Главная страница

Юстейн Гордер vita brevis. Письмо Флории Эмилии Аврелию Августину


НазваниеЮстейн Гордер vita brevis. Письмо Флории Эмилии Аврелию Августину
АнкорVita Brevis.doc
Дата08.11.2017
Размер451 Kb.
Формат файлаdoc
Имя файлаVita Brevis.doc
ТипДокументы
#46377
страница1 из 14
Каталогid57928231

С этим файлом связано 85 файл(ов). Среди них: Сергей Есин. Мемуары сорокалетнего.doc, Элис Сиболд. Счастливая.doc, Эмили Хейнсворт. Второй шанс.doc, Эндрю Гросс. Третья степень.doc, Эми Фостер. Когда уходит Осень.doc, Юмико Секи. Холодно-горячо. Влюбленная в Париж.doc, Григорий Чхартишвили. Писатель и самоубийство.doc и ещё 75 файл(а).
Показать все связанные файлы
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   14

Юстейн Гордер

VITA BREVIS. Письмо Флории Эмилии Аврелию Августину





«Гордер Юстейн. Vita Brevis: Роман »: Издательство «Амфора»; СПб.; 2002

ISBN 5-94278-318-7

Аннотация



Норвежский питатель и философ Юстейн Гордер (р. 1952) — автор мирового бестселлера, истории философии в форме романа «Мир Софии», переведённого на 46 языков и принёсшего автору целый ряд литературных премий. Не меньшей славой пользуется и другая книга Ю. Гордера — небольшой роман «Vita Brevis», что в переводе с латыни означает «жизнь коротка». Эта блестящая литературная мистификация представляет собой письмо, якобы написанное рукой Флории Эмилии — возлюбленной Блаженного Августина.

Искренняя и пронзительная история любви, отвергнутой ради служения Богу и Истине, не может оставить читателя равнодушным, к чьей бы правоте он ни склонялся.

Роман норвежского писателя Ю. Гордера «Vita Brevis» («Жизнь коротка») представляет собой письмо возлюбленной Блаженного Августина Флории Эмилии, якобы найденное автором на книжных развалах в Аргентине. Эта пронзительная история любви, написанная от имени удивительной женщины, снискала автору мировую славу и была переведена на множество языков.

На русском языке книга публикуется впервые.

ЮСТЕЙН ГОРДЕР

VITA BREVIS

Письмо Флории Эмилии Аврелию Августину


От автора



Когда я весной 1995 г. посетил книжную ярмарку в Буэнос-Айресе, мне посоветовали хотя бы однажды побывать до полудня на знаменитом блошином рынке в Сан-Тельмо. После нескольких лихорадочных метаний между торговыми лавчонками на улицах и площади я наконец-то отыскал прибежище в маленьком книжном антиквариате. Выбор старинных рукописей здесь был скромен, но вдруг взгляд мой упал на красную коробку с этикеткой «Codex Floriae» 1. Что-то, должно быть, пробудило мой интерес, и я, осторожно открыв плоскую коробку, заглянул туда и увидел кипу рукописных листов, очевидно старых, даже очень старых. Кроме того, я тут же пришёл к заключению, что текст написан на латинском языке.

Адресат и имя автора письма были написаны большими прописными буквами отдельной строкой: «Floria Aemilia Aurelia Augustino Episcopo Hipponiensi Salutem» — «Флория Эмилия шлёт привет Аврелию Августину, епископу Гиппонскому» 2. Стало быть, это письмо! Но неужели оно действительно было адресовано тому самому теологу и отцу Церкви, что прожил большую часть своей жизни в Северной Африке с середины IV века? Письмо от некой особы, именовавшей себя Флория?

Биография Августина была мне хорошо знакома с прежних времён. Ни одна другая отдельно взятая личность не являет собой более отчётливо ту драматическую смену культур, что произошла при переходе от древней греко-римской культуры к единой культуре христианской, которой суждено было наложить свой отпечаток на всю Европу вплоть до самых наших дней.

Лучшим источником познания жизни Августина является, разумеется, сам Августин. В своей книге «Исповедь» («Confessiones») 3, написанной примерно в 400 г., он даёт не только общую уникальную картину беспокойного IV века, но и противоречий своей собственной души, связанных с верой и сомнениями. Августин, возможно, единственная крупная личность, предшествовавшая эпохе Ренессанса, личность, которая нам ближе всех остальных.

Кто эта женщина, что написала ему столь длинное письмо?

Потому что в коробке лежало, во всяком случае, 70–80 рукописных листов. О подобном сочинении я никогда ничего не слышал.

Я попытался перевести ещё одно предложение. «Впрочем, весьма странно приветствовать тебя столь официально! Ибо в прежние времена, давным-давно, я написала бы тебе лишь «Моему милому игривому шалуну Аврелию»».

Быть совершенно уверенным в правильности моего перевода я не мог. Однако насколько я понял, письмо носило весьма личный характер.

Но вдруг меня осенило! Неужели письмо в красной коробке принадлежало многолетней возлюбленной Августина и, стало быть, той самой женщине, о которой он сам пишет, что вынужден был оттолкнуть её от себя, поскольку избрал жизнь в воздержании от всякой плотской любви? У меня мороз пробежал по спине, так как я хорошо знал: традиции изучения жизни Августина неизвестны никакие другие источники ни об этой несчастной женщине, ни о её многолетней совместной жизни с Августином кроме того, что он сам поведал в своей «Исповеди».

Вскоре владелец антиквариата уже стоял рядом со мной, он показывал пальцем на коробку. Я же по-прежнему, словно зачарованный рукописью, пытался с огромным трудом хотя бы немного в ней разобраться.

— Really something 4, — сказал он.

— Yes, I guess so… 5

В связи с книжной ярмаркой у меня состоялось даже несколько интервью в газетах и на телевидении, и он вдруг меня узнал 6.

— Вы автор «El Mundo de Sofia»? 7

Я кивнул, и тогда он, склонившись над коробкой, закрыл её и аккуратно поставил на небольшую стопку рукописей, словно подчёркивая, что именно эта вещь — вовсе не то, что он горел бы желанием продать. А возможно, у него, уже знавшего, кто я такой, появились свои особые соображения.

— A letter to Saint Augustine 8? — спросил я.

Мне показалось, что он обеспокоенно улыбнулся.

— И ты 9 полагаешь, что оно подлинное?

— Не исключено. Но письмо попало ко мне всего несколько часов назад, и если б я был абсолютно уверен, что это сочинение — именно то, за что оно себя выдаёт, оно бы здесь не лежало.

— Как оно тебе досталось?

Он засмеялся.

— Я бы не очень долго продержался в антикварном бизнесе, не научись я охранять интересы моих клиентов.

Меня начал одолевать своего рода зуд нетерпения.

Я спросил:

— Сколько ты хочешь за это письмо?

— Пятнадцать тысяч песо.

Пятнадцать тысяч — это был удар ниже пояса! Пятнадцать тысяч за рукопись, которой, вероятно, могло быть несколько сотен лет, но которая явно представляла собой письмо от возлюбленной Августина. В лучшем случае речь могла идти о списке дотоле неизвестного послания этому отцу Церкви или, скорее, о списке копии, сделанной с единственной — ещё более древней — копии.

Однако же это послание могло быть некогда с тем же успехом начертано в каком-нибудь латиноамериканском монастыре где-то в XVII или XVIII веках. Но даже этого бы вполне хватило, чтобы увезти рукопись домой в Европу. Я слышал, что в известных монастырских кругах время от времени сочиняли подобного рода апокрифы 10, адресованные якобы католическим святым или полученные от них.

Антиквар начал было закрывать лавку, и я протянул ему кредитную карточку VISA 11.

— Двенадцать тысяч песо, — сказал я.

Эта сумма составляла почти сто тысяч норвежских крон, которые были бы заплачены за нечто, возможно, вообще не представлявшее никакой культурной ценности. Но я — любопытен, и я не первый человек на свете, заплативший дорогую цену за своё любопытство. Читая «Исповедь» Августина ещё много лет тому назад, я уже тогда пытался поставить себя на место этой его возлюбленной. А взгляд Августина на любовные отношения между мужчиной и женщиной оставил неизмеримо глубокие следы в моей душе.

Книготорговец принял моё предложение, он пошёл на уступки и ответил:

— Думаю, разумнее всего рассматривать эту сделку как своего рода рискованное предприятие.

Я тряхнул головой, так как не понял, что он имел в виду.

Тогда он пояснил:

— Либо я совершаю невероятно выгодную сделку, либо ты — сделку ещё более прибыльную.

Сняв копию с кредитной карточки, он с грустным выражением лица сказал:

— Я сам даже не прочитал эту рукопись. Через несколько дней цена бы её либо во много раз увеличилась, либо я швырнул бы коробку вон в ту корзинку!

Я бросил взгляд на стоявшую в стороне корзинку — она была полна старых картонных папок. На ценнике, торчавшем из корзинки, значилось: «2 песо».

Но всё-таки самую лучшую сделку совершил я! «Codex Floriae» ныне датирован концом XVI века; чрезвычайно достоверно также то, что начертан он в Аргентине.

Под большим вопросом лишь одно: существовал ли на самом деле старинный пергамент, списком которого является «Codex Floriae».

Лично я больше не сомневаюсь, что письмо — подлинное и что оно, стало быть, в конце концов принадлежит перу многолетней сожительницы Августина. Мне кажется почти невозможным даже предположить, что оно сочинено в Аргентине в конце XVII столетия. Тогда, несмотря на всё, проще представить себе, что письмо это действительно относится к эпохе Августина. И синтаксис, и лексика в рукописи словно бы вычеканены во времена поздней античности: ведь письму Флории присущи как чувственность, так и почти безрассудно-отчаянная религиозная рефлексия.

Осенью 1995 года я взял с собой рукопись в Рим, чтобы передать её в библиотеку Ватикана для более тщательного анализа. Меж тем большой помощи оттуда я не получил. Напротив, Ватикан упорно утверждает, что его библиотека никогда не получала «Codex Floriae». Меня это не удивляет, хотя я, ничуть не колеблясь, уверен, что «Codex Floriae» принадлежит католической церкви. Естественно, я позаботился о том, чтобы снять фотокопию с рукописи, а весной 1996 года попытался облечь письмо в норвежское речевое одеяние. Что касается цитат из «Исповеди» Августина, приводимых в письме, я всё же предпочёл придерживаться выдающегося норвежского перевода первых десяти книг этого произведения (в серии Torleif Dahls Kulturbibliotek, Aschehoug, 1992 12).

Перевод письма потребовал не знающего себе равных труда, он был настоящей головоломкой.

Не в меньшей степени из-за того, что в рукописи отсутствовала пагинация. Одновременно труд этот оказался необычайно полезным, так как появился повод освежить старые познания в латинском языке, некогда приобретённые в школе при кафедральном соборе 13 в Осло (1968–1971).

Не раз я с благодарностью вспоминал своего старого учителя латинского языка, лектора 14 Оскара Фьелля.

Любопытно, что старые спряжения и склонения крепко, словно вбитые гвоздями, сидят у тебя в памяти! В этом есть какое-то колдовство! Однако же без благожелательной помощи Эйвина Андерсена перевод был бы всё равно невозможен. Спасибо за поощрение, за добрые слова и добрые советы Тронну Бергу Эриксену, Эгилю Краггеруду, Эйвину Нурдевалю и Кари Вогт.

Ничто не принесло бы мне большей радости, нежели то, что это издание «Codex Floriae» было бы вознаграждено обновлением интереса к латинскому языку и к классической культуре в целом.

  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   14

перейти в каталог файлов
связь с админом