Главная страница

Карпушкин М.А._Уроки мастера. Уроки Мастерства Конспекты по театральной педагогике А. А. Гончарова


НазваниеУроки Мастерства Конспекты по театральной педагогике А. А. Гончарова
АнкорКарпушкин М.А._Уроки мастера.doc
Дата01.10.2017
Размер6,4 Mb.
Формат файлаdoc
Имя файлаКарпушкин М.А._Уроки мастера.doc
ТипУрок
#38877
страница1 из 23
Каталогid228017195

С этим файлом связано 2 файл(ов). Среди них: Карпов Н._Уроки сценического движения.doc, Карпушкин М.А._Уроки мастера.doc, Zakirov_A_Z_Sem_urokov_stsenicheskogo_dvizhenia_dlya_samostoyate.
Показать все связанные файлы
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   23



М.А. Карпушкин




Уроки

Мастерства




Конспекты

по театральной

педагогике

А. А. Гончарова

«Гитис»

Москва 2005

УДК (37.01:792.2)(07)

ББК 85.334я7 К267

Книга издана при финансовой поддержке

Федерального агентства по культуре и кинематографии

Под общей редакцией Н. А. Зверевой

На обложке фотопортрет А. А. Гончарова. Работа В. Плотникова

Карпушкин М. А.

Уроки Мастера: Конспекты по театральной педагогике А. А. Гончарова. — М.: Изд-во «ГИТИС», 2005. — 216 с., илл.

5—7196—0232—1

В своей педагогической практике народный артист СССР, профессор ГИТИСа А. А. Гончаров (1918 — 2001) последовательно утверждал принципы совместного обучения актеров и режиссеров. Книга, основанная на материале его уроков, репетиций, бесед со студентами, ставит целью ознакомить будущих мастеров сцены с первыми шагами в поиске выразительных средств, диктуе­мых жанром драматического произведения и стилем автора, освещает принци­пы трактовки пьесы, работы над ролью.

©Карпушкин М. А., 2005

©ГИТИС, издание, 2005

ОТ АВТО ГА

В книге сделана попытка систематизировать ряд разделов программы по режиссуре и мастерству актера, преподаваемых на первом — пятом курсах, руководимых А. А. Гончаровым в ГИТИСе. Содержание разделов не исчерпывает всего многообразия принципов его театральной педагогики. Это лишь ряд методоло­гических приемов, рождавшихся в процессе преподавания на кур­се этого большого мастера.

Несмотря на то, что многие элементы актерского мастерства и приемы режиссуры в книге рассматриваются отдельно, в про­цессе обучения и работы режиссера они естественно взаимопереплетаются. Педагоги курса помогали студентам освоить изучае­мый раздел, рассматривая его во взаимной связи с другими раз­делами. С комплексным подходом в обучении режиссуре и мас­терству актера будущие режиссеры и актеры знакомились с пер­вых же дней учебы, уже в работе над первыми этюдами.

Взаимосвязь отдельных элементов сказывается и на компо­зиции данной работы. В процессе урока или репетиции в театре А. А. Гончаров не отделяет один элемент актерского мастерства от других, один режиссерский прием от остальных, постоянно подчеркивая единство всех составляющих профессиональной подготовки и воспитания будущих художников. Внимание, вооб­ражение, наблюдательность, свобода мышц, сценическая фанта­зия, "если бы", предлагаемые обстоятельства, действие, событие, конфликт, "зоны молчания", внутренний монолог, подтекст, ре­жиссерская пауза и т.д. взаимосвязаны, взаимообусловлены, взаимовлияют друг на друга.

Андрей Александрович Гончаров первым из педагогов ГИТИСа выдвинул и опробовал метод совместного обучения на од-

Стр5

ном курсе актеров и режиссеров. Теперь этот метод применяется почти во всех театральных учебных заведениях страны.

А тогда, в 1969 году, это был эксперимент, разрешенный Министерством культуры РСФСР только ГИТИСу, а руково­дством ГИТИСа — А. А. Гончарову.

Итак, курс был набран в 1969 году. Я поступил в аспиранту­ру в этом же году и попал на выпуск дипломного спектакля пято­го курса "Разгром" по роману А/А. Фадеева. Студенты первого курса были привлечены к работе над спектаклем: делали декора­ции, бегали на Мосфильм за седлами, реквизитом, костюмами, участвовали в монтировочных работах, занимались музыкальным и световым оформлением. Ну и играли маленькие эпизодические роли. Мне поручили освещение спектакля. Надо сказать, замеча­ний по освещению больших не было. Может быть, потому, обу­чаясь в течение трех лет, я был ответственным за световое оформление всех зачетов и экзаменов. Это продолжалось вплоть до перехода в малый зал Театра им. Вл. Маяковского, где Гонча­ровым был выпущен знаменитый спектакль по рассказам В. Шукшина "Характеры", который комитетом по Ленинским и Государственным премиям был выдвинут на соискание Государ­ственной премии РСФСР. Беспрецедентный случай! Дипломный спектакль студентов-выпускников был выдвинут на такую высо­кую награду. По каким-то причинам этот торжественный акт не состоялся. Но это было потом. А пока предстояла совместная учеба будущих актеров и режиссеров. Курс был поистине интер­национальный. В режиссерской группе учились студенты из Кипра, Алжира, Монголии, Сьерра Леоны, Узбекистана и, разу­меется, из разных городов России.

Андрей Александрович часто повторял: "Надо влить в "Мос­ковские меха" провинциальную первозданность и свежесть". Воз­можно, по этой причине во втором семестре первого курса он предложил взять для этюдов рассказы авторов-"деревенщиков": Ф. Абрамова, В. Белова, В. Шукшина, В. Распутина, А. Вампилова, В. Быкова, В. Астафьева, а на втором курсе этюды по не­скольким рассказам переросли в инсценировки.

Многие студенты курса А. А. Гончарова в настоящее время стали известными мастерами сцены, драматургами, талантливы-

Стр6

ми администраторами, педагогами. Все их достижения были как бы запрограммированы учителем еще в процессе обучения. Он разгадал индивидуальность каждого, помог развиться таланту учеников, помог стать им художниками и интересными людьми. Многие из них так или иначе после учебы сталкивались в своем творчестве с Андреем Александровичем, получали его поддерж­ку, советы. И. Костолевский, А. Фатюшин, Л. Иванилова, Л. Кор-шакова работали в театре под руководством А. А. Гончарова, С. Яшин, В. Боголепов и В. Тарасенко были педагогами на ка­федре режиссуры, которой он руководил почти двадцать лет, а затем С. Яшин и В. Боголепов стали руководителями театров.

Многих из наших сокурсников сейчас уже нет в живых. Тра­гически погиб Александр Соловьев — прекрасный артист и чело­век. После окончания актерского курса он, как и И. Костолев­ский, А. Фатюшин, Л. Иванилова, Л. Коршакова, был оставлен А. А. Гончаровым в Театре им. Вл. Маяковского. Правда, вскоре он перешел в Центральный детский. Здесь начал работать режис­сером-постановщиком С. Яшин, и многие роли в этом театре А. Соловьев делал под его руководством. В этих ролях оттачива­лось мастерство Саши. Он мужал и креп как человек и как худож­ник. Жаль, что вскоре он совсем ушел из театра в кино. В фильмах у него были удачи, полуудачи, провалы, очень хорошие роли и бле­стящие работы. Например, Самозванец в фильме С. Ф. Бондарчука "Борис Годунов". К удаче можно отнести и самостоятельно по­ставленный им фильм "По Таганке ходят танки". Саша готовился к работе над новой картиной "Фальшивомонетчик".

Как-то совершенно внезапно, тихо и незаметно ушел из жиз­ни Володя Тарасенко — замечательный, ищущий, талантливый человек, поэт-педагог. Тонкий, ироничный, дотошно честный. Он пошел в педагогику осознано. Ему нравилось работать с молоде­жью, и за несколько лет он стал уже доцентом ГИТИСа. У Воло­ди проявился педагогический дар еще в годы учебы. Недаром Гончаров привлекал его к работе в курсовых и дипломных спек­таклях. Виден был почерк В. Тарасенко и в спектакле Театра им. Вл. Маяковского "Бег" по пьесе М. А. Булгакова, поставлен­ном Андреем Александровичем при участии Володи.

Недавно не стало Саши Фатюшина. Он был занят почти во всех спектаклях Театра им. Вл. Маяковского, поставленных его

Стр.7

учителем Гончаровым. За свои заслуги в художественном твор­честве он стал лауреатом Государственной премии СССР, полу­чил почетное звание заслуженного артиста России. Ко всем даже самым незначительным ролям Фатюшин относился очень ответ­ственно, находил "черточки", схожие со своей судьбой. Для него не было проходных ролей. Он искал "живую плоть" именно этого человека, этой роли, не спал ночами, мучился, страдал, горел и сгорел. Не стало Саши в 53 года.

Рано ушла из жизни Люда Коршакова, чрезвычайно талантливая актриса, не завершившая свою пятую роль в Театре им. Вл. Маяковского.

Однако эта книга посвящается не столько памяти моих сокурсников, сколько живому творчеству молодых, озорных и талантливых людей, поступивших на курс А. А. Гончарова, вы­дающегося художника, темпераментного профессора, которому тогда едва исполнилось 50 лет. Это был его третий самостоятель­ный курс. В ГИТИСе скептически шептались: "эксперименталь­ный курс", "экспериментальный". И как мне представляется, не многие верили, что получится что-то плодотворное. Но верил Гончаров. И не только верил, а "пахал", тратился, работал до из­неможения, иногда доводил до нервного срыва студентов, но и сам нервничал, кричал, надрывался, затрачивал колоссально мно­го времени и сил. Начинали работать в четыре часа пополудни, уходили далеко за полночь. Нужно было ехать на Трифоновку, в общежитие. Транспорт уже не ходил. Гончаров вынимал деньги, давал В. Кондратьеву (старосте), напутствовал: "Не ходите пеш­ком, опасно, поймайте грузотакси". Но мы шли пешком, прихо­дили всей ватагой в общежитие в два часа, а назавтра эти деньги тратили на общественный обед. Эта "адова", но радостная работа продолжалась до конца учебы.

После первого года обучения о курсе стали говорить уважи­тельно. Залы, где показывались зачетные и экзаменационные ра­боты, были переполнены. Приходили не только студенты ГИТИСа, но студенты других театральных вузов Москвы. Приез­жали и студенты ЛГИТМиКа, Ярославского театрального учи­лища. Несколько студентов второго курса Щепкинского и Щу­кинского училищ пожелали продолжить обучение на курсе Гончарова. (Андрей Александрович к концу первого года

Стр.8

отчислил неуспевающих студентов, вернее, они сами ушли, не выдер­жав такого режима работы.) Их Андрей Александрович экзаме­новал в присутствии всех студентов, а после просмотра кандида­тов спрашивал мнение о них каждого своего ученика. Так он вос­питывал ответственное отношение всех сокурсников к общему делу: "Коллектив должен отвечать за каждого, а каждый за кол­лектив".

Уже к третьему курсу стало понятно, что совместное обу­чение актеров и режиссеров себя оправдывает. У режиссеров была своя лаборатория для работы с актерами, актеры обрета­ли опыт работы с молодыми режиссерами. За одержимость, трудолюбие, терпеливое отношение к делу и учебе, выносли­вость и талант в ГИТИСе студентов курса стали называть "гла­диаторами". И в самом деле, для них не было ничего невоз­можного для реализации той или иной, даже очень сложной, творческой задачи. Чтобы оформить, одеть, озвучить отрывок, акт из пьесы, спектакль студенты могли достать любые костю­мы, станки, реквизит, звуко- и светоаппаратуру. Темнота ночей скрывала наши иногда неблаговидные поступки, необходимые для того, чтобы обеспечивать всем необходимым зачеты, экза­мены и спектакли.

После спектакля "Характеры" по рассказам В. Шукшина ста­ла понятна уникальность, феноменальность совместного обуче­ния режиссеров и актеров. Эксперимент оправдал себя полно­стью. С тех пор факт совместного обучения режиссеров и актеров на одном курсе стал привычным.

К слову "учить" Андрей Александрович относился отрица­тельно. Он говорил: "Научить нельзя, можно научиться. Нельзя вложить в вас свой жизненный и творческий опыт. Ваш "сосуд" маловат, чтобы вместить мой опыт. Можно разгадать ваши задат­ки, склонность к комизму, драматизму, трагизму и попытаться развить их, найти "кнопки", "отмычки1', чтобы развить в вас и другие краски, присущие вашей индивидуальности, отыскать те качества, которые вложили в вас природа и родители, попытаться расширить диапазон вашей человеческой и артистической зара­зительности. Без жесткой внутренней самодисциплины вам не достичь в будущем хороших художественных результатов.

Стр.9

Профессию артиста и режиссера определяют образное мыш­ление, дисциплина и школа, то есть владение обязательным ми­нимумом. Незнание профессиональных основ сложнейшего ре­жиссерского дела порождает колоссальное количество дилетан­тов с дипломом в кармане.

Школа — фундамент любого искусства. Творческий процесс предполагает необходимость дисциплины. В театре нередко дис­циплина считается "плохим тоном". Полагаются на случайность, на счастливое виденье, наитие... В искусстве все должно быть направлено к четкой цели, а для этого творческий процесс необ­ходимо дисциплинировать. Дисциплина в театре должна быть такой же жесткой, как и в армии".

К армии А. А. Гончаров относился с большим уважением. Он не считал молодого человека мужчиной, если тот не прошел жиз­ненную или армейскую школу. Андрей Александрович рассказы­вал, как сам в начале Великой Отечественной войны двадцати­трехлетним парнем пошел добровольцем на фронт, служил в ка­валерии, был ранен, потом возглавлял фронтовой театр. С юмо­ром говорил о том, как привыкал к коню, учился седлать его, па­дал с седла, не умея подтянуть подпругу и стремена. С уважени­ем и благодарностью вспоминал о Наташе Качуевской — секре­таре комсомольской организации ГИТИСа, которая доброволь­цем ушла на фронт. Она спасла Гончарова, вытащила его, ране­ного, после боя. Он так и называл ее любовно, по-родственному тепло — Наташа Качуевская, моя сестра милосердия.

Рассказы о войне, о его поездках по стране, за границу с га­стролями были лучшим примером воспитания гражданственно­сти, любви к Родине, к своей профессии, к труду.

Он не любил расхлябанности, разгильдяйства, недисципли­нированности и лени, презирал позерство, зазнайство, вранье, кичливость.

Нрав у Гончарова был непростой, противоречивый, крутой. Зная себе цену, он никогда не допускал мысли о самовосхвале­нии. Но любил говорить об удачах учеников. Хвалил постановки Виталия Черменева в своем театре, в Таллиннском театре рус­ской драмы. Радостно и с гордостью рассказывал об успехах Гле­ба Дроздова, особенно, когда тот получил Государственную пре­мию, отличал Слюсарева, который возглавил Волгоградский

Стр. 10

областной драматический театр. Он по-отечески любил Трубая — главного режиссера старейшего в России Сызранского драмати­ческого театра, называл его самым талантливым из своих учени­ков и жалел, что тот не остался работать у него в театре. Дроздо­ва и Трубая тоже не стало. Трубай скончался в 47, Дроздов в 60 лет, Черменев в 51 год.

А. А. Гончаров был горд, когда его ученика А. Говорухо на­значили главным режиссером Московского драматического теат­ра им. А. С. Пушкина. И было чем гордиться. Первый спектакль Го­ворухо в должности главного "Невольницы" по пьесе А. Н. Остров­ского был талантлив, звонок и глубок. Об этом спектакле Андрей Александрович написал в своей книге "Режиссерские тетради": "Я особенно радуюсь, когда вижу стремление к современному воплощению классики в своих учениках, как увидел это в спек­такле А. Говорухо... Говорухо поставил "Невольниц" интересно. Этот первый профессиональный спектакль молодого режиссера имел свои просчеты и достоинства, был временами настырен в приемах и акцентах, слишком громок, иногда режиссеру изменя­ло чувство меры, но мысль, проблема, избранная постановщиком, прозвучали сильно, значимо и в согласии с Островским. Режис­сер провел в спектакле тему несвободного человека, обесцвечен­ного, уменьшенного в масштабе рабской, хотя и богатой, сытой жизни"1.

Разумеется, в назначении Говорухо главным режиссером не­малую роль сыграл Гончаров. Андрей Александрович с удоволь­ствием помогал талантливым людям. Так он помог перебраться из Ленинграда в Москву Петру Фоменко, когда у того возникли неприятности в Театре комедии им. Акимова. Андрей Александ­рович пригласил его старшим преподавателем кафедры режиссу­ры ГИТИСа. Вначале Фоменко работал с О. Я. Ремезом, затем набрал свой курс, выпустил замечательный дипломный спектакль "Борис Годунов" по трагедии А. С. Пушкина. Вскоре Гончаров пригласил его в свой театр ставить "Плоды просвещения" Л. Н. Толстого. Работая в ГИТИСе, Фоменко стал доцентом, за­служенным деятелем искусств России, народным артистом Рос­сии, профессором, лауреатом Государственной премии. После смерти Андрея Александровича Петр Наумович заменил его на

1 Гончаров А. А. Режиссерские тетради. М 1980. С. 142.

Стр.11

посту руководителя кафедры1. На курсе, руководимом Петром Фоменко, стал работать его ученик Сергей Женовач, которого Гончаров любовно называл "внучком". Об этом мне рассказывал сам Сергей Васильевич. Теперь Женовач стал профессором и ру­ководителем кафедры режиссуры.

Он любил своего ученика Някрошюса, хотя тот, казалось бы, отходит от его принципов. Но Гончаров полностью принял его "И дольше века длится день (Буранный полустанок)". Особенно ему нравился метафорический язык спектакля: все эти мешочки с песком, бурдюки, кожаные сбруи, домотканые, на литовский лад, коврики, одежды и т.д. Между тем, Э. Някрошюс в своих выступ­лениях и статьях называет А. А. Гончарова своим учителем и на­ставником. И это правильно. Многое, что касается трактовки рус­ской классики, он взял у Андрея Александровича, особенно когда ищет "страдания израненной души".

Учеба не есть буквальная фиксация опыта учителя, иллюст­рация его идей и открытий. Ученичество — процесс многослож­ный. Необходимо уловить идею, дух и стержень исканий учителя и, творчески переработав, взять их на вооружение. К примеру, один из известных и талантливых учеников Гончарова, популяр­нейший артист И. Костолевский, работавший с Бергманом, П. Штайном, другими выдающимися режиссерами, конечно же, не буквально следует тому, чему его учили. Просто он научился учиться и у других. И это главное, что он взял у своего учителя и чему последовал: "Научить нельзя, можно научиться".

Гончаров дружил с Петром Монастырским, талантливым ре­жиссером и организатором, который почти 45 лет руководил Са­марским академическим театром драмы, одним из лучших обла­стных театров страны. У Монастырского я начинал режиссер­скую работу, ставил свои более-менее удачные спектакли. Я ощущал к себе определенное внимание с его стороны. Думаю, не без вмешательства А. А. Гончарова.

Я тоже старался в своем творчестве и педагогической дея­тельности реализовать квинтэссенцию, сердцевину, дух исканий А. А. Гончарова, дух его идей, стержень методологии. Они выра­жены в понятиях: "присвоить и соотнести", "человеку, о челове­ке, через человека", "я не актер, я — действующее лицо",
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   23

перейти в каталог файлов
связь с админом