Главная страница

Всем желающим участникам кружка предлагается ответить на ряд вопросов


НазваниеВсем желающим участникам кружка предлагается ответить на ряд вопросов
Анкорkruzhok.doc
Дата21.09.2017
Размер225 Kb.
Формат файлаdoc
Имя файлаkruzhok.doc
ТипДокументы
#31782
страница1 из 3
Каталогid172819717

С этим файлом связано 76 файл(ов). Среди них: Определение Архиерейского Собора РПЦ «О внесении изменений и доп, Определение Архиерейского Собора РПЦ «Об общецерковном прославле, Почему христианину нельзя молиться вместе с неправославными.docx, Архиепископ Никон Меч обоюдоострый.docx, Protoierey_Grigoriy_Dyachenko_sost__-_Uroki_i.pdf, 20150412_181901.jpg, Voronets_E_N_-_Materialy_dlya_izuchenia_i_oblichen.pdf, Vypusk_IV_Ostroumov_N_-_Kriticheskiy_razbor_mu.pdf, Rukovodstvo_po_gomiletike.pdf и ещё 66 файл(а).
Показать все связанные файлы
  1   2   3

I часть. (30 минут)
Всем желающим участникам кружка предлагается ответить на ряд вопросов:

1) О ком или о чем этот отрывок (здесь также можно разобрать непонятные слова).
2) Любой желающий пересказывает текст отрывка.
3) Рассмотрение параллельных мест, помогающих раскрыть смысл отрывка.
4) Что в данном тексте относится к испорченной натуре человека.
5) В каком отношении прочитанное полезно для научения, для обличения, для исправления, для наставления в праведности.
(на этом этапе ведущий может раскрывать полезность данного текста в антисектантской полемике, не называя вслух секту против которой этот текст полезен. Например, против секты Свидетелей Иеговы текст 1 Ин.5:7 ведущий говорит: «Здесь мы ясно видим, Кто такой Иисус – истинный Бог»).
6) Какой стих служит ключом прочитанной части. Стих, выбранный большинством учится наизусть к следующему занятию и в течении занятия все участники должны слово в слово его произнести с указанием ссылки на текст.

II часть. Основная. (70 минут).
Каждый участник последовательно задает свой вопрос следующему участнику занятия по кругу. При этом тот, кому задается вопрос должен постараться сам высказать свое мнение касательно данного вопроса, как он понимает данный отрывок.
При желании, после высказывания адресату вопроса, все остальные участники могут дополнить ответ своими комментариями.
При отсутствии ответа, все желающие могут попробовать ответить на вопрос.

Важно, чтобы ведущий кружка заранее подготовился к занятию, смотрел параллельные места, читал по возможности все толкования отцов Церкви. Это необходимо, чтобы группа в своих измышлениях далеко не уклонялась от правильного понимания Священного текста. Также ведущий заранее готовит большие наглядные карты и фотографии, касающиеся данного отрывка для большей наглядности и понимания читаемого текста.

III часть. Заключительная (20 минут).
После того, как вопросы участников кружка исчерпаны, ведущий говорит: «А теперь мы узнаем как на самом деле нужно понимать этот отрывок. И вслух громко зачитывается толкование отцов Церкви.

(на примере Книги Иова)!!!!!!!

- иллюстрации

- толкование Иоанна Златоуста и др.


ТОЛКОВАНИЕ СВТ. ИОАННА ЗЛАТОУСТА

 

ГЛАВА ВТОРАЯ.

 

"Был день, когда пришлисыны Божиипредстать пред Господа; между ними пришел и сатана предстать пред Господа(Бысть же яко день сей, и приидошаангели Божиипредстати пред Господем, и диавол прииде посреде их предстати пред Господем) (ст. 1).

Для чего изображает их каждый день предстоящими? Чтобы мы знали, что настоящее положение вещей не лишено промышления, что ангелы дают отчет в том, что происходит в каждый день, и посылаются каждый день для устроения чего-либо, хотя мы и не знаем этого.

"И сказал Господь сатане: откуда ты пришел?" (ст. 2).

Знал (Бог), откуда пришел (диавол), потому что побежден был праведником, но Он хотел видеть, признает ли прямо (свое) поражение.

"И сказал Господь сатане: обратил ли ты внимание твое на раба Моего Иова? ибо нет такого, как он, на земле: человекнепорочный, справедливый, богобоязненный и удаляющийся от зла, и доселе тверд в своей непорочности; а ты возбуждал Меня против него, чтобы погубить его безвинно"(Рече жеГосподь ко диаволу: внял ли еси уборабу Моему Иову? Яко несть такова от сущих на земли: человекнезлобив, истинен, непорочен, благочестив, удаляяйся от всякаго зла, еще же придержится незлобия: ты же рекл еси имения его погубити вотще) (ст. 3).

Диавол, скрыв поражение, дал такой первый ответ: "я ходил по земле и обошел ее"(и обшед всю землю приидох). Бог же открывает то, что он скрыл из зависти; и так как спросивши не услышал от него о понесенном поражении, Сам объявляет о нем и возвещает о победе праведника. "Я ходил по земле и обошел ее". Что же? Для этого ты ходил? Этого искал? Не сказал ли ты: "Дай мне имение Иова"? Для чего умалчиваешь о борьбе? Для того, чтобы скрыть венец победы? "И сказал Господь сатане: обратил ли ты внимание твое на раба Моего Иова? ибо нет такого, как он, на земле: человекнепорочный". Не пройди мимо сказанного, а обрати внимание на то, что в первом свидетельстве не было сказано: "незлобив" (άκακος - невинен). Не употребив прежде этого названия, теперь прилагает ему венец незлобия, потому что он с благодарностью перенес несчастия. Поэтому если в дальнейшем он является говорящим дерзновенно, то это должно быть приписано незлобию. И сам Иов говорит затем: "...пусть взвесят меня на весах правды, и Бог узнает мою непорочность"(виде же Господь незлобие мое)" (31:6). А слово незлобивого никто не объясняет, как произнесенное по злобе, так как мы судим не по делам, а по намерению делающих. Если сын бесчестит отца, то это дело признается нечестивым, и он осуждается, как отцеубийца, потому что поднял голос (язык) против родителя и осмелился бесславить свой корень; а невинное дитя, если ударит отца или мать, то эта дерзость вожделеннее всякого удовольствия. Часто матери доводят детей до дерзости, утешаясь не ею, а незлобием, невинностью, простотою нрава. Так и Бог, видя, что говорит не по злобе, благосклонно принимает слова Иова, будучи призываем им на суд, потому что это слова невинности, а не злобы.

"Напрасно, - говорит, - позавидовав его благосостоянию, ты сказал, что благочестив муж по причине богатства. Он лишился имущества, но не отступил от благочестия. Не захотел ты, бесстыдный, поверить Мне, как Богу. Не должен ли, хотя из опыта, удостовериться в том, что Мой раб не меряет любомудрия счастьем? А смотри: не сказал, что вотще погубил имущество, но: "а ты возбуждал Меня против него, чтобы погубить его безвинно" (ты же рекл еси имения его погубити вотще), потому что он получил необыкновенную награду за это погубление.

"Но простри руку Твою и коснись кости его и плоти его - благословит ли он Тебя?( η μην εις προσωπόν σε ευλογήσει)  (ст. 5)

ЗлатоустаиОлимпиодора. Жестокое и бесстыдное существо: не довольствуется насыщаться нашей плотью, но хочет дойти до костей и мозгов; не находит нечестия, изобретает другой способ. "Не великое, - говорит, - дело, если потерял имущество; охотно все презрел, чтобы спасти себя. Да что это, если не дал власти над душой?" Что этого домогался, показывает он словами: "за жизнь свою отдаст человек все, что есть у него". Поэтому порази тело. Почему же не просил этого вначале? Он думал, что в случае, если он будет побежден, лучше одержать победу при помощи меньшего, а если нет - восторжествует при помощи тела. "Не в большой, - говорит, - цене имущество у людей: за спасение своей души они отдают все" Не просто сказал: "коснися плоти", но - так, чтобы зло проникло внутрь; так рассуждает он со злобой. И отсюда видно, что древний змий не имеет над нами никакой власти, если не попустит ему Бог по неизреченному Своему попечению о нас. И хотя может лишить человека  жизни, если попустит Бог, зла не может сделать, а от Бога выпрашивает (позволение). Хотя он и пал, знает, что если Бог не попустит, сам он ничего не может сделать против кого-либо. А попущение нужно понимать так, что дается премудро, так как происходит от Бога. А то, что говорит, состоит в следующем: "Лиши его охраны внешнего попечения и заботы о душе; не заслуживает он удивления, если хранишь его вдали от борьбы; позволь повредить плоть даже до костей. Он знает, что несчастие обнаруживает душу, не воспитанную в добродетели, для которой одна роскошь служит причиною служения Тебе. Как скоро коснешься плоти его, тогда благословит ли он Тебя?" - то есть, "открыто будет Тебя злословить".

"И сказал Господь сатане: вот, он в руке твоей, только душу его сбереги"(Феодотион: души его не касайся) (ст. 6 ).

Златоуста и Олимпиодора.Человеколюбивый Бог, желая показать Своих венценосцев ангелам и людям, опять позволяет и это, чтобы мы знали, что то, что может делать диавол, он может по Божию попущению. Он говорил: "коснись… плоти его". Но чтобы не сказал, что Бог для вида поразил его, как Своего раба, не сделал, о чем просил диавол, а позволил ему сделать это.

Смотри, не сказал: "только души его не коснись", но: "только душу его сбереги", и тем внушил ему великий страх. "Спасение души его, - говорит, - Я взыщу с тебя". Так как можно было ожидать, что диавол наведет на него такую болезнь, которая причинит смерть телу, (причем он мог сказать, что не касался души его), поэтому говорит: "сбеоеги", чтобы он не потерпел чего-либо относительно жизни: "если умертвишь, то зрелище для нас будет печальным".

"И поразил Иова проказою лютою от подошвы ноги его по самое темя его" (ст. 7).

Подверг его жесточайшей пытке, посрамлению и проказе по всему телу - все тело его обратил в одну рану, в одну опухоль, чтобы во всех членах явился победителем; щадить не умеет злоба, которая есть разрушение по своей ядовитой природе.

"И взял он себе черепицу, чтобы скоблить себя ею, и селв пепел"(И взя Иов чреп, да острогает гной свой, и той седяшена гноищивне града) (ст. 8).

Почему очищал гной не руками, не пальцами? Для того, чтобы такой способ попечения о язвах служил причиною большего мучения. А если сам не старался заботиться о себе, то как мог принять заботы других? Он был собственным палачом, не разрывающим тела, а снимающим текущий гной, мертвой глиной соскабливающим живую грязь. А почему сидел "на гноищи"? Чтобы отпадавшее от его тела зарывать в куче помета. А почему на открытом воздухе? Чтобы не задохнуться от зловония, чему бы подвергся, если бы укрылся в каком-либо чулане; впрочем, искуситель не оставил ему дома.

Тяжела была и потеря детей, но за этим великим несчастием следовало другое жесточайшее, и притом так, что он ни мало не отдохнул. А именно: следовали источники червей, потоки гноя, сидение на гноище, зловоние ран, производившее новый вид голода, не давая возможности прикоснуться к бывшей перед глазами пище и причинявшее мучение, сильнейшее голода, и это в продолжение не двух, десяти, двадцати или ста дней, а в течение многих месяцев. Для скорбящих немалым ободрением служит пример Иова, раны праведника и гноище, славнейшее царского престола. Те, которые видят царский престол, от этого не получают пользы, а одно временное удовольствие, не приносящее никакой прибыли; от созерцания же гноища Иова можно получить всякую пользу, научиться большому благоразумию, и ободриться в деле терпения. Поэтому многие в настоящее время предпринимают из отдаленных пределов земли длинное путешествие в Аравию, переплывают и море, чтобы видеть это гноище и, видя, облобызать землю, служившую поприщем для этого венценосца и принявшую кровь, драгоценнейшую всякого золота. Не имеет пурпур такого блеска, какой имело тогда это тело, орошавшееся не чужой, а собственной кровью, и эти раны, драгоценнейшие всех камней. Природа жемчуга не приносит пользы для нашей жизни, не удовлетворяет никакой насущной потребности имеющих его; а эти язвы служат утешением при всяком унынии. И для убеждения в том, что это правда, покажи тому, кто потерял родного и единственного сына, множество жемчуга, и увидишь, что ты не утешил его в горе, не облегчил печали. А напомнив ему об язвах Иова, легко можешь помочь, говоря так: "Что скорбишь, человек? Ты потерял одно дитя, а тот блаженный, после того, как лишился целого сонма детей, поражен был в самое тело и обнаженный сидел на гноище, обливаясь всецело гноем, при постепенном истощении плоти, он - праведный, благочестивый, имевший Бога свидетелем добродетели".

Если скажешь эти слова, то уничтожишь всякое уныние печалящегося, прекратишь всю его скорбь; и, таким образом, язвы праведника являются более полезными, чем жемчуг. Поэтому начертайте себе образ этого борца, имейте пред глазами то гноище и его самого, сидящего на нем, как бы золотую статую, как украшенного драгоценными камнями, как того... не знаю, что и сказать. Не нахожу такого драгоценного вещества, которое могло бы представить это окровавленное тело. Так природа этой плоти была гораздо драгоценнее всякого дорогого вещества и язвы светлее солнечных лучей - последние освещают телесные глаза, а те озаряют очи нашего разума; диавола они совершенно ослепили; поэтому после нанесения того удара он удалился, и не являлся более. Пойми же, возлюбленный, хотя из этого, как велика польза страдания. Когда праведник был богат и наслаждался покоем, диавол мог клеветать на него, хотя и лживо, но все-таки мог говорить: "разве даром богобоязнен Иов?"(еда туне Иов чтит Господа?) А когда лишил его всего и сделал нищим, не осмелился затем и пикнуть. Пока тот был богат, угрожал ему борьбой и надеялся победить; а когда довел до нищеты, лишив всего, и вверг в крайне бедственное состояние, тогда оставил его. Когда тело его было здорово, поднимал руки; а когда изранил плоть, удалился пораженный. Видишь ли, насколько для бодрствующих людей бедность лучше и полезнее богатства, болезнь - здоровья, искушение - покоя, и как претерпевающие несчастия делаются более славными и сильными? Кто видел, кто слышал о таком удивительном состязании? Борцы на обыкновенных состязаниях, когда разобьют головы противникам, объявляются победителями и награждаются венками; а этот, когда поразил тело праведника, покрыв его всякого рода ранами, и привел в изнеможение, тогда был побежден и удалился. Хотя пронзил его ребра со всех сторон, не сделал, однако, ничего больше; сокрытое сокровище не похитил, а сделал более явным для нас; чрез пронзенные ребра дал всем возможность посмотреть внутрь и узнать все его богатство; и когда надеялся взять верх, с большим стыдом отступил и не произнес ни одного звука.

Что случилось, диавол? Почему ты удалился? Разве не сделано всего, чего ты хотел? Разве не уничтожил ты овец, волов, стад коней, ослов? Разве не погубил ты сонма детей и не поразил всего тела? Почему же бежишь? - "Потому что сделано все, чего я хотел; но чего я особенно желал и ради чего все делал, этого не произошло - он не богохульствовал. Для того я все то и делал, чтобы произошло это; а как скоро этого не произошло, то я не извлек пользы из гибели имущества, умерщвления детей и поражения тела; вышло же противное тому, чего я желал: врага я сделал более известным и славным".

Понял, какая польза страдания? Красиво было тело и здорово, но оно стало более славным, когда изрыто было теми язвами. Хороша шерсть прежде окрашивания, а когда делается пурпурною, это чрезвычайно возвышает достоинство, придает ей много изящества. Если бы не лишил его всего, мы не знали бы силы победителя; если бы не пронзил тела его язвами, не просияли бы лучи извнутри; если бы не посадил его на гноище, мы не знали бы его богатства. Не так славен царь, восседающий на престоле, как знаменит и славен сидевший в то время на гноище, потому что после царского престола - смерть, а после этого гноища - небесное царство. Такую предложил я историю не для того, чтобы вы хвалили мои слова, а чтобы подражали добродетели мужа и терпению, чтобы из дел его видели, что ничто из бывающего с людьми не составляет несчастия, а только - грех: ни бедность, ни болезнь, ни поношение, ни оскорбление, ни бесчестие, ни то, что кажется величайшим из зол - смерть; все это названия только несчастий, в глазах любомудрствующих не имеющие действительного значения. Истинное несчастие состоит в оскорблении Бога и делании чего-либо неугодного Ему.

Остается сравнить между собою добрые дела и страдания, чтобы ты ясно видел, что не только за добрые дела, но и за страдания назначены награды, и награды весьма большие, и за страдания не меньшие, чем за добрые дела, а даже иногда большие, чем за последние. Для этого остановим, если угодно, свой взор на великом герое терпения, прославившемся тем и другим видом добродетели, чтобы видеть, от чего он более прославился. Сравнивая, увидим, когда он был славнее - тогда ли, когда служил общим пристанишем для нуждающихся, или когда переносил страдания и то, что причинило много печали; тогда ли, когда держал  свой дом открытым для всех мимоидущих, или когда, по разрушении его, не произнес ни одного оскорбительного слова, а благословлял Бога? То было добрым делом, а это - страданием.

Скажи мне, когда он был светлее? Когда он приносил жертвы за детей и приводил их к согласию, или когда с большим спокойствием перенес то, что на них обрушился дом и они кончили жизнь так печально? Когда он больше сиял? В то ли время, когда шерстью его овец согревались тела бедных, или когда он, услышав: "огонь Божий упал с неба и пожрал(огнь спаде с небесе и пожже) стадо с пастырями", не смутился и не пришел в неистовство, а кротко перенес несчастие? Когда он был больше? Тогда ли, когда пользовался телесным здоровьем для защиты обижаемых, сокрушая зубы беззаконников, исторгая хищения из зубов, и служил пристанью для угнетаемых, или когда это самое тело, оплот притесняемых, увидел пожираемым червями и, сидя на гноище, очищал его, взявши черепок: "кожа моя, - говорит, - лопается и гноится" (обливаю грудие земли, гной стружа) (7:5)? А все то были добрые дела, все же это - страдания, и последние сделали его более славным, чем первые. Они составляли самую тяжелую часть его состязания и требовали наибольшей твердости, наибольшего душевного напряжения, возвышеннейшей мысли и большей любви к Богу. Поэтому-то, когда делались те (добрые дела), диавол, хотя бесстыдно и весьма дерзко, все-таки возражал, говоря: "разве даром богобоязнен Иов?"(еда туне Иов чтит Господа); а произошли эти (страдания) - он со стыдом удалился, обратив тыл, не имея возможности набросить и тень каким-либо бесстыдным возражением.

"По многом времени сказала ему жена его: доколе ты будешь терпеть, говоря: Вот, подожду еще немного в надежде спасения моего? И сказала ему жена его: ты все еще тверд в непорочности твоей! Похули Бога и умри"(Времени же многу минувшу, рече к нему жена его: доколе терпиши, глаголя: се, пожду время еще мало, чающинадежди спасения моего).:. Ибо погибли с земли память твоя, сыновья и дочери, болезни чрева моего и труды, которыми напрасно трудилась. Сам ты сидишь в смраде червей, проводя ночь без покрова, а я скитаюсь и служу, перехожу с места на место, из дома в дом, ожидая, когда зайдет солнце, чтобы успокоиться от трудов моих и болезней, которые ныне удручают меня. Но скажи некое слово к Богу и умри.) (ст. 9).

При дальнейшем продолжении борьбы он опять украшается другими венцами за слова жене. Когда у него уничтожено было все - и дети, и имущество, и поражено его тело, жена была оставлена, оставлена для искушения и козней. Диавол потому не погубил ее вместе с детьми и не просил ее смерти, что надеялся получить большую от нее помощь в кознях против этого святого; для этого оставил ее ему, как некоторое весьма важное оружие. "Если из Рая, - говорит, - я изгнал Адама через нее, то тем более с гноища я смогу удалить Иова. И смотри на злодейский умысел: он не пустил в ход этого искусно придуманного средства ни в то время, когда погибли волы, ослы, верблюды, ни тогда, когда истреблен дом, когда погублены дети; доселе он молчит и бездействует, смотря на борца. Но когда потек источник червей, гниющая кожа стала отпадать, изнуренная плоть источала гной, полный сильного зловония, когда рука диавола жгла его сильнее сковород, печей и всякого пламени, пожирая его со всех сторон свирепее всякого зверя и поглощая тело, и когда это несчастие продолжалось значительное время, тогда он к изнуренному уже и истощенному приводит ее (жену). Если бы она выступила в начале несчастия, она не нашла бы его столь ослабленным и не могла бы тем, что сказала, увеличить и усилить так несчастие. Когда увидела, что вследствие продолжительности времени страдания он жаждет избавления, что сильно желает прекращения постигших бедствий, тогда и приходит. Когда он был сильно истощен, не мог свободно вздохнуть и желал умереть, послушай, что говорит: "(Верно, Он не прострет руки Своей на дом костей: будут ли они кричать при своем разрушении?) (аще бы возможно было, сам бых себе убил или молил бых иного, дабы ми то сотворил)(30:24) И обрати внимание на злой умысел, как тотчас начинает речь с продолжительности времени, говоря: "ты все еще тверд?" (доколе терпиши?) Если одни слова, которым не соответствует самое дело, часто могут расслаблять, то подумай, как он должен был страдать после этих слов при тогдашнем печальном своем состоянии. Всего хуже было то, что это говорит жена, жена упавшая духом, изнемогшая, а потому стремившаяся привести и его в отчаяние. Чтобы яснее видеть осадное орудие, подведенное к этой несокрушимой стене, выслушаем сами слова. В чем они состоят? "Доколе ты будешь терпеть, говоря: "Вот, подожду еще немного в надежде спасения моего"? Опровергло, - говорит, - твои слова время, которое, долго продолжаясь, не приносит никакого облегчения". Говоря это, она не только приводила его в отчаяние, но поносила и насмехалась над ним. Когда она особенно впадала в уныние, он всегда утешал и останавливал ее словами: "подожди еще немного, и скоро будет конец этого Поэтому, злословя его, говорит: "Не скажешь ли то же и в настоящее время? Прошло уже много времени, а конца этого не видно". Что, жена, ослабляешь борца? Что связываешь руки? Нужно было сказать: "еще мало". И посмотри на коварство: не вспоминает ни о волах, ни об овцах, ни о верблюдах, так как видит, что не очень сокрушается об этом, а тотчас обращается к естеству и напоминает о детях, так как видела, что ради них он и одежду разодрал, и волосы остриг. И не сказала: "погибли твои дети", а в сильном волнении: "Ибо погибли с земли память твоя, сыновья и дочери, болезни чрева моего и труды, которыми напрасно трудилась"(Се бо… потребися от земли память твоя, сынове твои и дщери, моего чрева болезни и труды, имиже вотще трудихся с болезньми)(ст. 9 )

Вначале было сильное желание иметь детей, чтобы так каждый мог оставить память о себе, след своей жизни. Поскольку не было надежды на воскресение, а господствовала смерть, и после этой жизни умирающие считались погибающими, то и дал Бог утешение в детях, чтобы оставались живые образцы умерших, чтобы и род наш сохранялся, и потомки их служили великим утешением имеющим умереть и их друзьям. И чтобы убедиться в том, что поэтому особенно желанны были дети, послушай, что, после столь многих и великих несчастий, говорит со слезами Иову жена: "Ибо погибла с земли память твоя ". И опять Саул - Давиду: "Итак, поклянись мне Господом, что ты не искоренишь потомства моего после меня и не уничтожишь имени моего в доме отца моего"(и ныне кленися ми , яко не искорениши семене моего и имене моего по мне)(1 Цар. 24: 22). Если и в настоящее время, когда воссияло воскресение, оттого происходит особенная любовь к детям, что через них сохраняется память об умерших, то тем более в то время. Поэтому клятва, выраженная таким образом, бывает сильнейшею; и клявшийся тогда не говорил о детях: "да истребятся", но - "память его от землисынове и дщери". Сказавши: "память", с точностью упоминает о природе тех и других. "Не осталось, - говорит, - ни сына, ни дочери, которые сохранят память потомству"; этим она как бы говорила, что если и поправится здоровье, наслаждение им будет бесполезно, когда нет детей, так как древние в детях полагали надежду продолжения и будущее обетование, подражали телесному воскресению (αναστάσει εμιμουντο θνητη). Не упоминает ни об имуществе, ни о скоте, потому что видела его великодушие, а упоминает о том, что должно особенно его трогать. "Какой, - говорит, - ждешь ты перемены? Умершим невозможно потом возвратиться к жизни. Безродный, бездетный, ты вырван с корнем, не оставив никого, кто сохранил бы память о тебе". Обрати внимание и на сильное волнение: "болезни чрева моего и труды, которыми напрасно трудилась": "болезни" - муки при родах; "труды" - воспитания. Смысл ее слов такой: "столько перенесши, я обижена тобою: труды понесла, а плодов лишена". Говорит это для того, чтобы показать, что и она участвует в несчастии, так как не кажется внушающим доверия тот советник, который рассуждает при виде чужих несчастий. Поражая как стрелою этими словами, указывающими на невнимание, она примешивает и свою личность, чтобы напоминанием о детях и своем страдании тем сильнее привести праведника в уныние. "Что ты, - говорит, - отстраняя постоянно настоящее, напрасно ободряешь себя будущим, бездетный, лишившийся дома, нагой, погибший?

"Сам ты сидишь в смраде червей, проводя ночь без покрова"(ст. 9).

Весьма выразительно сказано: "сам" - он, праведный, достойный удивления, достигший в наших глазах вершины добродетели. И посмотри, как и не упоминает о потере имущества, и не умалчивает, не оставляет без внимания, а намекает так, как можно было сказать об этом с наибольшею выразительностью; говорит именно: "а я скитаюсь и служу, перехожу с места на место, из дома в дом" (ст. 9).

Намекает и на потерю и выражает большое свое участие в страдании. Самые слова таковы, что способны увеличить несчастие, так как говорит: "Хожу по дворам других - не только прошу милостыни, но и скитаюсь, исполняю странный и новый вид служения, всюду ходя и нося печать несчастия и всем показывая постигшее меня бедствие, иной раз переходя в другое место и стучась в двери ради ежедневного пропитания, и это - та, которая имела столько имущества". Этим она хотела сказать: "Не только мы лишились детей, опоры памяти о нас, и сам ты находишься в таком ужасном положении, но и впали мы в крайнюю нищету, добывая себе пищу по обычаю наемников, - мы, щедро дававшие пропитание нуждающимся; я не нахожу себе места и для служения, не могу выйти из постыдной бедности в одном доме, а скитаюсь, служа и прося милостыни, - я, которая прежде обильно питалась". Смотри, как к его страданиям приплетает собственные: "Если недостаточны, - говорит, - твои, то пусть в силе будут мои".

Сказав о том, что всего более печально, то есть, что переходит из дома в дом, она не остановилась на этом в своем сетовании, а прибавила к этому, говоря: "…ожидая, когда зайдет солнце, чтобы успокоиться от трудов моих и болезней, которые ныне удручают меня(Ожидающи солнца, когда зайдет, да почию от трудов моих, и от болезней, яже мяобдержат ) (ст. 9).

"Другим приятно, - говорит, - видеть солнечные лучи, а мне тяжело; для меня вожделенна тьма и ночь, так как она только даст мне покой от трудов; она служит утешением в бедствиях; утешает меня и освобождает от беспокойства день, склоняющийся к вечеру, так как ночь, проходящая во тьме, врачует обыкновенно зло". Так пришедшая в отчаяние вследствие несчастий и исполненная силы диавольской, убеждает праведника в том, что у него осталось одно средство освободиться от страданий, состоящее в освобождении от тела; а возможно ему достигнуть этого, если прогневает Бога богохульством и для умерщвления возбудит против себя Его гнев. С лукавством дает такой совет, пользуясь в своих словах несчастиями мужа и своими собственными. "Я терпела, - говорит, - муки рождения, трудилась над воспитанием детей, чтобы после твоей смерти оставить память о тебе в лице детей; надежда на это исчезла, все дети мужеского и женского пола погибли; на кого мне после этого смотреть - на тебя ли, отца их, полного червей, нищего, брошенного? На себя ли, несчастную, бродягу, после великого благополучия ставшую наемницей и до вечера находящуюся в печалях и трудах? Если ты сколько-нибудь доверяешь, то скажи слово к Богу, прогневляя Его, чтобы Он умертвил тебя; это одно осталось для тебя средство избавиться от бед". Поэтому прибавляет: "Но скажи некое слово к Богу и умри"(ст. 9).

И здесь видно коварство в том, как при самом совете не тотчас излагает гибельное увещание, а сначала рассказавши с горестью о несчастиях и распространившись о печальном событии, кратко передает самое увещание, и не излагает его ясно, но, затеняя его, предлагает ему освобождение от страданий, которое было особенно желательно, и обещает смерть, которой особенно желал. Смотри и здесь на коварство диавола. Так как он знал любовь Иова к Богу, то не позволяет жене обвинять Бога, чтобы он тотчас не отстранился от нее, как от врага; поэтому она не вспоминает о Нем, непрерывно возвращаясь к тому, что произошло. А ты к сказанному присоедини то, что советовавшей это была жена, которая бывает страшным оратором в обольщении неосторожных. Так многие и без несчастий, вследствие только совета жен, погибли. И здесь напоследок диавол приводит к праведнику жену, как сильнейшее из предпринятых средств. О, если бы ты, злой, погубил и ее, о, если бы вместе с детьми задушил под развалинами дома! А некоторые говорят, что это слова не жены, что это говорил он сам, принявший ее вид, так как невероятно, чтобы жена Иова была такою. Можно разве сказать, что она сделалась такою, изменившись под влиянием несчастия. А возможно и то, что это был не первый совет, а неоднократно слышал праведник от жены еще более противные советы. Обрати внимание и на злобу диавола; он имел в мыслях Еву: "Жена, - говорит, - погубила первого человека; она может победить и этого". Но, неразумный, тому, кто раболепствовал чреву, жена влила свой яд, а этого ты видишь любомудрствующим и побеждающим самую природу. Его не сломила ни потеря имущества, ни преждевременная смерть детей, ни безутешное мучение тела, ни такая продолжительность времени. Того, которого не победило самое дело, неужели надеешься победить словами? Даже и в то время, когда передав тщательно печальное событие, жена излагает постыдный совет, и тогда ясно не говорит: "богохульствуй!", так как советующие худое не осмеливаются неприкровенно излагать наставление. Что ты говоришь, жена? Нужно умилостивить Бога, устранить Его гнев, а ты советуешь прогневать; если сделал это Бог, нужно умилостивить Его, а не произносить хулу.

"Но он сказал ей: ты говоришь как одна из безумных(Он же воззрев рече к ней: вскую яко едина от безумных жен возглаголала еси) (ст. 10).

Василия и Златоуста. Возмущенный этими словами, как ни одним из прежних несчастий, Иов, исполнившись гнева, обратившись к жене, как к врагу, и с горечью взглянув на нее, прежде чем сказал что-либо, одним взглядом оттолкнул злое нападение. Она ожидала, что вызовет потоки слез, а он оказался стремительнее льва, будучи исполнен гнева и негодования, не вследствие того, что терпел, а вследствие того, что она советовала по внушению дьявола. Показавши на лице своем гнев, он делает упрек сдержанно, потому что был мудр и в несчастиях. Что он говорит? "Ты говоришь, как одна из безумных. Не так я тебя учил, не так воспитывал; поэтому не узнаю своей жены - ведь это слова неразумной женщины, совет лишившейся рассудка. Оставь, - говорит, - жена, совет; доколе ты тем, что говоришь, будешь бесчестить общую жизнь? Ты солгала и в своих словах отвергла вопреки моему желанию мое руководство; теперь вижу, что половина моей жизни сделалась нечестивою, так как брак соединил нас обоих в одно тело, а ты впала в богохульство". Видишь из этого соответствующее рассечение и разрез, могущий исцелить болезнь? Не сказал: "ты глупая и безумная"; а что? - "Ты говоришь как одна из безумных", то есть, "ты не сказала ничего, достойного себя и моего руководства". Затем, после упрека, излагает опять и совет, могущий ее утешить, и отличающийся большою разумностью. Он говорит:

"Неужели доброе мы будем принимать от Бога, а злого не будем принимать?"(Аще благая прияхом от руки Господни, злых ли не стерпим?) (ст. 10).

"Вспомни, - говорит, - о том прежнем благополучии, подумай о Виновнике, и перенесешь великодушно это". Видишь ли скромность мужа? Терпение он приписывает не своей твердости, а говорит, что оно произошло от самого хода дел. "За что Бог дал нам то? За что сделал воздаяние? Ни за что, а единственно по Своей благости. Это был дар, а не награда, благодать, а не воздаяние. Поэтому перенесем и это великодушно. Припомни доброе, что ты прежде имела, сравним лучшее с худшим. Жизнь никого из людей не бывает постоянно счастливою; постоянно блаженствовать свойственно одному Богу; если бедствуешь вследствие настоящего, утешься прежде полученным. Ныне плачешь, но прежде радовалась; ныне нищенствуешь, а прежде была богата; пившая из прозрачного потока жизнь, а теперь пьющая из мутного, переноси это с твердостью; течения рек не бывают постоянно прозрачными. Наша жизнь, как ты знаешь, есть река, непрерывно текущая, наполняемая водами, следующими одни за другими; одна часть ее вытекла уже из источников, а другая вытечет, и все мы спешим к общему морю смерти. Неужели доброе мы будем принимать от Бога, а злого не будем принимать? Разве можем мы заставить Судию давать нам всегда одно и то же? Разве можем учить Владыку, как направлять нашу жизнь? Он имеет власть решать Сам. Он устраивает наши дела по Своей воле и дает полезное рабам. Не испытывай напрасно суда Владыки; люби только устраиваемое Его мудростью. То, что даст тебе, принимай с радостью; во время бедствий, как и при благополучии, являй достойное последнего, полученного прежде. Говоря так, Иов отринул и это нападение диавола и нанес ему совершенно постыдное поражение. Самым взглядом он показал величайшее отвращение ко греху (а глаза природа назначила показателем сокрытого внутри); перенесши кротко и мудро нападение злого духа, не потерпел призыва ко злу, считая слышанный им худой совет большим злом, чем стрелы в его тело, и сделал упрек жене. "Как попечение, - говорит, - мы принимали с радостью, так и вразумление перенесем благоразумно". Под "благими" разумеет то, что радует, а под "злыми" - искушения. В словах "Ты говоришь как одна из безумных" некоторые находят указание на Еву. "Ты подражаешь, -говорит, - той, которая первая приняла мрак греха и соблазнила почтенного образом Божиим и свободного от всякого зла.

Этот блаженный, будучи поражаем со всех сторон, стоял твердо; подвергаясь бесчисленным стрелам, не ослабевал, а истощил колчан диавола, сам же не пал и не был повержен; как искусный кормчий, он не был потоплен ярившимся морем и поднимавшимися волнами и не сделался беспечным вследствие бывшей тишины, а в то и другое время сохранил одинаковым свое искусство. Ни богатство не сделало его гордым, ни бедность не подавила; ни при благоприятном течении дел не стал он беззаботным и бездеятельным, ни в то время, когда весь почти дом разрушен и предан совершенной гибели, не приведен был в смятение и показал свое мужество. Пусть слушают богатые; пусть слушают бедные; тем и другим полезен этот пример, и для всех людей поучительна эта история, и для пользующихся благоденствием, и для находящихся в несчастии. Владея тем и другим оружием, подвижник благочестия, венценосец вселенной, одержал победу в обоих видах оружия и, когда сделал нападение демон, был приготовлен ко всякому роду битвы и во всем прославился. И как искусный воин умеет и сражаться ночью, и осаждать стены, биться в пешем строю и на море, стрелять из лука, бросать копье, действовать пращей и дротиком, и во всяком роде битвы одерживать верх над противниками и всюду побеждать, так и этот благородный муж выдержал с большим мужеством всякое искушение - искушение со стороны бедности, голода, болезни, печали, гибели детей, со стороны друзей, врагов, своей жены и рабов. Не было постигающего людей несчастья, которое не обрушилось бы на его тело, и однако он вышел из всех опасностей и стал выше стрел диавола. А особенно удивительно то, что все постигло его - и вместе, и по отдельности - в высшей степени. Не на то смотри только, что он столько перенес, а присоедини к этому и то, что не спустя несколько, не через промежуток времени перенес, а все вместе. Это немало увеличивает тяжесть испытаний. Во-первых, между другими людьми не найдется никого, кто подвергся бы этому всему вместе. Если кто борется с бедностью, то наслаждается здоровьем; если угнетен бедностью и болезнью, то часто имеет жену, которая утешает в бедствии и служит для него вместо пристани; а если не имеет жены с этими качествами, то не имеет по крайней мере такой, которая давала бы гибельный совет; а если и имеет жену, дающую такой совет, то не потерял одновременно всех детей; а если и лишился всех вместе, то не таким видом смерти; а если и таким видом смерти, то имеет утешающих друзей; а если не имеет утешающих, то не имеет так нападающих; а если и имеет друзей оскорбляющих, то не имеет рабов поносящих; а если и поносящих, то не плюющих в самое лицо; а если и плюющих в лицо, то не поражен такою болезнью; а если поражен и такою болезнью, то имеет дом и пристанище и не сидит на гноище; а если и сидит на гноище, то имеет таких, которые подают руку помощи; а если не имеет таких, то не имеет и относящихся враждебно. А он все это перенес.

Когда он находился в таком положении и как бы жарился на сковороде, извнутри и снаружи, жена плетет сети, сожительница служит оружием дьявола, устремляет в мужа стрелы, отдавши свой язык демону, и обращает особенно ядовитые и гибельные слова. Но и здесь не конец борьбы, а только ее начало, приступ к битве. И со стороны друзей он подвергался бесчисленным оскорблениям. Но не утомились ли вы, слушая об этих несчастьях, следовавших одни за другими? А он, страдающий, не утомился. Поэтому умоляю любовь вашу иметь еще терпение, потому что мы не сказали всего и не указали на другое важное обстоятельство. Первое состояло в том, что все постигающие людей бедствия обрушились на одного человека; другое - то, что (обрушились) вместе, и он не имел перерыва в страдании. Хочу указать и третье. В чем оно состоит? В том, что каждое из указанных несчастий произошло не только одновременно, но и с большою силою и неожиданностью: бедность самая крайняя, болезнь, сидение, потеря детей, потеря всего имущества. Смотри: если кто лишился имущества, то не так всецело и не таким образом; если потерял детей, то не всех в одно время, не стольких и не таких; если впал в болезнь - то не в такую, но или в лихорадку, или потерял какой-либо орган тела, или подвергся другой обыкновенной болезни. А тот удар был необыкновенный и известен был только испытавшему его. Словами нельзя выразить мучительность тех язв, жгучесть тех ран. Чтобы показать тяжесть удара, достаточно назвать причинившего это и необузданную его ярость. Ново и необычайно было и седалище. Нет ни одного бедного, который бы когда-либо так сидел на открытом воздухе во все время, как оставался он без одежды, лишенный всякого покрова, сидя на гноище. Нередко бывает у иного злая жена, но никогда не было столь злой, чтобы нападать на мужа при таком несчастии, точить нож на гибель его души и давать такие советы. Странно было поведение друзей и рабов. Необычаен был и голод, потому что не дотрагивался до лежащей перед ним пищи. Укажу и на четвертое особо тяжкое обстоятельство: разумею бывшее прежде богатство и благоденствие. Живший сначала в бедности легче переносит ее, так как привык к нужде. А впавший в нее после такого благополучия, как не привыкший и не приготовленный, испытывает весьма тяжелое чувство, мучительную скорбь и большое смущение. Укажу и другое необычайное обстоятельство, особенно увенчивающее и прославляющее этого борца, показывающее его высокую душу, касавшуюся небес. В чем оно состоит? В различии времени, в том, что такое любомудрие имел он, будучи прежде благодати, прежде закона, не пользуясь учением, не зная письмен и книг, не видя других, себе подобных, не имея возможности обращаться к предшествующему времени и пользоваться примерами добродетельных мужей, так как не было письма или истории, передающей прошедшее. По непроложенной дороге, по морю неиспробованному, во тьме нечестия, он один и первый шел тогда этим путем любомудрия, с избытком достигши высшей ступени, в том, что составляет главное благо. Великое дело достигнуть и низшей ступени добродетели, а гораздо большее - стать на самую высшую точку в том, что составляет самое высшее. А что терпение выше всего, этого никто не будет отрицать. И сам диавол, видя это, сказал поэтому: "кожу за кожу, а за жизнь свою отдаст человек все, что есть у него; но простри руку Твою и коснись кости его и плоти его" (2 :4-5) Отсюда видно, что это был высший подвиг, требовавший мужественной и твердой души.

Я не столько удивляюсь Иову прежде увещания жены, сколько после того гибельного совета. И пусть кто-либо не считает этих слов странными. Нередко ведь слово и вредное наставление бывает гибельным для тех, кому не наносит вреда существо дела. Зная это и диавол, после удара действием, делает нападение посредством слов. Так он поступил и с Давидом. Поскольку видел, что тот великодушно перенес восстание сына и беззаконное господство, то, чтобы потрясти его дух и подвигнуть на гнев, возбудил того Семея, расположив его возмутить его душу оскорбительными словами. Такое же коварство он употребил и в отношении к Иову: когда увидел, что он посмеивается над его стрелами и мужественно выдерживает все, как непоколебимая башня, то вооружил жену, чтобы лукавый совет не возбудил подозрения, прикрыл его гибельность ее словами и преувеличил несчастие. Что же он - благородный? "Ты говоришь как одна из безумных: неужели доброе мы будем принимать от Бога, а злого не будем принимать? Если бы был не Владыка, стоящий столь высоко пред нами, а друг, имеющий равное с нами достоинство, то и при этом какое мы имеем оправдание, получив столько благодеяний и не перенося бедствий? Видишь мужа Боголюбивого; видишь, как он не важничает, не хвалится мужественным перенесением постигших его необычайных ударов, не приписывает перенесение их своей мудрости и величию своей души? Как будто платя неизбежный долг и не перенося ничего несоответственного, так он вполне заградил уста жене.

"Во всем этом не согрешил Иов устами своими"(Во всех сих приключившихся ему… ничимже согреши Иов устнама пред Богом)(ст. 10).

Нельзя, говорю, сказать, что это говорил он жене, когда сокровенное его расположение было полно раздражения и недовольства, устами же своими не обнаружил этого. Еврейский текст не имеет того же (αυτο ουκ εχει ), чтобы достаточно выразить это расположение.

"И услышали трое друзей Иова о всех этих несчастьях, постигших его, и пошли каждый из своего места(Услышавше же трие друзи его вся злая нашедшая нань, приидоша кийждо от своея страны к нему) (ст. 11).

Приходят три друга, чтобы утешить, а делают противоположное утешению; присутствие было дружеское, а увещание не дружеское. Один вид их, прежде чем они сказали что-либо, способен был смутить праведника. Наши несчастия мы яснее видим особенно при сравнении с благополучием других. Подумай, каково было ему видеть себя в таком бедствии, а их, своих близких и знакомых - при прежнем благополучии. И то тяжело, что всюду стало известным несчастие: если услышали об этом они, жившие на таком расстоянии, то тем более - те, которые были ближе. А особенно печалило его не столько множество страданий, сколько то, что он казался страдавшим как нечестивый, беззаконный, как враг Божий и противник, проведший жизнь в лицемерии. У него была забота не о повреждении тела, а о гибели доброго имени; это не потому, что он был честолюбив или жил для славы в глазах многих, а потому, что видел, как многие соблазнялись этим. Писатель передает и имена друзей, говоря: "И никто не говорил ему ни слова" (ст. 13).

Душа, внезапно пораженная скорбью, бывает совершенно неспособна к тому, чтобы слушать. Поэтому и они, видя несчастие этого дома и праведника, сидящего на гноище и покрытого язвами, разорвали одежды, много плакали и сидели в молчании, показывая этим, что ничто столь не соответствует вначале состоянию скорбящих, как совершенное молчание, потому что страдание было больше утешения посредством слова. Они пришли с целью утешить; но, не находя способа выполнить это, замолчали; и это сделали разумно, утешая его своими поступками - присутствием, разодранием одежд. Все это хорошие, достойные друзей свидетельства сочувствия. Но то, что было потом, не было таково.

 

  1   2   3

перейти в каталог файлов
связь с админом