел — ни то, ни се! Я очень чувствительна к геологии, ты же знаешь.

— Что ты хочешь сказать? — спросил голос.
— Мел — голодная почва. Я действительно теряю силу на мелу.
Хозяин голоса, который не было видно, спросил:
— Ты собираешься упасть?
— Нет, нет! Это только волшебство, которое не работает…
Мисс Тик не была похожа на ведьму. По крайней мере на большинство ведьм, блуждающих с места на место. Сходство с ведьмой может быть опасным, когда вы странствуете среди невежд. И по этой причине она не носила оккультных побрякушек, у нее не было светящегося волшебного ножа или серебряного кубка, украшенного черепами, и она не летала на метле, разбрасывая искры, — ведь все это намек на то, что где-то рядом ведьма. В ее карманах никогда не было ничего более волшебного, чем несколько прутиков, возможно, кусок веревки, монетка-другая и, конечно, оберег.
Все в стране носили обереги, и мисс Тик решила, что, если бы его у нее его не было, люди могли заподозрить, что она ведьма. Чтобы быть ведьмой, надо обладать небольшим количеством хитрости. У мисс Тик действительно была остроконечная шляпа, но это была хитрая шляпа, которая показывалась только тогда, когда было надо. Единственной вещью в ее сумке, которая могла навести любого на подозрение, был очень маленький потертый буклет под названием «Введение в спасательство» Великого Вильямсона.
Если одним из рисков вашей работы является бросание в водоем со связанными руками, то способность проплыть тридцать ярдов под водой в одежде плюс способность прятаться под водорослями, дыша через полый тростник, — самое то, что надо, особенно если вы также удивительно хороши с узлами.
— Ты не можешь здесь колдовать? — спросил голос в шляпе.
— Нет, не могу, — ответила мисс Тик.
Она услышала звон колокольчиков. Странная процессия брела по белой дороге. Она состояла главным образом из ослов, тянущих маленькие тележки с ярко разрисованными тентами. Люди шли рядом с телегами по пояс в пыли. Это были главным образом мужчины, облаченные в яркие одежды, или одежды, которые, по крайней мере, были яркими, прежде чем их таскали по грязи и пыли в течение многих лет. На голове каждого из идущих красовалась странная квадратная шляпа.
Мисс Тик улыбнулась.
Они походили на ремесленников, но среди них не было никого, кто мог бы запаять чайник. То, что они делали, было невидимым. И после того, как они продавали все, что имели, оно оставалось при них. Однако они продавали то, в чем все нуждались, зачастую, даже не сознавая того. Они продавали ключи от.
Вселенной, причем людям, которые даже не знали, что она была заперта.
— Я не могу делать, — сказала мисс Тик, выпрямляясь, — но я могу учить!
Все оставшееся утро Тиффани работала в маслодельне, надо было и сыр когда-то делать.
Потом был обед из хлеба с повидлом, во время которого ее мать сказала:
— Сегодня в город приезжают учителя. Можешь сходить, если сделала всю работу.
Тиффани призналась, что есть пара вещей, о которых она хотела бы узнать побольше.
— Тогда прихвати полдюжины морковок и яйцо. Я думаю, они согласятся поработать за яйцо, бедняжки, — сказала мать.
Тиффани взяла все это с собой и пошла обменивать яйцо на образование.
Большинство мальчиков в деревне росло, чтобы делать то же, что и их отцы, или по крайней мере делать что-то другое где-либо в деревне, где чей-нибудь отец научит их.
Девочки, как ожидалось, росли, чтобы стать чьей-нибудь женой. Ожидалось также, что они будут уметь читать и писать и уметь управляться с легкими домашними делами, которые были слишком трудны для мальчиков.
Однако чувствовалось, что существовали и другие вещи, которые даже мальчики хотели знать. Например, напрасно было пытаться заставить их не задаваться вопросом «А что там, по
ту сторону горы?» или «Почему дождь падает с неба?».
Каждая семья в деревне покупала Ещегодник, и это было своего рода образование. Он был большой и толстый, напечатанный где-то далеко, с множеством деталей таких, как фазы луны и правильное время для посадки бобов. Он также содержал прогнозы на год и упоминания о таких местах, как Клатч и Хершеба. Тиффани видела картинку Клатча в
Ещегоднике. На ней был нарисован клатчский верблюд в пустыне. Она узнала, кто это такой только потому, что мать объяснила ей. Тиффани задалась вопросом: не было ли там чего-нибудь еще, но оказалось, что все знали только, что Клатч = верблюд + пустыня.
И это было неприятно. Если бы не был найден способ остановить это, люди пошли бы куда-нибудь еще задавать свои вопросы.
Вот поэтому учителя и были полезны. Их артели блуждали по горам наряду с ремесленниками, лудильщиками, знахарями, торговцами тканью, гадалками и всеми другими путешественниками, торговавшими вещами, в которых люди не нуждались каждый день, но иногда находили полезными.
Учителя шли от деревни к деревне, давая короткие уроки по разным предметам. Они держались обособленно от других бродяг и выглядели весьма загадочно в своих странных одеждах и квадратных шляпах. Они использовали правильные выражения, например
«рифленое железо», и в то же время жили грубой жизнью, перебиваясь той пищей, которую могли заработать, давая уроки любому, кто захочет слушать. Если никто не слушал, они довольствовались печеным ежиком. Они спали под звездами, которые учителя математики считали, учителя астрономии измеряли, а учителя литературы нарекали. Учителя географии потерялись в каком-то медвежьем углу.
Люди обычно были весьма рады видеть их, ведь они давали детям достаточно для того, чтобы те заткнулись, что, в конце концов, было самым важным. Но всегда изгоняли их из деревни с наступлением сумерек, потому что они тырили цыплят.
Сегодня разукрашенные кибитки и палатки раскинулись в стороне от деревни. Позади них высокими тряпичными ширмами были отгорожены небольшие квадратные участки, которые патрулировались учителями, высматривающими любого, готового слушать.
Образование было бесплатным. У первой палатки, которую увидела Тиффани, висел щит, на котором значилось:
Гао-Крафия!
Гао-Крафия!
Гао-Крафия!
Только сиводня: все континенты и океаны
ПЛЮС все далшны узнать о Краепаде!
Один пенни за целый Мир
(Мошна Аващями)
Тиффани читала достаточно хорошо, чтобы понимать: что бы там не свистел о морях и континентах этот специфический учитель, он делал это без малейшей помощи хозяина соседнего киоска.
Чудеса пунктуации и правописания
1 — Абсолютная уверенность в запятой
2 — Жи и Ши полностью разобрано
3 — Тайна точки с запятой разгадана
4 — Знакомство с Амперсандом (за небольшую доплату)
5 — Забава со скобками
Примет овощи, яйца и чистую использованную одежду.

Следующая палатка была украшена историческими сценами, в основном королями, отрубающими друг другу головы, и другими подобными интересными моментами. Учитель был одет в рваную красную мантию с кроличьей опушкой и потертый старый цилиндр с воткнутыми в него флагами. У него был маленький рупор, который он нацелил на Тиффани.
— Смерть королей всех возрастов, — сказал он. — Очень познавательно-море крови!
— Не надо, — сказала Тиффани.
— Вы должны знать, откуда произошли мисс, — сказал учитель. — Иначе, как вы узнаете, куда вы идете?
— Я происхожу из клана Болитов, — ответила Тиффани. — И думаю, что пойду дальше.
Она нашла то, что искала в палатке, увешанной картинками разных зверей, включая, к ее радости, и верблюда.
Вывеска гласила:
Полезные существа.
Сегодня: «Наш друг Eж»
Она задавалась вопросом, как можно узнать побольше о твари, которая была в реке и, похоже, это было единственное подходящее место. Несколько детей уже сидели на скамьях в ожидании урока, но учитель все еще вглядывался вдаль в надежде на заполнение пустых мест.
— Привет, маленькая девочка, — сказал он, что было первой его большой ошибкой. —
Я уверен, что ты хочешь знать все о ежах, а?
— Я сделала это прошлым летом, — сказала Тиффани.
Человек присмотрелся, и его усмешка полиняла.
— О да, — сказал он. — Я припоминаю. Ты задала мне… несколько вопросов.
— У меня есть вопросы и сегодня, — сказала Тиффани.
— Если они не о том, как размножаются ежики, — ответил он.
— Нет, — сказала Тиффани терпеливо, — это касается зоологии.
— Зоология, да? Это понятие растяжимое, не так ли?
— На самом деле нет, — сказала Тиффани. — Покровительство — понятие растяжимое.
А зоология на самом деле — достаточно короткое.
Глаза учителя еще больше прищурились. Такие дети, как Тиффани, были дурным предзнаменованием.
— Я вижу, ты неплохо соображаешь, — сказал он. — Но я не знаю учителей зоологии поблизости. Ветеринарии — да, но не зоологии. Какое-то конкретное животное?
— Дженни Зеленый-Зуб. Монстр, живущий в воде, с большими зубами, когтями и глазами, как суповые тарелки, — сказала Тиффани.
— Какие суповые тарелки? Ты подразумеваешь большие глубокие тарелки, в которые можно положить большую порцию похлебки, возможно, с несколькими булочками, может, даже с целым батоном, или ты имеешь в виду небольшую тарелку, которую тебе дадут, если ты закажешь только суп и салат?
— Глубокие тарелки, восьми дюймов в диаметре, — сказала Тиффани, которая ни разу в жизни нигде не заказывала ни суп, ни салат, — я измеряла.
— Хм, это загадка, — ответил учитель. — Не думаю, что знаю хоть что-то об этом. Не думаю, что это полезно. Короче, эти вопросы не ко мне.
— Ну да, я так и подумала, — сказала Тиффани, — но я все же хотела бы узнать о нем побольше.
— Хорошо, спроси у нее. Она новенькая.
Учитель махнул большим пальцем через плечо в направлении небольшой палатки в конце ряда. Она была черной и довольно потертой. Не было никаких объявлений и каких-нибудь опознавательных знаков.
— Что она преподает? — спросила она.
— Не могу сказать, — ответил учитель. Она называет это размышлением, но я не знаю,
как учить такому. С тебя одна морковка, спасибо.
Подойдя поближе, Тиффани увидела на палатке небольшую вывеску. Слова вывески скорее не кричали, а нашептывали:
Я МОГУ ПРЕПОДАТЬ ВАМ УРОК,
КОТОРЫЙ ВЫ НЕ СКОРО ЗАБУДЕТЕ
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   12

перейти в каталог файлов