Главная страница

Юмико Секи. Холодно-горячо. Влюбленная в Париж. Юмико Секи Холодно-горячо. Влюблённая в Париж


Скачать 1.64 Mb.
НазваниеЮмико Секи Холодно-горячо. Влюблённая в Париж
АнкорЮмико Секи. Холодно-горячо. Влюбленная в Париж.doc
Дата08.12.2017
Размер1.64 Mb.
Формат файлаdoc
Имя файлаЮмико Секи. Холодно-горячо. Влюбленная в Париж.doc
ТипДокументы
#52572
страница1 из 18
Каталогid57928231

С этим файлом связано 85 файл(ов). Среди них: Сергей Есин. Мемуары сорокалетнего.doc, Элис Сиболд. Счастливая.doc, Эмили Хейнсворт. Второй шанс.doc, Эндрю Гросс. Третья степень.doc, Эми Фостер. Когда уходит Осень.doc, Юмико Секи. Холодно-горячо. Влюбленная в Париж.doc, Григорий Чхартишвили. Писатель и самоубийство.doc и ещё 75 файл(а).
Показать все связанные файлы
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   18

Юмико Секи

Холодно-горячо. Влюблённая в Париж




Глава 1



Токио, 1962


Возвращаясь к своим детским воспоминаниям, я слышу звуки пианино. Я сижу на полу, на татами. Моя любимая игрушка зажата между колен — это французская кукла в нормандском народном костюме, которую дядя привёз мне из долгого путешествия по Европе. Передо мной проигрыватель пятидесятых годов, на котором крутится виниловая пластинка. Исполнителя зовут Самсон Франсуа. Я не знаю, кто он по национальности, знаю лишь, что европеец. С пластинки звучат мелодии Куперена, Шопена, Бетховена. Моя любимая — это «Фантазия» Шумана. Считаю дорожки на пластинке и осторожно перемещаю иглу — я не устаю слушать эту мелодию, она пробуждает во мне далёкий неведомый мир, который вызывает у меня странное ощущение родства. В моём воображении возникает большой дом, сад, крыльцо, ставни на окнах, камин, кресло-качалка. Вижу и маленькую девочку в платье с цветами — это я сама. Путешествие в глубины музыки, внутрь «Фантазии» продолжается…

Тонкое плетение нот вызывает у меня дрожь. В тот момент, когда мелодия переходит от мажорного тона к минорному, я чувствую, как сердце разрывается. Потом она вновь возвращается к мажорному — переход мягкий, почти незаметный. Восторг, предчувствие экстаза… Я уже готова испытать эмоции, которые приносит с собой любовь.
Мне всего пять лет. Запад начинает очаровывать меня.

Глава 2



Июль 1979-го


Такси едет в сторону Парижа. Я смотрю в окно на пейзажи, освещённые солнцем.

Жара всё усиливается. В такси нет кондиционера, и, хотя стёкла наполовину опущены, дышать почти нечем. Шофёр, человек лет сорока с тёмными волосами и квадратными плечами, весь взмок, и салон пропитан запахом пота.

Этот непривычно резкий запах меня раздражает и доводит почти до тошноты. Интимный запах чужой кожи и подмышек, возможно, смешанный с запахами, оставленными предыдущим пассажиром, — в этом есть что-то непристойное. Но по мере того как я им дышу, начинаю находить его чарующим, почти неотразимым. Тайное возбуждение охватывает меня.

Дело не в том, что этот человек гораздо выше и мощнее, чем азиатские мужчины, — в его запахе чувствуется животная органичность самца другой расы, нежели моя, и я спрашиваю себя, как западные женщины реагируют на этот зов плоти.
От самого аэропорта мы не произносим ни слова, и шофёр, конечно, даже не подозревает о моём волнении. Мысли подобного рода никак не отражаются на моём невозмутимом японском лице. Впрочем, в качестве оправдания могу сослаться на перемену обстановки.

Это моя первая поездка за границу. Мне двадцать два года, и я не хочу уподобляться туристам, которые покупают десятидневный тур по Европе. Мой новенький японский паспорт украшает студенческая виза, действительная в течение года.
На вывеске «Гранд Отель де Лима» — всего одна звёздочка. Никакой особой роскоши, зато он удачно расположен — неподалёку от Латинского квартала, напротив церкви Сен-Николя-де-Шардонне.

Портье отводит мне комнату на последнем этаже — мансарду со скошенной крышей. Туда нужно подниматься по лестнице, ширина которой едва позволяет протиснуть чемодан. В комнате — односпальная кровать, на ней покрывало горчичного цвета и крошечный секретер из неполированного дерева. На полу, выложенном терракотовыми шестиугольными плитками, — потёртый прикроватный коврик. Душ и туалет — в конце коридора, умывальная раковина — в углу комнаты.

Это вполне сгодится на те несколько дней, пока подыщу что-нибудь получше. Университетский городок увешан объявлениями о сдаче жилья, и я уже решила снять студию. Перед отъездом мне дали координаты нескольких соотечественников — студентов или сотрудников университета. Они что-нибудь посоветуют, может быть, дадут подходящий адрес. Но пока я еще никого здесь не знала. Однако я не испытывала ни малейшего замешательства, напротив, была охвачена воодушевлением. Я знала, что Париж — это рай.

Путешествие было долгим: девятнадцать часов полёта с двумя посадками — на Аляске и во Франкфурте, но моё лихорадочное возбуждение взяло верх над усталостью. Я даже не стала распаковывать чемодан и отправилась изучать город, о котором так мечтала.

Я также не стала звонить родителям. В Токио было уже поздно, и связь в эти часы была очень дорогой; к тому же мне хотелось рассказать о чём-то большем, чем просто о своём прибытии. Мама наверняка не выключала радио всё это время и теперь знает, что ни один самолёт не разбился. Сейчас она, наверно, уже спит.
Перед отъездом мама помогала мне собирать вещи. Аптечка, которую она мне вручила, была настоящей мини-аптекой — она боялась, что мой японский организм может не выдержать европейской кухни. Но пакет риса я отложила. Японский рис, конечно, не имеет себе равных во всём мире — в меру клейкий и в меру твёрдый, — но при желании, я вполне могла бы заменить его длиннозёрным рисом из Камарга.

— И потом, ты же знаешь, что я не ем много риса.

— Знаю. Но когда живёшь далеко от своей страны, часто скучаешь по тому, что раньше было привычным.

Она заставила меня пообещать, что я обязательно скажу ей, если мне вдруг захочется чего-то домашнего.
На улицах было спокойно — стояла пора отпусков. Парижане уехали из города, предоставив его иностранцам.

На мосту Пон-Неф я остановилась в одном из напоминавших ложи углублений и облокотилась на парапет. По берегам Сены возвышались памятники, соперничающие между собой в роскоши под яркими лучами солнца. Эту панораму я знала наизусть, изучив её по сотням фотографий и картин. Реальность не была более прекрасной, чем изображения с почтовых открыток, но сам факт, что я нахожусь здесь, наполнял меня глубоким удовлетворением.
Я ходила несколько часов, восхищённо замирая перед самыми обычными магазинами и домами. Из булочной, откуда шёл восхитительный аромат горячего хлеба, выходили люди с длинными батонами без всякой упаковки. В Токио я уже пробовала французский хлеб, но там он всегда продавался в пластиковых пакетах. В молочном магазине попыталась подсчитать всевозможные сорта сыра: их было не триста шестьдесят пять, как утверждал рекламный буклет, а всего сорок семь, но и это уже было неплохо. Витрина мясной кулинарии в своём изобилии представляла поистине устрашающее зрелище, но покупатели, за которыми я наблюдала, не брали ничего, кроме тёртой моркови и нарезанной ломтями ветчины. Однако настоящим чудом был рынок под открытым небом с его пирамидами из фруктов и овощей.

В конце дня я впервые спустилась в метро. На платформе стоял лёгкий запах гари с карамельным привкусом. Что было его источником — колёса поездов или смазочное масло для механизмов? Этот загадочный аромат словно приглашал меня проникнуть в тайны Парижа.

  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   18

перейти в каталог файлов
связь с админом