Главная страница

Копия Самохвалов - Психоаналитический словарь. Копия Самохвалов - Психоаналитический словарь.DOC. В. П. Самохвалов психоаналитический словарь и работа с символами сновидений и фантазий


Скачать 1,82 Mb.
НазваниеВ. П. Самохвалов психоаналитический словарь и работа с символами сновидений и фантазий
АнкорКопия Самохвалов - Психоаналитический словарь.DOC
Дата28.09.2017
Размер1,82 Mb.
Формат файлаdoc
Имя файлаКопия Самохвалов - Психоаналитический словарь.DOC.doc
ТипКнига
#38166
страница1 из 16
Каталогid183301496

С этим файлом связано 26 файл(ов). Среди них: З. Фрейд - О сновидениях_.doc, ПЕТЕР КУТТЕР_Современный психоанализ.doc, З. Фрейд - Введение в психологию.doc, Эрих ФРОММ - Иметь или быть.doc, Конспект лекций по введению в психоанализ.doc, Эрих ФРОММ - Бегство от свободы.doc и ещё 16 файл(а).
Показать все связанные файлы
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   16

В. П. САМОХВАЛОВ

ПСИХОАНАЛИТИЧЕСКИЙ СЛОВАРЬ И РАБОТА С СИМВОЛАМИ СНОВИДЕНИЙ И ФАНТАЗИЙ



Симферополь, 1999 СОНАТ

ББК88

С 177

В. П. Самохвалов.

Психоаналитический словарь и работа с символами сновидений и фантазий. — Симферополь: СОНАТ, 1999. — с. 184

ISBN 966-7347-18-4

В основу словаря положен многолетний опыт личной аналитической прак­тики, а также работы Фрейда, Юнга, Штекеля, Холла, Адлера, Якоби, Уитмонта, Лайярда, Лакана, Гутейла, Э. Эриксона, Монегетти и представителей школ семиологического, мифологического и структурно-антропологического анализа. Система словаря аналогична известному словарю Четвинда, переведенному на русский язык В. И. Егоровым в 1988 году. То есть он построен таким образом, что позволяет не только анализировать изолированный символ, но подойти к смыс­ловой интерпретации сюжета сновидения или фантазии. Приводятся методики трансформации сновидений при ночных ужасах и кошмарах. Трактовка сознатель­но упрощена.

Книга предназначена аналитикам, психологам и психиатрам.


4108110000-09

Б 43(04)-99

ISBN 966-7347-18-4


Без объявл.


© В. П. Самохвалов

© Рисунки

М. А. Самохвалова © Оформление

Изд-во "СОНАТ", 1999




ВВЕДЕНИЕ
Существующие словари символов предназначены для различных задач, некоторые из них призваны ознакомить читателя с религиозным, этническим, «народным», толкованием, другие содержат узкое толкова­ние в рамках какой-либо из аналитических школ. Этот словарь пытается компактно соединить работы последнего столетия, посвящённые анализу символов сновидений и фантазий, а также личный опыт аналитической кли­нической работы автора за последние 15 лет. В основу его положены ра­боты таких аналитиков, как Зигмунд Фрейд, Карл Г. Юнга, Вильгельм Штекел, а также Кельвина Г. Холла, Эрнста Джонса, Дж. Лайярда, Герхарда Адлера, Джоланда Якоби, Эдварда Уитмонта, 0Эмиля Гутейла, Шан­дора Ференци, Эрика Эриксона, Антонио Монегетти, Жака Лакана, Тома Четвинда, Хуана Керлота, представителей школ семиологического и этологического анализа. Таким образом, в основе интерпретация символов в словаре лежат психологический, биологический, этнологический и тради­ционный психоаналитический подходы.

Структура словаря соответствует стандартному психоаналитическо­му словарю Тома Четвинда, переведенному на русский язык в 1988 году доктором В. И. Егоровым.

Символ всегда многозначен, и его нельзя интерпретировать «с ходу», но следует искать столько значений, сколько возможно. Последовательная, герменевтическая работа с символом позволяет прояснить его смысл как для пациента, сновидящего или фантазирующего, так и для аналитика. Предполагается, что всякий символ может быть интерпретирован, исходя из контекста, семантик, следующих кругов:

а) биологического, включающего эволюционный и этологический смысл символа и его аналогии в филогенезе, онтогенезе;

б) культурологического, подразумевающего поиск аналогов символа в истории в пределах конкретного этноса или универсальных аналогов, обнаруженных при кросскультуральном сравнении, лингвистическом ана­лизе;

в) психоаналитического, включающего типичные фрейдовские, юнгианские, эриксонианские символы;

г) психологического, опирающегося на конкретные индивидуальный психологические факты и переживания;

д) интерперсонального, связанного с окружением индивидуума, кото­рое может «имплантировать» свои символы в переживания сновидящего.

ВВЕДЕНИЕ
Конечно, это не единственные круги толкования, поскольку следует также включать теологическое и аллегорическое толкование символа.

Нередко смысл символов перекрывается, совпадает или противопо­ложен, по мнению разных авторов или в разных контекстах, но это может быть связано не с ошибочной интерпретацией, а с реальными, например культурологическими, проблемами в анализе.

Для успешной интерпретации символов необходима их регистрация в удобной форме. Обычно для этих целей ведётся дневник, в котором пер­воначальная запись упрощается до связанных между собой символов и знаков. В конечном счете лишь сам сновидящий и создатель символов фантазий может правильно понять или объяснить свои творения, и лишь сам фантазирующий или творец может объяснить, что собственно кроется в их творениях. Многие символы, содержащиеся в словаре, ранее не были описаны и не интерпретированы, поскольку они имеют редкую этническую окраску или встречались в единичных случаях. Для понимания значений символов и образов важно первоначально регистрировать всё, что кажется связанным с реальными событиями, кроме того, важно пытаться спонтанно и бессознательно, иногда просто метафорически объяснять:

а) целостную картину сновидения, фантазии,

б) отдельный символ сновидения, фантазии,

в) вероятное предназначение именно этих символов в работе сознания.

Желательно это сделать несколько раз, постоянно возвращаясь от общего к частному и обратно. Образующийся круг толкования позволит вспомнить все детали поля символов и правильно их интерпретировать.

Сон освобождает сознание от цензуры, как внутренней, так и внеш­ней, но он не всегда указывает на скрытый смысл. Например, у детей сны чаще свидетельствуют именно о тех желаниях, которые во сне обозначе­ны. Сновидения и фантазии тесным образом связаны с жизненными про­блемами и являются исполнением желаний в символической форме.

Сновидение и фантазия содержат явное и скрытое содержание. Сон, так же как и все выраженное в слове, до аналитического исследования для сновидящего имеет явное содержание. Расшифрованный сон является уже не рассказом в образах, а особой организацией мыслей, которые могут с точки зрения аналитика указать не на одно, а на несколько желаний. Прой­дя несколько аналитических сессий, сновидящий или фантазирующий может сам пытаться интерпретировать переживания и символы, находясь даже внутри своего сна (фантазии).

4

ВВЕДЕНИЕ
Язык символов сновидений является одним из самых древних, он, кроме того, универсален, в определённом смысле. Поэтому каждому мо­гут сниться сны, которые ему лично не принадлежат, но связаны с архаи­ческим опытом человечества, и, быть может, не только человечества, но всей эволюции. Вероятно, между мифом и сновидением есть не только мно­жество точек соприкосновения, но они связаны и онтологически, то есть некоторые сновидения прямо указывают на миф, а некоторые мифы явля­ются фиксированными сновидениями. Кроме того, человек с раннего дет­ства сталкивается с другими людьми, которые интроецируют в его созна­ние свои символы; поэтому нам могут сниться сны, которые «принадле­жат» в чем-то другим людям. В связи с этим правомерен вопрос: могут ли у нас быть вообще свои личные сновидения или фантазии?

Фундаментальной разницы между образами искусства, сновидения и фантазии не существует, они могут анализироваться, исходя из одних и тех же принципов. Живописное полотно, пьеса или художественный фильм также содержат фактуру, цвет, форму, отношения образов, сюжет, как и любое сновидение. Анализ символического языка важен также для про­цесса психодиагностики, особенно у детей, и психотерапии. В арт-терапии следует учитывать то, что динамика спонтанного творчества прямо указывает на скрытые и изживаемые проблемы. Рисование или лепка ре­бёнком образов навязчивых устрашающих снов помогает от них избавить­ся, поскольку благодаря искусству фантазия объективизируется. В архаи­ческом сознании устрашающий образ также является одновременно защи­той от новых страхов, именно поэтому химеры, будучи сами ужасными, одновременно защищали жилище от сил зла.

В сновидениях, фантазиях и творчестве обычно следует обращать внимание на осевые, то есть повторяющиеся, сюжеты или символы, они являются ключом к пониманию остальных деталей и отражают особенности индивидуации. В сущности, невидящий снов легко может их придумать, рассказав, какие сны он хотел бы видеть, а неспособный к фантази­ям может выбрать из множества творений те, которые ему нравятся. Это любимые сказки у детей, любимые сюжеты романов у взрослых. Они, и лежащие в их основе мифологемы, и будут составлять осевые символы.

Строго говоря, весь предметный мир человека, его предпочтение одних предметов и уклонение от других, его одежда, стиль поведения, жи­лище и обстановка составляют поле индивидуальных символов, которое анализируется по тем же принципам, что и сновидения и фантазии. Сте­реотипный современный европейский стиль, богемная индивидуаль-

5

АЛЬТЕРНИРУЮЩИЕ СОСТОЯНИЯ СОЗНАНИЯ
ность и групповой имидж уже образуют поле символов, в котором выле­пляются осевые (ключевые) и дополнительные конструкции.

Так же, как и игры, сновидения и фантазии часто делятся на эпизоды. Последовательность эпизодов называется динамикой, или графиком, сновидения (фантазий). Если индивиду удаётся восстановить эти эпизоды, то это может способствовать пониманию сновидения. Между тем, не все­гда вспоминаемые последовательности образов соответствуют истинной последовательности, поэтому важно отмечать все изменения последователь­ностей при повторном рассказе о том же сновидении (фантазии). Долж­ны быть отмечены количество фигур сновидения и различные элементы окружения. Далее, описывается начало и последовательность действий, важно выявить сюжет и степень их запутанности. Далее — кульминацию и результат каждого действия: что стало, к чему привело; таким образом, происходит установление взаимосвязи между причиной и эффектом. Важно установить как бы общую геометрию символизации, которая в целом со­ответствует некоторой картине Мира. Фантазия и сновидение имеют и ис­тинную геометрию как взаимное расположение образов в пространстве.

После обсуждения сновидения индивид может сделать своё собствен­ное заключение, исходя из сновидения, но иногда его совершенно недоста­точно, так как истинная проблема может игнорироваться и вытесняться.
АЛЬТЕРНИРУЮЩИЕ СОСТОЯНИЯ СОЗНАНИЯ
Во многих традиционных культурах считается, что актуальный мир является ложным, а истинным миром являются фантазия и сновидение. Это предполагает, что время сновидений и фантазий (dream time) — и есть тот самый золотой век, к которому мы стремимся. В процессе терапии иногда приходится работать непосредственно через фантазируемый мир. Это, в частности, применяется в технике трансформации навязчивых сно­видений (методики имплантации, о которых будет сказано ниже) или при лечении кошмаров*.

------------------------

* В современной международной классификации болезней (МКБ 10) выде­ляются ночные ужасы, под которыми понимаются эпизоды пробуждения с пани­ческим криком, тревогой, которые возникают в первую треть сна, длятся от 1 до 10 минут, с ограниченным воспоминанием о событии и кошмары с пробуждени­ем от сна с детальным воспоминанием об устрашающем сновидении.

6

АЛЬТЕРНИРУЮЩИЕ СОСТОЯНИЯ СОЗНАНИЯ
Но бывает и так, что, будучи неспособным выразить свою пробле­му, пациент также не способен к фантазиям и уверяет, что не видит снов. Это явление — не только результат алекситимии как фундаментальной неспособности найти символы и слова для собственных переживаний, но и ангедонии — отсутствия удовольствия от проживания жизни. И то и дру­гое часто встречается в практике психопатологии и сексопатологии.

Вероятно, одной из причин такого рода проблемы является наруше­ние психического онтогенеза, поскольку в норме стадия фантазирования обычно присутствует и повторяется в процессе развития психики. Мир фан­тазий, сновидений и творчества составляет некий параллельный мир, или как теперь принято говорить, мир альтернирующих состояний сознания. Пациентка убеждена, то есть знает, что она должна испытывать оргазм, поскольку об этом на протяжении многих лет ей часто говорили остальные, но она никогда не пыталась себе представить, то есть фантазировать, это явление. Если она не научится это делать, терапия обречена на провал. Но практически невозможно привести её к изменениям без альтернирующего сознания. Пациент знает, что его интеллект позволяет ему добиться больших успехов, например в бизнесе, но он никогда не представлял себе ни сам успех, ни путь к нему. Можно заставить его преодолеть стеснение, но пост­роить план будущего без фантазии и вновь через альтернирующее состоя­ние сознания невозможно. Потребностью человека в альтернирующих рас­стройствах сознания можно объяснить возникновение наркотической, в том/ числе алкогольной, культуры.

Альтернирующие состояния сознания включают гипноз, в том чис­ле эриксонианский, медитативные состояния сознания и состояния созна­ния во время терапии обратной связью, сон, изменения сознания при фи­зиологическом стрессорном аффекте. Эти состояния нельзя считать пато­логическими, хотя трудно провести жёсткую грань между качественными расстройствами сознания, например, при интоксикации или пневмокатарсисе, и альтернирущими состояния сознания. Можно сказать, что после­дние не всегда отражаются на поведении и более кратковременны, они не сопровождаются амнезией после консолидации сознания. Между тем куль­тивирование некоторых альтернирующих состояний сознания может быть путём для формировании патологических состояний сознания. Так, например, одним из осложнений гипноза может быть истерический (диссоциативный) психоз с сумеречными изменениями сознания, а медитатив­ные техники легко приводят к индуцированным психозам. С другой стороны, пациенты, которые переносили патологические состояния сознания,

7

АЛЬТЕРНИРУЮЩИЕ СОСТОЯНИЯ СОЗНАНИЯ

попадают в психическую зависимость от них, например при приёме неко­торых психоактивных средств; легче борются с этой зависимостью, заме­няя патологический опыт альтернирующими состояниями сознания.

Гипнотические состояния сознания объясняли регрессией, имитаци­ей, просто игрой пациента со своим врачом. Они имеют стадии от лёгкой сонливости (сомнеленции) к каталепсии (застыванию) и гипнотическому поведению (раппорт), в котором пациент исполняет то, что сказал гипно­лог, и испытывает (видит, слышит, и т. д.) внушенные им переживания, в состоянии нечто забытое вспомнить, контролировать свои инстинкты или утратить контроль над ними, в том числе над пищевым, половым, инстин­ктом самосохранения и так далее. Это состояние похоже на сон, но скорее напоминает период засыпания и пробуждения, поскольку пациент не всё помнит, не хочет и не может двигаться, но в состоянии слышать голос гипнолога, другие звуки. Хотя эриксонианский гипноз не ставит своей за­дачей управление поведением и более рассчитывает на внутренние инди­видуальные, а не навязанные терапевтом процессы, всё же этот метод весь­ма напоминает, по остроумному замечанию доктора Александр Власенко, «цыганское заговаривание». Все техники гипноза объединяет пассив­ность (объект должен быть относительно неподвижен), фокусировка вни­мания (внимание фиксировать на блестящем предмете, глазах, голосе, жесте, позе), внушаемость, то есть имитативность. Последний критерий странно «нарушен» у детей. Многие годы, работая с детьми от 4 лет, я заметил, что у них удаётся добиться почти всегда результата с помощью внушения, но очень редко до 8 — 9 — только с помощью гипноза. Я имею в виду случаи терапии наиболее распространённых заболеваний у детей: невротического энуреза, ночных невротических страхов, обсессивно-компульсивных состояний. То есть к этому возрасту внушаемость снижается, но нарастает гипнабельность, большинство проб на гипнабельность также положительно уже только в возрасте с 9 лет. Следовательно, имитатив­ность не всегда является критерием собственно гипноза, но у детей может выступать в качестве особого внушенного альтернирующего состояния со­знания. Вот один из таких примеров.

Мы работали с пятилетним К. в связи с энурезом, который, в общем, не слишком его беспокоил, больше волновались его родители. Этот актив­ный и непоседливый мальчик всегда мечтал о неких машинах, самолётах и оружии. Итак, я попросил его лечь на диван и закрыть глаза. Далее око­ло двух минут я просил его расслабиться и представить себе что-нибудь. Далее последовали стандартные формулы гипнотической, хотя и укорочен-

8

АЛЬТЕРНИРУЮЩИЕ СОСТОЯНИЯ СОЗНАНИЯ

ной по времени, техники. Всего с одной императивной формулой: «Когда ты захочешь в туалет ночью, ты встанешь и пойдешь». На протяжении всего времени К. то открывал, то закрывал глаза, ворочался, сжимал руки, сгибал и разгибал ноги, шмыгал носом и хихикал. Поведение свидетель­ствовало о том, что ни о какой гипотаксии не могло быть и речи, однако альтеринирующее состояние сознание всё же было. Когда через 5 минут К. открыл глаза, он рассказал мне следующее. «Я не слышал ничего, а увидел «Титаник» ночью, он тонул в море у большой льдины (далее он достаточно точно пересказал несколько эпизодов из известного фильма, который посмотрел неделю назад). Я был капитаном и успел прыгнуть в шлюпку, в которую прыгнула и моя большая собака. Вместе нас спас дру­гой корабль, который был гораздо больше «Титаника», но с парусами». Он не помнил ни одного моего слова и не мог воспроизвести формулы вну­шения. Примечательно, что после этого сеанса энурез прекратился.

Внушаемость, пассивность и фиксация внимания являются составля­ющими обычной дрессировки, например у собак. Первоначально предпо­лагается, что животное должно воспринимать пищу как поощрение за выполнение какого-либо действия, при этом необходимо фиксировать ее внимание и по возможности добиться пассивности на несколько секунд. Потом пища заменяется словесным поощрением. Наконец никакого поощ­рения не требуется, но это означает, что животное должно «представлять» себе пищу, то есть фантазировать. Звуки, которые многие млекопитающие издают во сне, и характеристики их энцефалограмм свидетельствуют, что они также видят сны.

В медитационном состоянии сознания, в том числе трансценденталь­ной медитации, огромное значение имеют те же признаки (пассивность, внушаемость и вера, фокусировка внимания), и в связи с этим фигура гип­нолога заменена фигурой Учителя. Но гипнолог, может быть за исключе­нием редких случаев, никогда не претендует на абсолютную доминантность вне сеанса гипноза, а вот Учитель медитативной техники будто остаётся со своим учеником навсегда, то есть он явно тоталитарен. Между тем ог­ромное значение имеет тот образ, на котором медитируют его ученики. В частности, следует учитывать культуральные и индивидуальные особенно­сти восприятия символа, а это делается редко. Широко практикуемая ме­дитация на мандалах может быть даже опасной.

Пациент Л., 16 лет, этнический армянин, оказался в группе близкой кругу сект Аум. В духовную практику в качестве одного из упражнений входила медитация на мандале лотоса. Через некоторое время после ме-
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   16

перейти в каталог файлов
связь с админом